<предыдущая глава || следующая глава>

Глава 130

Неизвестно, догадывался ли Бран о Сэмуэле, затаившем дыхание под одеялом, или нет, но он всё так же нежно говорил со своим возлюбленным:

– Так и сделай. Глядя на пистолет, вспоминай обо мне, Исайя. Хотя бы так, но больше не стреляй.

Это было странно. Сэмуэль видел немало возлюбленных Брана и не раз слышал, как он шептал им ласковые слова. Иногда они были настолько страстными, что у него самого лицо начинало гореть, а порой такими приторными, что всё внутри скручивало. Но, как бы ни звучали те признания, сердце Сэмюэля никогда ещё не колотилось так, как сейчас.

По сравнению с теми многочисленными признаниями, этот разговор был скорее сдержанным, даже несерьёзным, почти игривым. Трудно было поверить, что это диалог между любовниками. И всё же... почему тогда сердце так трепещет? Почему оно не просто щемит, а будто током пронзает?

С опозданием Сэмуэль понял, в чём причина этого незнакомого и неловкого чувства. Бран просил. Причём очень настойчиво и искренне. С мольбой.

До сих пор всё было наоборот. Бран всегда был тем, кого желали, а не тем, кто желал. "Скажи, что любишь", "Поцелуй меня". Он лишь послушно отвечал на кокетливые просьбы своих возлюбленных, но никогда сам ничего от них не требовал.

Но на этот раз всё было иначе.

– В любом случае, больше не стреляй.

Бран умолял. Он не произнёс слова "пожалуйста", но всем сердцем цеплялся за эту просьбу. Сэмуэль и представить себе не мог, что из уст этого мужчины прозвучат столь отчаянные мольбы.

Что бы там ни ответил Сорокопут, Бран, назвав его лжецом, повесил трубку. Это тоже было редкостью. Обычно именно Брана его возлюбленные обвиняли во лжи, он никогда не был в роли обвинителя.

Что же это такое? Что заставило этого мужчину, Брана Уайзмана, так измениться?

Даже после того, как их разговор закончился, Сэмуэль никак не мог уснуть. Частично это было из-за ожидания сообщения от Хейгана, но в целом на душе было так тревожно и неуютно, что сон никак не шёл.

На рассвете пришло долгожданное сообщение от Хейгана. Сэмуэль немедленно передал его содержание Джеку. И после этого он ещё долго ворочался под одеялом, задремав лишь под самое утро.

– Бран на первом этаже, – сказала Грейс, снова поднимаясь по лестнице. – Честер, похоже, немного опоздает, так что начинайте есть без него.

– Понятно.

Сэмуэль спустился на первый этаж. В гостиной Бран и Седрик вместе смотрели Фокс Ньюс.

– О, Сэмуэль. Хорошо спал? – первым заметил его Седрик.

– Да. Доброе утро, – поздоровался Сэмуэль с Седриком и сел рядом с Браном. Вскоре спустился Мэнни, с такой же, как у Сэмуэля, огрубевшей кожей и налитыми кровью глазами, и передал, что Честер немного задержится.

– Этот парень и в такой день умудрился проспать, – с недовольным видом сказал Седрик и первым поднялся с места. Все четверо направились в столовую.

Огромный стол из дерева каури был пышно украшен букетом, который Бран вчера получил от Честера, и розами, принесёнными сегодня Грейс из оранжереи. По сравнению с роскошным столом завтрак был скромным. Поскольку Каллиши почти каждый вечер устраивал приёмы, завтрак обычно состоял из хлопьев и тостов.

Когда завтрак подходил к концу, в столовую ввалился Честер – буквально на четвереньках. Вид у него был такой, будто он только что блевал: у рта всё было измазано рвотой. Седрик, увидев это, сорвал с шеи салфетку и швырнул её на стол.

– Ну и способы ты находишь, чтобы испортить аппетит.

После того как Седрик покинул столовую, Честер так и не пришёл в себя. Бран и Сэмюэль, оставив распластавшегося на столе Честера и молчаливого Мэнни, тоже вышли из столовой.

Поднявшись на второй этаж, Сэмюэль собрал кейс и дорожный чемодан Брана, стоявшие в углу гостевой. Сегодня заканчивалась их пребывание в этом особняке.

Пока Сэмуэль укладывал багаж в багажник, Бран сидел на заднем сиденье машины и читал книгу. Судя по обложке, это была та самая книга, которую он читал прошлой ночью в постели.

– Интересная книга? – спросил Сэмуэль, садясь на водительское место. Бран показал обложку книги, которую держал в руке, и сказал:

– Эта?

