Испачканные простыни. Глава 113 (2/2)
<предыдущая глава || следующая глава>
(точка зрения Тэхёна)
— Чан Минчхоль. Американское имя — Джеймс Чан. Тридцать лет, на три года старше Чан Минсона. Был усыновлен парой среднего возраста из Флориды в возрасте восьми лет и разлучен с братом. Как вы знаете, они связались после того, как Чан Минсон сделал ДНК-тест. Из примечательного: после развода приемных родителей он дважды попадал в приемные семьи. Став совершеннолетним, перебрался в Лос-Анджелес. Работал продавцом автомобилей, сотрудником супермаркета, а сейчас числится торговым представителем в фармацевтической компании «Madison & Co». Получил несколько предупреждений от руководства за халатное отношение к работе, но до увольнения дело не дошло... Ну, ходят слухи, что у него есть покровитель в компании. Его начальник — старейшина в той же корейской церкви, которую он посещает.
Тэхён молча слушал отчет дворецкого Чхве, не перебивая. Его взгляд был устремлен через лобовое стекло. Машина стояла перед пятиэтажным жилым домом на задворках Даунтауна Лос-Анджелеса, в районе, близком к трущобам.
Даже если не брать в расчет договор аренды, копию которого удалось получить у управляющего всего за 30 долларов, одного взгляда на окрестности хватало, чтобы понять: безопасным это место не назовешь. Даже сейчас где-то вдалеке выла сирена, а через пару кварталов виднелся бездомный, роющийся в мусорном баке.
Любой, кто хоть немного знал географию Лос-Анджелеса, никогда не выбрал бы это место для жизни хотя бы из соображений безопасности. Судя по всему, брат Минсона, который, по всей видимости, присвоил значительную часть денег Хэгана, явно не тратил их на своего младшего брата. Это место было тому доказательством.
Минсон вряд ли сам решил уйти от Хэгана и начать самостоятельную жизнь. Человек, который мгновенно отказывается от своего мнения, стоит лишь немного надавить или польстить, не мог принять столь смелое решение. Очевидно, его подбил на это брат. Точно так же, как когда-то предложил переписать контракт Хэгана.
— А. В доме внезапно вырубило свет и в-воду отключили… Воды нет.
— Со… со вчерашнего вечера, но… к утру ничего не починили. И я подумал, что надо попросить по… помощи у тебя, Хэган-а…
За этими жалкими оправданиями отчетливо читался брат Минсона, диктующий каждое слово. Тэхён представил лицо, которого никогда не видел вживую. Человека, который держал глупо хлопающего глазами Минсона за плечи и лил ему в уши сладкую ложь.
И всё же Тэхён приехал к дому Минсона, чтобы убедиться лично.
Словно насмехаясь над ложью Минсона, окна на всех этажах дома светились. Минсон жил на третьем этаже, в самой дальней двухкомнатной квартире, за которую платил 800 долларов в месяц. Имя, указанное в графе поручителя в договоре аренды — Джеймс Чан.
Тэхён не отводил взгляда от ярко освещенных окон, словно играл с ними в гляделки.
Возможно, Тэхён и сам хотел верить, несмотря на слова директора Кима, что Минсон просто немного глуповат, но добрый парень, как считал Хэган.
Но с этой секунды это не имело значения. Минсон лжет Хэгану. По своей воле или под чьим-то давлением, но он помогает брату наживаться на Хэгане. То, как легко он собрал вещи и вернулся, рассчитывая на всепрощение после нелепого оправдания, ясно показывало: Хэгана здесь держат за дурака.
— Чан Минчхоль, значит… — Тэхён убрал руку, опиравшуюся на руль. — …Может, стоит наведаться к нему?
— Нет, ничего. Спасибо, дворецкий Чхве. Мои возможности передвижения ограничены, но благодаря тому, что вы задействовали людей вместо меня, стало намного проще разобраться в связях. Я еще какое-то время буду пользоваться вашей помощью. Наблюдайте, и если заметите хоть что-то странное, сразу сообщайте.
