Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 65
«…Разве я сейчас в том положении, чтобы так терять контроль?»
Мин Югон молча опустил руку, поднялся и разделся. На автомате шагнув в душевую кабину, он встал под струи воды.
Когда ледяная вода хлестнула по коже, рассудок немного прояснился.
«Он ничего толком мне не объяснил, Югон. Все, что я знаю…»
«…что есть сообщник. Только это».
Человек, действовавший по указке Мин Санхана, убил родителей Со Сухо, и это убийство, возможно, связано с обрушением здания. А убийца, хоть и не пойман, находится в зависимом положении, и Мин Санхан укрывает его. Такова была вся правда, доступная Мин Югону на данный момент.
Корабль был практически вотчиной Мин Югона. Где бы ни прятался преступник, если он на борту, найти его не составит труда.
Затуманенный взгляд Югона прояснился и холодно сверкнул.
Нужно добыть неопровержимые доказательства и заставить Мин Санхана заплатить за грехи. Конечно, это не искупит вину, но, по крайней мере, когда правда откроется Со Сухо, Мин Санхан должен быть уже под арестом.
Если же выяснится, что преступник, обманувший его, спокойно продолжает жить своей жизнью, даже когда всё вскрылось… Мин Югон не смел даже представить, какую боль в этот момент почувствует Со Сухо.
Выйдя из ванной, он оделся и покинул комнату.
— …! Ты уходишь? — Ли Минха, нервно сидевшая в гостиной, резко вскочила. Мин Югон посмотрел на мать с каменным лицом.
— …Я скоро вернусь, — ответил Мин Югон так, словно не обязан был ничего объяснять, и повернулся к прихожей. Ли Минха закусила губу, глядя ему в спину.
От холодного отношения сына к горлу подступил ком обиды. В ней расцвело чувство, которое даже ей самой казалось незрелым и уродливым: «Я терпела всё это время, ступала словно по шипам только ради тебя… Как ты можешь так со мной…»
Ли Минха схватила сына за руку, и он остановился. Он не взглянул на нее, но и не оттолкнул. Ли Минха заговорила с лицом, полным скорби:
— Мама никогда не хотела видеть, как ты живешь под чужими осуждающими взглядами, как сын преступника.
— Я молчала только ради твоего счастья. Неужели за это ты так отворачиваешься от меня?
В её дрожащем голосе страх потерять всё звучал сильнее раскаяния или вины. Страх потерять связь с Со Сухо, человеческую мораль, совесть, а теперь и сына, ради которого она всем этим пожертвовала.
Если Мин Югон отвернется от нее, у нее не останется ничего из того, что было ей дорого. Лишь титул жены преступника Мин Санхана будет преследовать ее.
Мин Югон медленно повернул голову. Тёмные тени залегли у глаз, пересохшие, потрескавшиеся губы искривились в горькой усмешке. Ли Минха вздрогнула и неосознанно отпустила руку сына. Впервые она ощутила исходящую от него угрозу, когда он посмотрел на неё сверху вниз.
— Если бы вы действительно этого желали, вы должны были поступить наоборот.
— Не обманывать Сухо так долго, а сразу заявить в службу безопасности. Вот что было бы правильно.
Хотя он говорил спокойно, словно те бурные эмоции, которые он выплеснул здесь несколько дней назад, услышав правду, были ложью, в глубине его неподвижных глаз кипел тихий гнев. Ли Минха знала, что этот гнев, глубокий настолько, что его можно было принять за жажду убийства, направлен на Мин Санхана, но всё равно невольно попятилась.
От изменившегося обращения у неё перехватило дыхание. Ли Минха широко раскрытыми глазами уставилась на сына.
— Матушка, вы лишили меня даже права поднять глаза на Сухо.
Слова, брошенные Мин Югоном ровным, безжизненным голосом, прозвучали как приговор: она сама лишила сына права на счастье. Ли Минха застыла, забыв, как дышать.
Даже видя её состояние, Мин Югон остался безучастным.
— Эти осуждающие взгляды, о которых вы так беспокоились… Наверняка найдутся люди, которые будут шептаться, что мы семья преступника. Но разве с этим можно что-то поделать?
— Для меня куда ужаснее не это, а то, что я — сын отца и матери, которые обманули Сухо, — холодно бросил Мин Югон и развернулся. Входная дверь закрылась, и он исчез.
Ли Минха рухнула на пол там, где стояла.
В итоге я так и не смог связаться с Мин Югоном до самого конца выходных.
Я собирался ждать столько, сколько потребуется, пока он не приведет мысли в порядок и не выйдет на связь сам.
Я стоял посреди дома, безучастно оглядываясь по сторонам.
С тех пор как мы с Мин Югоном начали жить вместе, я ни разу не оставался один на несколько дней, поэтому дом казался чужим и пугающе пустым.