– Ого, какая она старая, – Сэмуэль был немало удивлён. Издалека он не заметил, но при ближайшем рассмотрении книга оказалась не просто старой. Обложка выцвела и изменила цвет, а корешок был сильно зачитан и испачкан.

– Это что, редкое издание? Как антиквариат?

– Вряд ли, – усмехнулся Бран и открыл книгу. Находя нужную страницу, он сказал: – "Бойня номер пять".

– А, Курт Воннегут, – Сэмуэль, заводя машину, нарочито бодро воскликнул.

– Читал?

– Да нет. Только название слышал.

– Ясно, – сказал Бран, снова опустив взгляд на книгу. – Я её раз сто читал.

– Сто раз? – Сэмуэль был поражён. Если бы это сказал кто-то другой, он бы счёл это преувеличением, но поскольку это был Бран, это казалось правдой. Почему-то он был уверен, что Бран вполне на такое способен.

– И сейчас – снова?

– Нравится она мне.

Машина выехала из гаража и покатилась через сад. Ночная изморозь покрыла траву белым, словно кто-то просеял муку.

– И каждый раз нахожу в ней что-то новое. Фразы, на которые раньше не обращал внимания, теперь особенно бросаются в глаза.

– Правда? Даже после ста прочтений?

– Угу. Вот, например, тут: "После бомбёжки Дрездена город выглядел, как поверхность Луны. Камни были раскалены, вся жизнь – уничтожена".

Сэмуэль вдруг вспомнил вчерашний ночной разговор, подслушанный им в гостевой. Наверное, Бран говорил о том же.

– "Бойня номер пять"... – Сэмуэль кашлянул и спросил: – Название я много раз слышал. О чём именно эта история?

– Проще говоря, это история о войне, – ответил Бран, не отрывая взгляда от книги. – Главный герой – парень по имени Билли Пилигрим, он пережил бомбардировку Дрездена. Попал в плен к немцам. Жизнь у него там была... не сахар.

– А, его ещё инопланетяне похищали, да? И на машине времени он путешествовал.

– Точно. Вообще, весело написано. С юмором, местами очень даже, – Бран перевернул страницу и добавил: – Но сам герой мне не особо нравится. Как-то он... всё время плывёт по течению. Понимаю, почему так, но всё равно – раздражает порой.

Интонация Брана была настолько серьёзной, что Сэмуэль невольно рассмеялся. Казалось, тот говорит о реально существующем человеке.

– У меня другой любимый персонаж. Среди тех, с кем главный герой был в лагере для военнопленных, был бывший школьный учитель. Он был полон чувства справедливости, решителен и, пожалуй, самый здравомыслящий из всех. И с главным героем у них были хорошие отношения.

– Они были друзьями?

– Формально – просто сокамерники, но думаю, можно сказать и так. Когда Билли заболел, этот мужчина ухаживал за ним. И Билли тоже кормил его сиропом с ложечки.

– Мило.

– Было мило, – Бран снова перевернул страницу. – А потом, под самый конец войны, тот учитель погиб из-за какой-то глупости. Захотел украсть чайник – и его расстреляли. А Билли потом похоронил его тело.

– Ох, – Сэмуэль невольно нахмурился.

– Как я уже говорил, этот школьный учитель был моим любимым персонажем, поэтому каждый раз, когда я читал сцену его смерти, мне становилось больно. В детстве я даже плакал. Думал, вот она какая, война.

– Не могу себе даже представить.

– Это было время, когда я был очень впечатлительным.

– Ого, – Сэмуэль рассмеялся, всё ещё хмурив брови. Бран тоже засмеялся. Видимо, ему самому это показалось забавным.

– Но сейчас, перечитывая, я думаю, что он заслужил смерть. Война ведь, что поделаешь. В те времена из человеческих трупов вытапливали жир на мыло. Зачем он не затаился до конца войны, из-за какого-то чайника полез на рожон и так глупо погиб? И это человек, который был школьным учителем.

– Ваша впечатлительность, похоже, иссякла.

– С такой работой это неизбежно.

Когда они выехали с садовой дорожки, густо обсаженной с обеих сторон высокими берёзами, утреннее солнце осветило иней на клумбах, и свет рассыпался во все стороны.

– Я говорил, как звали того парня, что умер из-за чайника?

– Нет.

Сэмуэль потянулся, чтобы опустить солнцезащитный козырёк. В этот момент он встретился взглядом с Браном, смотревшим на него в зеркало заднего вида. Бран улыбнулся. Улыбка была ослепительной, как утреннее солнце, и в то же время холодной, как иней.

– Эдгар Дерби.

<предыдущая глава || следующая глава>

Оглавление