— Долго ли еще ждать вашего возвращения? Сейчас всё в порядке, но скоро возникнет необходимость вашего личного присутствия.
Вернувшись после собрания акционеров, Тэхён представил своим родителям — Джэхе и Мисон — дворецкого Чхве. Они были поражены тем, что Тэхён смог привлечь на свою сторону человека, которого не удавалось переубедить даже всесильному Дончхилю. А когда Тэхён попросил их доверить дворецкому процедуры, связанные с наследованием, их глаза округлились еще больше.
Дворецкий Чхве — человек, способный справиться с этим без проблем, но это временная мера. Тэхён лучше всех понимал, что нужно скорее заканчивать дела в Штатах и возвращаться. Но он не мог уехать, пока не решит проблему Хэгана.
Тэхён потер переносицу указательным пальцем. На самом деле, это не должно было затянуться. Достаточно просто раскрыть Хэгану правду. Но он почему-то медлил. То ли потому, что не мог представить реакцию Хэгана... то ли, наоборот, потому что представлял её слишком хорошо.
— Какое еще «обременять». Если хочет заехать — пусть заезжает.
Вспомнился острый взгляд Хэгана, направленный на него, когда Тэхён вместо Хэгана насторожился из-за подозрительного поведения Минсона.
— Мы изначально жили вдвоем. Комната хёна всё ещё на месте. Это даже просьбой-то назвать нельзя?
Хэган так естественно объединил себя и Минсона словом «мы». Он подчеркнул это голосом так твердо, что Тэхён, стоящий за пределами этого слова, почувствовал себя чужаком.
Почему ему кажется, что даже если он разоблачит Минсона, брошенным в итоге окажется он сам?
Тэхён подавил вздох и отбросил копию договора на соседнее сиденье.
— Я вернусь до сентября. Ближе к делу сообщу точнее.
Сейчас июнь... До сентября осталось три месяца. Поставив имя Хэгана на первую строчку в мысленном списке «Дел, которые нужно решить до окончательного возвращения в Корею», Тэхён завел двигатель.
— Ты точно в порядке? Если не можешь, лучше скажи сейчас.
Джефф спрашивал об этом уже в третий раз. Открытый всем ветрам полноприводный внедорожник преодолевал последний горный хребет. Земля была усеяна крупными и мелкими камнями, подтверждая, что люди здесь бывают редко. Огромные шины не столько гибко перекатывались через грубые валуны, сколько подавляли их сопротивление грубой силой. Тэхён, сдерживая тошноту, откинул сошки на винтовке, которую одолжил ему Джефф. Заметив этот знак готовности к охоте, Джефф раскатисто рассмеялся.
Он был белым мужчиной, всю жизнь принадлежавшим к элите общества, и добился особенно крупного успеха. Он более тридцати лет практически монопольно владел нефтеперерабатывающими заводами в Лос-Анджелесе, развив бизнес, основанный еще его прадедом, так что считать его состояние было бессмысленно. Как и многие бизнесмены, он свято верил, что обладает особым даром созидания и талантом распознавать выдающихся людей, в отличие от простых смертных,.
— Проклятье! Эти ублюдки сожрали остатки моей жизни.
«LA Flash» был его первым провалом. Кто же знал, что европейский футбол, который он начал смотреть, чтобы отличаться от своих фанатеющих по американскому футболу друзей, обернется таким позором? Европейские звезды, на которых были потрачены десятки миллионов, в «LA Flash» откровенно халтурили, и даже спустя годы владения клубом не дали ему ни одной истории успеха, которой можно было бы похвастаться на светских раутах. Вот почему старик, владеющий домом больше дворца, лично тащился в VIP-ложу и без умолку ворчал.
Тэхён, который сам подошел к нему, вызвал у него интерес. Старик был настолько консервативен, что не стеснялся расистских замечаний, удивляясь, откуда у молодого азиата деньги на VIP-ложу. Было видно, что он живет в своем собственном мирке, а не познает новые типажи людей.
