Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 32
Добиться от неё слов о том, что она не думала, что всё так обернётся, что она больше никогда не тронет Со Сухо и что обязательно извинится перед ним, оказалось совсем несложно. Студенты, собравшиеся на месте переполоха, хмурились, слушая, как та во всех подробностях расписывает свои инфантильные выходки. Слушателям становилось стыдно за неё, их лица заливал румянец от осознания тех злодеяний, что совершила студентка выпускного класса. Никто не выказал ни сочувствия, ни сострадания.
Мин Югон, оттолкнув старшеклассницу, развернулся и пошёл прочь. Он добился своей цели — она пообещала больше не попадаться ему на глаза, — но гнев всё никак не утихал.
Но сейчас эти эмоции были не важны. Нужно было извиниться перед Со Сухо за то, что он сам накричал на него, хотя тот пострадал из-за него. Югон и сам понимал, как мерзко поступил, и даже не представлял, насколько отвратительно это выглядело со стороны Сухо.
— Если ты не против, нужно поговорить.
Со Сухо, вышедший из аудитории, бросил эту фразу, едва завидев Мин Югона. Тот застыл на месте, словно окаменев. Со Сухо никогда в жизни не пропускал занятия. Эта непривычная ситуация — Со Сухо ждёт его в коридоре во время урока — заставила сердце тревожно сжаться.
Со Сухо кивком указал ему следовать за собой и прошёл мимо. Мин Югон молча поплёлся следом.
В зоне отдыха, где студенты обычно расслаблялись, они сели рядом. Между ними повисла тишина. Заметив, что Со Сухо, кажется, подбирает слова, Мин Югон решил не начинать первым.
— Прости, что не рассказал раньше, — неожиданно произнёс Сухо те слова, которые Югон сам собирался сказать. — Как я уже говорил, для меня это не было чем-то серьёзным... Честно говоря, я просто не хотел тебя беспокоить. Если человек, которому ты нравишься, так себя ведёт, причина может быть только одна.
— Я не говорил, потому что боялся, что ты, узнав, начнёшь винить себя за то, что из-за тебя мне досталось.
Он был прав. Югон и сам уже догадался. Он опустил взгляд на стол. Со Сухо не злился, наоборот, он понимал, почему Югон мог расстроиться, и честно всё объяснил. Чувство вины внутри росло, но тревога, как ни стыдно, уменьшалась. Он с трудом сдержал рвущийся наружу вздох: «Ну почему ты такой добрый?»
— Но ведь я и правда причинил тебе вред, — заговорил Мин Югон, так и не решаясь поднять глаза на Сухо. — И срываться на тебя не должен был. Это мне нужно извиняться.
Со Сухо немного помолчал, а затем медленно кивнул. Он решил, что если самому Югону от этого станет легче, то стоит принять его извинения. Но Мин Югон, опустив взгляд, этого не увидел.
Со Сухо глубоко вздохнул, взял лицо Мин Югона в ладони и поднял его.
— Хорошо. Я тоже больше не буду так ничего скрывать.
— ...Угу, — тихо ответил Мин Югон и накрыл руки Со Сухо своими. Взгляд тёмных глаз, по-прежнему устремлённых на него, принёс долгожданное облегчение.
После того как та самая сонбэ выпустилась, Мин Югон, ставший теперь выпускником, уже определился со своим будущим. Со Сухо тоже. Он давно мечтал стать исследователем и всего себя посвящал учёбе. Все преподаватели считали его образцовым студентом, и различные учреждения уже присылали ему предложения о работе.
Но Со Сухо хотел пойти по стопам родителей. Мин Югон думал, что эта чёткая цель ему очень идёт. Впрочем, он бы в любом деле преуспел.
— Инженером? — удивлённо переспросила Ли Минха, когда Мин Югон рассказал ей, куда подал документы.
— Да, — кивнул он. — Хочу работать в Центре, заниматься полным техническим обслуживанием Корабля.
Лёгких профессий не бывает, но об инженерах, особенно универсалах, ходила дурная слава. Эта работа требовала экспертных знаний и навыков во всех механических системах Корабля, способности мгновенно принимать решения при внезапных поломках и отличной физической подготовки. Более того, сменный график был обязательным, из-за чего большинство студентов, предпочитавших стабильный биоритм, избегали этой специальности.
Ли Минха была ошеломлена тем, что Мин Югон подал документы, не посоветовавшись с ней. Она прекрасно знала, что он не хочет становиться исследователем, как того требовал Мин Санхан, но всё же надеялась, что он хотя бы намекнёт о своих планах. Во рту стало горько от мысли, что, возможно, она не была для него достаточно хорошей матерью, не заслужила его доверия, и поэтому он не счёл нужным просить у неё совета.
Но, постаравшись скрыть обиду, она решила мыслить позитивно. Нет ничего вернее при выборе пути, чем самостоятельно понять, к чему у тебя есть интерес и талант, и какая профессия это объединяет. Ли Минха с улыбкой посмотрела на своего повзрослевшего сына, чувствуя гордость.
