Коррекция. Глава 29
< предыдущая глава || следующая глава >
Попрощавшись с водителем и попросив его позаботиться о Ёнмине, Чонмин через чёрный ход вернулся в здание и открыл дверь в комнату, где только что был его брат.
Тяжёлый, густой феромон омеги в течке, казалось, вибрировал в самом воздухе. Опасаясь, что запах просочится наружу, Чонмин быстро закрыл дверь и, окинув взглядом комнату, снова вздохнул.
Состояние комнаты можно было описать лишь одной фразой: «О Боже!». Он пожалел, что вообще согласился на эту поездку. Какой бы сумбур ни творился у него в голове, нужно было просто поехать куда-нибудь в одиночку и разобраться в себе, а не взваливать на себя эту работу…
Нет. Какой смысл сейчас жалеть? Сначала нужно всё убрать.
Нужно было сменить простыни, которые промокли от Ёнмина. Они были пропитаны жидкостями возбуждённого омеги. Смазка, очевидно вытекшая сзади, и сперма, стёкшая спереди… Чонмин нахмурился. Грязно, отвратительно. И всё же… он завидовал. Завидовал этой течке, которой у него самого никогда не будет.
Ведь решил же больше не думать о таком… Чонмин помотал головой и, скомкав простыни, прижал их к себе. Нужно было как можно незаметнее выбросить их или отнести в прачечную.
В этот момент в дверь постучали.
Кто там? Нет, кем бы он ни был, открывать сейчас опасно. А если это альфа?
— Чонмин-а, — к счастью или нет, за дверью раздался голос Шину.
Значит, он не знает, что Ёнмин уехал… Чонмин вздохнул и открыл дверь. Резкий запах алкоголя ударил в нос, заставив его отшатнуться. Да сколько же он выпил? Он ведь совсем не умеет пить.
— Хён, ты опять пил всё, что наливали сонбэ?..
Договорить он не успел. Чонмина с силой дёрнули на себя и заключили в объятия. Сердце бешено заколотилось. Округлив глаза, он отчаянно пытался понять, что происходит.
Шину никогда раньше так его не обнимал. Чонмин мечтал об этом, но тот не обнимал его. Потому что больше не мог. Поэтому Чонмин был уверен, что подобное с ним не случится никогда в жизни.
А… ну конечно. Он пьян… и всё перепутал.
— Хён, я не Ёнмин. Я его уже отправил домой. У него течка…
— Как я могу не узнать твой запах? Ёнмин-а… Я не мог не узнать твои феромоны. Правда ведь? Ёнмин-а. Ёнмин-а.
С Шину-хёном что-то не так. Он ведь никогда не путал меня с Ёнмином.
Точно, эта комната насквозь пропитана феромонами Ёнмина. Феромонами течки… Запахом, сводящим с ума любого альфу.
— Шину-хён, я же сказал, что я не Ён…
Его толкали всё дальше и дальше. В какой-то момент Чонмин оказался на полу. Шину запер дверь.
Чонмин забился в его руках. Сила альфы, опьянённого запахом течного омеги, возрастает многократно. Словно в подтверждение этому, Шину с лёгкостью подавил его сопротивление и навис сверху.
— Нет. Сказал же, нет! Я — Чонмин, хён!
— Как я могу забыть твой запах? Этот феромон… этот сладкий аромат… Он заставляет меня грустить, страдать, трепетать… Так пахнешь только ты. Ёнмин-а.
Прекрати. Я не хочу этого слышать.
Чонмин изо всех сил оттолкнул Шину, но тот и не думал отстраняться. Ничего не оставалось, кроме как ударить его ногой.
Он хотел этих объятий. Хотел, чтобы мужчина по имени Ю Шину обнимал его. Это было его сокровенное желание… желание, которому не суждено было сбыться. Но не так. Он не хотел, чтобы это случилось так.
Он мечтал об объятиях нежных, сладких и страстных. Хотел, чтобы Ю Шину любил и обнимал его, Шин Чонмина. Быть заменой Ёнмина было невыносимо.
Удар ногой, кажется, подействовал. Шину застонал, и Чонмин, воспользовавшись моментом, вскочил, чтобы схватиться за дверную ручку. Но Шину схватил его за лодыжку и дёрнул на себя. Падая, Чонмин ударился головой о дверную ручку, и в глазах у него потемнело.
Он помотал головой, пытаясь сфокусировать зрение, моргнул пару раз, но в этот момент Шину впился в его губы грубым, требовательным поцелуем. Он силой разжал сомкнутые губы Чонмина, вторгся внутрь языком и, одновременно с этим, стянул с него штаны. Прижав к полу вырывающееся тело, он устроился между его ног и прижался своим твёрдым, возбуждённым членом к его входу.
— Хён, хён! Посмотри на меня, прошу! Я Чонмин! Чонмин! Шин Чонмин!
— Ёнмин-а… Ёнмин-а… Я постараюсь. Я… постараюсь. Поэтому… не отвергай меня. Не бросай меня…
Так он всё ещё не забыл Ёнмина. Я знал, конечно, знал, но… всё равно больно. Но если всё так закончится… мы оба будем слишком несчастны.
Взгляд Шину был затуманен. Казалось, он не слышал ни слова. Когда он расстегнул пряжку ремня, тело Чонмина задрожало. Ударить его кулаком по лицу, пнуть ещё раз — это было бы просто. Но он не мог. Отчасти потому, что боялся причинить Шину боль, но также и из-за глупой мысли, что, возможно, это… шанс.
— Ёнмин-а… — Шину отчаянно молил о разрешении. Умолял принять его. И Чонмин, вместо того чтобы напрячься, наоборот, расслабил мышцы. Он открыл своё тело, позволяя Шину делать всё, что тот захочет.
Чонмин стиснул зубы от боли, когда Шину без всякой подготовки грубо ворвался в него. Он до крови прикусил губу, подавляя инстинктивное желание закричать, позвать на помощь. Внизу было полно одногруппников и сонбэ. Если они увидят их в таком виде, у Чонмина будут проблемы, но репутация Шину будет уничтожена. Этого нельзя было допустить. Это ведь его, Чонмина, эгоистичное желание. Шину не должен пострадать.
По ногам потекла тёплая кровь, в воздухе появился запах металла. Однако Шину, который сейчас ничего не видел и не соображал, принял её за естественную смазку и радостно улыбнулся. Ему показалось, что Ёнмин принял его.
— Ты намок из-за меня. Ёнмин-а. Правда? Значит, у меня… ещё есть шанс?
Этого шанса давно уже нет. Хён, ты совершенно безразличен Ёнмину.
— Пожалуйста, скажи. Пожалуйста… скажи, что я могу быть рядом.
Чонмин осторожно позвал его по имени, одновременно боясь и надеясь, что Шину, услышав его голос, отличающийся от голоса Ёнмина, придёт в себя. На мгновение Шину замер, но тут же крепко обнял Чонмина.
— Ёнмин-а… я люблю тебя. Я так тебя люблю. Если бы я только мог передать тебе свои чувства.
Он не узнаёт меня. Думает, что я — Ёнмин. Нет, он хочет, чтобы я был Ёнмином. В таком случае, выход только один. На этот миг я сам стану им.
Безумие. Мы все сошли с ума от любви. И Шину-хён, и я…
Чонмин посмотрел на плачущее лицо Шину и нежно провёл ладонью по его щеке.
Мои слёзы вытереть некому… но я рад, что могу хотя бы вытереть слёзы Шину.
Чонмин осторожно коснулся губ Шину своими. В отличие от растерзанной плоти внизу, его губы были сухими, лишь со следами солёных слёз, и в поцелуе не было ни капли сладости. Но для них обоих это означало исполнение заветного желания. Даже если это всего лишь сон.
Глядя на ошеломлённого Шину, Чонмин слабо улыбнулся и кивнул.
Шину начал двигаться. Боль была ужасной, и с каждым толчком внизу раздавались влажные, хлюпающие звуки. Феромоны возбуждённого Ю Шину окутывали Чонмина. К горлу подкатила тошнота, но он сдержался. Будучи альфой, он инстинктивно хотел использовать свои феромоны, чтобы оттолкнуть его, но и это желание он подавил.
Да, он просто не хотел ранить Ю Шину.
Чонмин стиснул зубы, убеждая себя, что это пустяки, что он сможет вытерпеть.
Едва получив разрешение, Шину, словно в агонии, сделал несколько последних глубоких, яростных толчков и кончил. Вскоре его член начал раздуваться, формируя узел, блокируя вход в несуществующую матку. Чонмин зажал себе рот рукой, чтобы не закричать. Нужно было терпеть.
Больно, так больно… Тело будто разрывается на части. Но…
Эта боль была сильнее, чем та, что он испытал в тот первый раз… когда он был с альфой Ким Джухваном ради «коррекции». Но душа болела в разы сильнее.
Чонмин обнял Шину ещё крепче. Он ещё сильнее прижался к нему, боясь, что может невольно оттолкнуть. Шину счастливо улыбнулся.
— Ёнмин-а… я хочу, чтобы у нас был ребёнок… похожий на тебя…