Тэхён знал, как ему угодить. Джефф был похож на Дончхиля, только «шкура» другая. Нужно было лишь почтительно превозносить то, что имеет старик, и при этом дать понять, что у самого Тэхёна тоже есть нечто ценное, позволяющее стоять с ним на равных.
Удача тоже была на стороне Тэхёна. Джефф, перенесший стентирование сердца в пятьдесят лет, проникся естественной симпатией к Тэхёну, представившемуся торакальным хирургом.
Так они пришли к сегодняшнему дню. Дню, когда его пригласили в секретные охотничьи угодья, куда раньше допускались только старые друзья Джеффа.
— Прежде чем мы пойдем, уясним одно. Здесь есть только мертвые животные и молчаливые люди. Понимаешь, о чем я?
В тот момент, когда старик, не умеющий понижать голос, отложил карты и тихо прошептал это, Тэхён понял: он завоевал его доверие.
Именно поэтому Тэхёну пришлось сделать вид, что он не замечает желания Хэгана, чтобы остаться и посмотреть матч. И он поспешно уехал. Это было непростым решением для Тэхёна, у которого затряслись руки, едва он услышал новость о нападении на Хэгана. Но разве смотреть, как Хэган бегает по полю, было бы легче? Тэхён с каменным лицом смотрел на траву, приминаемую ветром в одну сторону.
Машина остановилась, и Джефф вышел первым. Для человека, которому под семьдесят, двигался он на удивление проворно. Тэхён вышел следом, и перед ним открылась бескрайняя равнина. Рассвет еще не наступил. Чтобы успеть к назначенному времени, он почти не спал.
К счастью, Джефф просто списал это на усталость и не мог вообразить, что Тэхён успел смотаться на другой конец страны, чтобы лично проверить состояние травмированного Хэгана.
Брокер, который привез их сюда, стоя в трех шагах впереди, опустил бинокль и подал знак пригнуться. Джефф уже зарядил ружье и вглядывался в темноту. Заметив цель, он тут же нажал на спусковой крючок.
Едва раздался громкий выстрел, налетел сильный порыв ветра. Камыш закачался во все стороны. Похоже, выстрел никого не убил. Джефф даже не выразил сожаления. Он был спокоен, ведь патронов оставалось еще много.
Заговорил он только тогда, когда послышался звук падения чего-то тяжелого. Брокер вместо Джеффа раздвинул заросли камыша. Встав в полный рост среди травы, доходившей ему до макушки, он поднял большой палец вверх, а затем сразу принялся свежевать оленя, вспарывая ему брюхо.
Олени в Калифорнии — редкость. Этот факт с гордостью сообщил Джефф, а друг Тэхёна, работающий в Департаменте охраны дикой природы, — с грустью.
— Слышал, он повредил руку? Тот парень.
То, что Джефф заговорил о Хэгане, стало неожиданностью.
Джефф знал, что Тэхён живет в одном кондоминиуме с Хэганом. Именно он купил этот кондоминиум, когда пытался заманить дорогих звезд из Европы. Тэхён не кичился дружбой с Хэганом перед человеком, который первым делом упоминал одолженное жилье, а не личность игрока.
Это было бы все равно что резать курицу, несущую золотые яйца. Лучше было позиционировать себя как человека, с которым Джефф может без стеснения обсуждать Хэгана, чем открыто защищать его. И действительно, со временем Джефф, раньше хваливший только других игроков, всё чаще стал сам заговаривать о Хэгане.
Тэхён и сейчас держал ружье, изображая умеренный интерес. Хотя это ружье отличалось от тех, что были в тире, ощущение спускового крючка под указательным пальцем было знакомым. Вспомнив, как Джефф без колебаний передал ему «Уэзерби», не спросив разрешения на ношение оружия, Тэхён посмотрел в прицел на дерево неподалеку.
Раздался короткий выстрел, и из ветвей, хлопая крыльями, взлетела птица. В руках у Тэхёна было ружье для охоты на крупную дичь вроде оленей или кабанов. Даже легкое касание сердца или шеи стало бы для птицы смертельным, поэтому Тэхён намеренно целился ниже.