— Хорошо, мама поддержит твоё решение, Югон.
— Спасибо, — с улыбкой ответил Мин Югон.
В отличие от отношений с отцом, с матерью у него всегда был мир, но с некоторых пор он и ей перестал открывать душу. Отчасти, чтобы не обременять её. Но теперь это не давило на него так, как раньше. Ведь у него был Со Сухо.
— Но, Югон, твой отец ведь точно...
Мин Югон предвидел, что Мин Санхан придёт в ярость и устроит скандал.
— Но что поделать, я ему уже сказал, что не собираюсь в лабораторию. Так что пусть хоть за голову хватается, это его дело.
— И всё же. Боюсь, что он наговорит тебе в гневе. Может, лучше я ему сообщу?
— Нет, — твёрдо ответил Мин Югон. Зная характер Мин Санхана, он был уверен, что тот, даже поругавшись с матерью до изнеможения, не успокоится. Наоборот, разойдётся ещё больше, наговорит ей гадостей и, может, даже за грудки схватит. Или начнёт швыряться вещами. Раз уж этого не избежать, лучше он сам с ним разберётся, не впутывая мать. В конце концов, это его дело, и ему с ним и разбираться.
...Вот только он не думал, что момент окажется настолько неподходящим.
Мин Санхан, вернувшийся домой раньше обычного, с грохотом распахнул дверь в его комнату. Мин Югон, стоявший посреди комнаты, обернулся, не выказав ни капли удивления.
— Слова родителей для тебя пустой звук?! — взревел Мин Санхан, чьё лицо побагровело от гнева. — Совсем нас не слушаешь, решил по-своему сделать?
— Сегодня в институт принесли заявления от студентов. Но того, которое я искал, там не было.
Видимо, документы доставили в институт раньше, чем он ожидал. Мин Санхан ткнул пальцем в сторону сына, который смотрел на него с непроницаемым лицом.
— Почему там нет твоей заявки, я спрашиваю!
Его ярость вылилась в то, что он грубо смёл со стола всё, что на нём стояло. Игрушки и приборы, которые были аккуратно убраны, уцелели, а модель Корабля, стоявшая на видном месте, в одно мгновение разлетелась на куски.
Мин Югону стало до смешного обидно на самого себя: он ведь предвидел подобное, но не подготовился. Мелькнула мысль, что в следующий раз нужно будет сразу вытащить Мин Санхана из комнаты, чтобы тот не трогал его вещи.
Нет... может, прямо сейчас вышвырнуть его из дома, чтобы Сухо этого не видел? Не так уж и важно, что он сам почувствует стыд из-за этой сцены, но допустить, чтобы Со Сухо переживал и нервничал, было нельзя. Пока Мин Югон, глядя на россыпь обломков, всерьёз об этом размышлял, прозвучало:
— Знал бы я, что ты вырастешь таким эгоистом... не стоило мне вообще растить такого, как ты.
Мин Югон не испытывал к отцу смертельной ненависти. Тот, хоть и был эгоистом, всё же считал Ли Минху и Мин Югона своей семьёй. Он порой проявлял агрессию, ломая вещи, как сейчас, но никогда не опускался до того, чтобы швыряться ими в родных. Если уж давать ему определение, он был импульсивным человеком, для которого собственные амбиции были превыше всего.
Поэтому Мин Югон никогда не позволял себе говорить слов, отрицающих их родство. Пусть отец и был бесстыдным эгоистом, который в детстве не обращал на него внимания, а потом пытался лепить из него то, что хотел... Ни разу.
Ту черту, которую они оба соблюдали просто потому, что были семьёй, сейчас пересёк Мин Санхан.
Ярость, клокотавшая в груди, мгновенно улетучилась при виде нелепой картины: отец, застигнутый врасплох посторонним, растерянно замер, не зная, что делать.
Мин Санхан, сделав вид, что ничего не произошло, бросил пару слов Со Сухо и ушёл. Мин Югон молча смотрел в пол. Хотя Со Сухо давно знал о его семейных проблемах, он впервые стал свидетелем такой уродливой сцены. Он наверняка был в шоке. «Что же сказать?» — Мин Югон, чувствуя полное опустошение, пытался заставить свой уставший мозг работать.
Но первым его нежно позвал Со Сухо. Не выказав ни малейшего удивления, он заставил Мин Югона посмотреть ему в глаза. Со Сухо не собирался позволить ему замкнуться в себе и утонуть в унынии.
Он крепко обнял его большое тело и сказал, что поможет собрать конструктор. Услышав это, Мин Югон невольно усмехнулся. Он ведь помнил, как раньше Со Сухо так скучал, глядя, как он возится с деталями, что даже засыпал. Мин Югон опустил голову и, пряча лицо, прижался к его плечу. Потому что чувство, подступившее к самому горлу, было не просто обидой.