Мой распорядок дня во время выходных был до крайности однообразным. Я просыпался ни свет ни заря, выходил в гостиную, бесцельно бродил по пустому дому, а затем шёл на кухню, чтобы поесть. Но аппетит так и не появлялся, поэтому я, не проглотив ни ложки, убирал еду и вяло брёл обратно в спальню. Стоило закрыть глаза, словно пытаясь сбежать от реальности, как я засыпал, и снова наступало утро.
Я определённо планировал заняться чем-то более продуктивным, но всё валилось из рук.
Сегодня, чтобы хоть как-то прийти в себя, я устроился на диване, а не в опостылевшей постели. Включил экран, выбрал случайный канал, и комнату заполнила сцена из какого-то мультфильма.
Персонаж, радостно подпрыгивая, куда-то шёл, как вдруг столкнулся с чем-то. Это был монстр — округлый и довольно милый на вид.
— Р-р-р-аргх! — Утрированный рык, явно записанный человеком, пробудил воспоминание.
Это же… тот самый мультфильм, который я смотрел в глубоком детстве, сидя рядом с Джи Чану.
‘Разве монстр не выглядит слишком мило?’
‘А, нет, ничего, Сухо. Смотри дальше.’
Джи Чану, видимо, испугавшись, что разрушит мою детскую фантазию, неловко рассмеялся и замолчал. Но я, любивший читать энциклопедии о видах монстров, прекрасно понимал, что в детских книжках и мультфильмах их изображают куда милее, чем они есть на самом деле.
Чувствуя, как в груди поднимается тихая тоска, я тупо смотрел мультфильм до самого конца. Даже после того, как экран погас, я долго сидел неподвижно, пока вдруг не очнулся.
Бросив взгляд на пустое место рядом, я поднялся. Я придумал, чем занять оставшееся время.
Переодевшись в уличную одежду, я вышел из дома. Казалось, к концу праздников многие предпочитали отдыхать дома — на улицах было меньше людей, чем я ожидал. Я сел в полупустой поезд и направился в больницу.
Подойдя к стойке регистрации, я увидел знакомое лицо. Это был медбрат, с которым мы часто пересекались с тех пор, как я впервые пришел навестить сына Джи Чану.
Я поздоровался, положив на стойку лёгкие закуски. Мы не были родственниками, поэтому я не мог посещать его в реанимации. Однако я мог время от времени навещать медперсонал, который столько лет заботился о сыне Джи Чану, и передавать им небольшие знаки благодарности.
С тех пор как я узнал, что Мин Санхан перестал появляться в больнице — видимо, из-за занятости, — я стал беспокоиться немного больше.
Медбрат переводил взгляд с меня на стойку, выглядя при этом совершенно растерянным. Его поведение показалось мне странным: обычно он очень радовался моему приходу и расспрашивал о делах.
Я слегка приподнял бровь и спросил:
— Случились какие-то проблемы?
Медбрат замялся, поглядывая на меня с опаской.
— Вы, наверное, не слышали новостей, господин Сухо.
— Пациент Джи Сонхён… мне очень жаль, но он скончался несколько дней назад.
Лицо окаменело, я застыл на месте, словно пригвождённый. Медбрат выглядел виноватым.
Он объяснил, что состояние пациента внезапно ухудшилось, и врачи ничего не успели сделать. Они пытались срочно связаться с опекуном, но не смогли дозвониться, и он тихо ушёл из жизни в одиночестве.
— Честно говоря, я хотел сообщить вам, господин Сухо, но по внутренним правилам это невозможно.
Строго говоря, информацию, которую он только что озвучил, мне, как постороннему, тоже не должны были сообщать, но, видимо, за это время у нас сложилось определенное доверие, раз он решился рассказать.
Я оставлял свой контактный номер на всякий случай, но, похоже, и это было сложно осуществить официально.
— …Вы в порядке? Вы очень бледны.
Я ответил обеспокоенному медбрату, что всё в порядке, попрощался и развернулся. Я шел, то сжимая, то разжимая похолодевшие кулаки.
Когда я вышел из здания и пошёл по больничной аллее, перед глазами поплыли чёрные точки, и мне показалось, что кровь во всём теле остыла. Вероятно, это было из-за того, что я толком не ел. У меня не было времени винить себя за жалкое неумение позаботиться о собственном здоровье — если я продолжу стоять, то просто позорно упаду на землю. Поэтому я подошел к ближайшей скамейке и тяжело опустился на неё.
Сгорбившись, я обхватил голову руками.
Если рассуждать здраво, смерть Джи Сонхёна не была внезапной. Медбрат как-то намекнул мне, что он держится лишь чудом. Поэтому, хоть это и стало шоком, я мог быстро принять его смерть.