Как и ожидалось, птица, которой задело лапку, пошатнулась в полете, но успешно скрылась. Джефф вместо Тэхёна выразил досаду.
— Дрозд. Обычная птица, еще увидишь.
Тэхён выдержал паузу перед тем, как сказать:
— Говорят, у нападавшего была форма команды соперника?
Джефф недовольно простонал. Если в этом мире было что-то, что он ненавидел так же сильно, как своего ленивого сына, так это команду-соперника «LA Flash».
— Так говорят. Наверняка отвлекающий маневр, но раз уж там засветилась именно их форма, приятного мало.
Словно вымещая гнев, Джефф выстрелил три раза подряд. Казалось, слова Тэхёна сбили его концентрацию. Он опустил ружье и повернулся.
— Как думаешь, почему? Я думал, все корейцы будут его поддерживать. А тут — прятаться как крыса перед отелем и нападать…
Ему, негативно относившемуся к наемным игрокам из-за того, что европейские звезды, которых он привозил сюда на частных самолетах, не приносили клубу особой пользы, потребовался месяц, чтобы признать талант нападающего из Кореи. Учитывая, как часто имя Хэгана появлялось в сводках новостей об «LA Flash», которые его личный секретарь приносил каждое утро, это было закономерно.
Владельцу клуба, беспокоящемуся о безопасности своего аса, Тэхён ответил с нарочитым безразличием:
— Видимо, посчитали, что с ним можно так поступать. Не думали, что клуб станет так уж активно защищать арендованного иностранного игрока.
— …Звучит так, будто мы плохо с ним обращаемся.
Тэхён изобразил удивление и обернулся к нему.
— Что вы. Вы и так проявляете достаточную заботу. Предоставили ему роскошный дом, о котором он с его зарплатой и мечтать не мог.
Джефф нахмурился и потер подбородок. Ответ Тэхёна явно не удовлетворил его. Пока он погрузился в размышления, вспоминая, что клуб сделал для Хэгана и что он сделал лично, Тэхён отвел взгляд и небрежно бросил:
— А что еще вы можете сделать? Не вешать же огромный рекламный щит, чтобы похвастаться им.
Джефф усмехнулся, словно это было нелепо.
— Разумеется. Этот щит стоил бы дороже, чем сам игрок.
— В несколько раз дороже. Зато эффект был бы стопроцентным.
— Все узнали бы, что «LA Flash» — богатый клуб, который очень активно защищает своих игроков. Даже команда-соперник.
— Просто к слову. Вряд ли найдется клуб, готовый пойти на такой смелый риск и авантюру ради арендованного игрока.
— …Ты правда считаешь, что не найдется?
Игнорируя мужчину, чей вопрос прозвучал так, словно его задели за живое, Тэхён нажал на спусковой крючок. Целью было место, где три секунды назад пробежало полдюжины чернохвостых оленей. Намеренный промах удался и на этот раз. В конце концов, Джефф привез Тэхёна сегодня не для того, чтобы увидеть в нем искусного охотника. А чтобы услышать похвалу своему мастерству и потешить самолюбие.
Зная это, Тэхён не стал рассказывать, что в Корее его хобби была стрельба. Что он может назвать по памяти целый грузовик винтовок, стоит лишь взять их в руки, и что в зале славы тира возле его больницы неизменно красуются инициалы ЛТ.
Люди слабы перед теми, кому хотят понравиться. Поэтому жажда признания и любви, возможно, самая опасная вещь. С того момента, как у Джеффа появилось желание похвастаться перед Тэхёном, доказывать что-то должен был уже не Тэхён.
Тэхён снова изобразил умеренное разочарование.
— Это сложнее, чем кажется. Трудно даже ногу оленя задеть.
Джефф молча поднял ружье. Тэхён отступил от него на несколько шагов, сжимая и разжимая опущенную руку, отсчитывая время до выстрела. В голове крутилось сообщение от Джинёна, прочитанное сразу после выхода из самолета.
