Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 66
Мин Санхан прекрасно знал, что я проявляю интерес к Джи Сонхёну и часто бываю в больнице. Поэтому я никак не мог понять, почему он не сообщил мне о смерти Сонхёна.
— Господин Мин Санхан? Да он опекун только на бумаге. Если нужно согласие опекуна, он никогда не приходит. В итоге директору больницы каждый раз приходится решать всё своей властью... Ох уж эти мне «важные шишки», ведут себя как короли.
— Да. Не знаю, какие у него обстоятельства, но это как-то неправильно. Честно говоря, господин Сухо больше похож на опекуна пациента Джи Сонхёна.
— Да какие там обстоятельства. Это даже не его родной сын, вот ему и лень возиться.
Однажды я случайно стал свидетелем разговора медсестер, дежуривших на посту. Заметив мое приближение, они вздрогнули и, неловко улыбаясь, замолчали, но услышанное уже отпечаталось в моем мозгу.
— Я слышала, что в той аварии, кроме Джэджина и Хисо, погиб кто-то еще. Говорят, у того человека остался больной ребенок. Других родных нет... Так жалко его, сердце разрывается.
С тех пор образ Мин Санхана, говорящего с горечью, часто конфликтовал в моей голове с тем, что обсуждали медсестры.
Раз уж он взял ребенка из жалости, я думал, что он навещает его хотя бы несколько раз... ну, минимум раз или два в год. Осознание того, что это было лишь моей иллюзией, обескураживало.
Однако я не мог спросить Мин Санхана о причинах его безразличия к Джи Сонхёну. С его точки зрения, это выглядело бы как неприятное вмешательство.
...Но даже если так, стоило ли мне спросить?
Не потому ли, что я держал рот на замке, Мин Санхан придерживался такого отношения к Джи Сонхёну до самого конца?
Я крепко зажмурил усталые глаза, а затем снова открыл их.
‘Речь о господине Мин Санхане.’
‘Думаю, вам не стоит ему слишком доверять.’
‘Для таких людей совсем не трудно притворяться хорошими. То, каким он предстает перед вами, господин исследователь, может быть далеко не всей правдой.’
То, что предупреждение Ё Вонджина всплыло в памяти именно сейчас, даже мне самому показалось весьма ироничным стечением обстоятельств.
Джи Чану искренне собирался рассказать всё начистоту и покончить с этим. Но он ни в коем случае не хотел использовать методы вроде похищения или насильственного удержания Со Сухо для начала разговора. Он хотел появиться в поле зрения Сухо так, чтобы тот чувствовал себя хоть немного в безопасности при встрече.
Вопреки его нетерпению, момент был постоянно неподходящим, и попытки контакта раз за разом проваливались.
Джи Чану, наблюдавший за Со Сухо из укрытия, внезапно подвергся нападению сзади и не успел уклониться.
Обзор перекрыл мешок, в нос ударило что-то едкое. Это было не просто снотворное — тошнотворный смрад напоминал химикаты, запах которых он иногда улавливал, когда мимо проносился поезд. Он попытался мгновенно контратаковать невидимого противника локтем, но сознание помутилось, и свет погас в одно мгновение.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем он открыл глаза.
Первым делом на него навалились чудовищное головокружение и головная боль, словно мозг внутри черепа качался на весах. Глаза невозможно было открыть из-за боли, будто кто-то ковырял в них пальцами, а из пересохшего, словно готового разорваться горла вырвалась смесь стона и сухого кашля.
С трудом подавив подступившую тошноту, Джи Чану попытался схватиться за горло дрожащей рукой. Если бы только его запястья не были вывернуты назад и крепко связаны.
— Воды... кха, кхе-кхе! Про... шу...
Невыносимая физическая боль заставила его молить о помощи. Инстинкт подсказывал: это побочный эффект от вдыхания чего-то, что категорически нельзя вдыхать.
Спереди послышалось движение, и вскоре на лицо Джи Чану хлынула теплая вода.
Потоки воды, стекая со лба, обильно смочили область глаз и потекли ниже. Джи Чану с открытым ртом жадно ловил капли, падающие на губы. Почувствовав, что глаза хотя бы немного промыты, он с трудом поднял веки.
— Как же вы любите преувеличивать страдания.
Над ним, отбрасывая тень, возвышался высокий мужчина. Беловолосый парень с чертами лица настолько выразительными, что они вызывали невольное восхищение, был тем, кого Джи Чану хорошо знал.
Это был человек, которого он меньше всего ожидал увидеть в роли своего мучителя.
Мин Югон смотрел на Джи Чану, слегка прищурив глаза. Он ничуть не удивился тому, что пленник знает его имя.
— ...Что это, черт возьми, кхе-кхе, значит?
Джи Чану метнул в него свирепый взгляд, пытаясь подавить Мин Югона своей аурой. Впрочем, он тут же сдался, поняв, что его хриплый голос звучит совсем не угрожающе, как бы низко он ни пытался говорить.
— Ты совершаешь преступление. Понимаешь? Это тяжкое преступление.
— Странно. Почему самый отъявленный преступник говорит такие вещи? — спросил Мин Югон с совершенно непроницаемым лицом, ничуть не смутившись. — Давайте называть вещи своими именами, Джи Чану. Вы — убийца. А я всего лишь похитил этого убийцу, так что ничего особенно плохого я не сделал.
— Честно говоря, я не ожидал, что вы будете настолько беззащитны. Да еще и так заняты, тайно подглядывая за сыном людей, которых убили собственными руками.
Джи Чану почувствовал ужас, глядя на Мин Югона, который говорил это, пристально вглядываясь в него, словно желая выколоть ему глаза. По спине Джи Чану потек холодный пот.
Он определенно помнил этого парня другим. Что случилось за эти несколько дней? Он изменился до неузнаваемости. Тот жизнерадостный юноша, что счастливо улыбался рядом с Со Сухо, казался теперь ложью.
Неужели Мин Санхан рассказал Мин Югону всю подноготную? После того, как он так трясся над секретностью и устраивал истерики... А может, это всплыло случайно?
В любом случае, если парень узнал, что семья его друга погибла по приказу его собственного отца, то легкое помешательство вполне объяснимо.
— А. Горло будет немного саднить. Абразивная пыль, используемая для поездов, особенно токсична, а вы, Джи Чану, вдохнули ее довольно много.
С этими словами Мин Югон снова начал лить воду на голову Джи Чану, словно делая одолжение. У Джи Чану не было времени чувствовать унижение — он был вынужден жадно глотать воду, чтобы утолить жажду.
И ситуация, и поведение говорили о полном поражении Джи Чану.
Мин Югон окинул Джи Чану холодным взглядом.
Чтобы выяснить, кого и где прячет Мин Санхан, он направился в рубку управления корабля — место, где можно было просмотреть записи со всех камер наблюдения, установленных на борту.
Там Мин Югон под предлогом проверки судовых конструкций начал изучать записи. Отматывая время назад от последних событий и проверяя маршруты Мин Санхана, он обнаружил, что тот исчезает в определенном секторе с нерегулярными интервалами. Это выглядело так, будто он намеренно уходил в «слепую зону», но время до его повторного появления было явно отредактировано.
Подозрительный участок был довольно обширным, и другой человек, возможно, не решился бы на поиски, но Мин Югон лично отправился туда и досконально обыскал проходы, оборудование и все здания внутри и снаружи. В результате он выяснил, что кто-то проживает в капсульном отеле, доступном для всех жителей корабля, под именем Мин Санхана.
Капсульный отель — это пространство размером с комнату, где можно было спать и есть; люди, желающие побыть в одиночестве, останавливались там ненадолго, чтобы отдохнуть от сожителей или семьи. Поскольку система входа работала по удостоверению личности, пользователи автоматически регистрировались в списке. Осматривая снаружи множество капсул, Мин Югон обнаружил имя Мин Санхана на одной из них, после чего немедленно проверил список и убедился, что личные данные Мин Санхана в списке совпадают с теми, что он знал. Также он заметил, что вещи внутри явно не принадлежали Мин Санхану.
...Человек, который беззастенчиво жил там, был убийцей родителей Со Сухо.
Сжав зубы, Мин Югон дождался возвращения хозяина пустующей капсулы. Увидев изможденного, тощего мужчину, заходящего внутрь, Мин Югон понял, кто это.
Военный с трагической судьбой, который, как считалось, погиб вместе с родителями Со Сухо в день, когда был разрушен их дом. Мин Югон столько раз видел его фотографию, стоя рядом со скорбящим Со Сухо, что не мог не узнать это лицо.
Только тогда всё встало на свои места.
Человек, который мог проникнуть в дом Со Сухо по приказу Мин Санхана.
Изначально дом Со Сухо находился в охраняемой зоне. Пробраться внутрь и совершить преступление было отнюдь не простой задачей. Это мог сделать либо кто-то с выдающимися физическими способностями, способный обойти патрули, либо... один из тех самых военных.
Джи Чану, выбрав второй вариант, скрылся за своей благородной фальшивой смертью, о которой знал весь корабль, и всё это время нагло продолжал жить.
Мин Югон, сжав кулаки так, что кожа на ладонях едва не лопнула, смотрел на Джи Чану сверху вниз. Он запер его здесь не просто под влиянием импульсивных эмоций. Не было способа надежнее, чтобы раскрыть преступления Мин Санхана.
Теперь оставалось только одно... заставить Джи Чану признаться в своих грехах и грехах Мин Санхана.