[Я спал и не слышал звонка, хён ㅠㅠ С Хэганом всё в порядке. Он сейчас спит. На игру сегодня вряд ли выйдет, но выглядит намного лучше, чем вчера, так что я спокоен.]
Звук выстрела разорвал тишину. Еще до того, как Джефф обернулся, Тэхён понял: его провокация попала точно в цель — в этого человека, у которого не было ничего, кроме денег и гордости.
Если бы старик, задавший этот вопрос, был рядом, Тэхён бы следил за выражением лица, но сейчас он был в машине один, так что можно было не притворяться.
Как только рекламный щит появился в поле зрения, Тэхён опустил солнечные очки. Огромный билборд, установленный на въезде на шоссе, который должны были проезжать не только те, кто едет сюда на работу, но и все въезжающие в Лос-Анджелес на машине, обладал астрономической рекламной ценностью — ходили слухи, что цену на него назначает сам владелец по настроению.
Из-за этого часто бывало, что на щите висела лишь черная надпись «Ищем рекламодателя», так как никто, кроме глобальных брендов, способных сжечь сотни миллионов на рекламу, не мог себе этого позволить.
Но сегодня щит нашел своего достойного хозяина. Тэхён, не сводя глаз с «хозяина», пробормотал:
— И каково впечатление? Надеюсь, теперь ты не скажешь, что мы плохо обращаемся с Хэганом.
Прежде чем ответить на эту колкость, Тэхён коротко выдохнул.
— Честно говоря… слепит глаза.
— Еще бы. Знаешь, сколько я выложил за этот свет? Сегодня утром сын даже устроил мне проверку, решив, что я окончательно выжил из ума.
Есть два способа защитить то, что тебе дорого. Первый — спрятать так, чтобы никто не нашел. К Хэгану, чей талант невозможно скрыть, этот метод был неприменим. Поэтому Тэхён выбрал второй способ.
Поднять его так высоко, куда никто не сможет дотянуться, чтобы ни у кого даже мысли не возникло попытаться его сломать.
Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Сэхвы. Фотография, на которой она лежит на траве рядом с ослепительно красивой лошадью с серебристой гривой. Вероятно, это луг рядом с её маленькой галереей на Чеджу.
Вскоре после того, как в полицию поступило заявление, нелегальный ипподром Дончжуна был закрыт. Лошади перешли в ведение Ассоциации конного спорта и, скорее всего, были бы проданы куда попало или усыплены. Та, которую сейчас обнимала Сэхва, была лошадью, которую Тэхён тайком вывел оттуда еще до того, как скандал разгорелся. Это была и небольшая благодарность Сэхве, сыгравшей важную роль в разоблачении бизнеса Дончжуна.
Вряд ли можно сказать, что все эти безумные поступки, которые он совершает в последнее время, происходят исключительно из-за Хэгана. Но сделал бы он всё это, если бы Хэгана не было?
Тэхёну потребовалось тридцать три года, чтобы прийти к сегодняшнему дню, когда он ежедневно ломает голову над тем, что важно в жизни и как это защитить. Единственное, что появилось нового в его жизни в этом году — это футболист, который улыбается только тогда, когда забивает гол. Кто бы мог подумать, что именно он станет триггером.
Триггер — это и спусковой крючок, и запал. Нельзя выстрелить до того, как подожжешь фитиль, или поджечь фитиль после выстрела. В тот момент, когда на конце ствола вспыхивает пламя, уже слишком поздно. Нужно выбирать. Либо признать, что это решение изменит жизнь, либо сделать вид, что ничего не знаешь, и выбросить пистолет.
Тэхён отвел взгляд от сияющего Хэгана, на которого был вынужден поднять глаза любой водитель, проезжающий мимо, и снова надел солнечные очки.
Зеркало заднего вида отразило удаляющегося Хэгана. Поверх его уверенного лица с рукой, поднятой к небу — словно он доказывал, что с ним всё в порядке — проплыла надпись крупными заглавными буквами: