Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 217. Дилемма (5)
Была глубокая ночь, но мы все равно направились в больницу. У нас не было времени на промедление, да и долгие раздумья не предложили бы иного выхода. Если будем тянуть, это лишь продлит страдания Юнсыль.
Дежурный врач даже не удивился, увидев Джу Дохву. То, как расторопно и четко он поклонился в приветствии, ясно указывало на его принадлежность к определенным кругам. Джу Дохва привычным кивком принял это приветствие.
Причина нашего визита не требовала лишних слов, поэтому врач, словно всё понимая заранее, сразу повел нас в палату. Пока мы шли по коридору, он подробно объяснял, как именно следует подавлять феромоны. Ситуация развивалась так гладко, словно по заранее написанному сценарию, что, несмотря на облегчение, вызывало странное недоумение.
Когда мы вошли в палату в сопровождении врача, Согён с тревожным видом ухаживала за Юнсыль. Она сидела на краю кровати, поглаживая ее лоб, но, увидев нас, тут же вскочила с места.
Ее широко распахнутые глаза постепенно наполнились ужасом. Дрожащий взгляд был прикован к Джу Дохве, а с приоткрытых губ сорвалось что-то похожее на стон. Но уже в следующее мгновение лицо Согён исказилось гримасой, и она резко отвернулась.
Она наверняка догадалась. Поняла, почему я появился здесь вместе с Джу Дохвой. Ведь именно вчера Согён первая упомянула его. Поэтому сейчас, раздраженно прикусив губу, она не могла высказать мне ни слова упрека.
— ...Видимо, пришли лечить, — спокойно произнесла Согён, выпустив тихий вздох.
Она провела ладонью по лицу, поочередно взглянула на меня и на Джу Дохву. А затем обратилась к врачу:
— Да, поскольку лечение будет проводиться с использованием феромонов...
Хоть Согён и была бетой, ей не стоило пропитываться феромонами альфы. Вернее, она даже не заметила бы, что они на ней осели, а это могло привести к неприятным последствиям.
— Я подожду снаружи, — бросила Согён и направилась к выходу.
Проходя мимо меня, она легонько сжала мое плечо и тут же отпустила. В этом прикосновении было столько скрытого смысла, что я не смог выдавить из себя даже дежурного «хорошо».
Всё это время молчавший Джу Дохва только в этот момент обернулся вслед Согён. Вероятно, он посмотрел неосознанно, но от этого ярко-желтого взгляда я невольно вздрогнул. Ведь Джу Дохва, спрашивавший, кого еще ему нужно убить, чтобы я его послушал, упоминал и Согён.
Как только нуна вышла, врач подошел к кровати и осмотрел Юнсыль. Он вынул иглу капельницы, заклеил место укола пластырем, быстро измерил температуру и сделал пометки в карте. Затем, с легким напряжением на лице, он заговорил:
— Что ж... Сначала кратко все объясню.
Инструктаж не содержал ничего грандиозного. Суть заключалась в том, чтобы спровоцировать выделение феромонов, но при этом подавлять их, не давая вырваться слишком резко. Теоретическая часть (в основном о том, как управлять феромонами) была довольно подробной, но в то же время звучала несколько абстрактно.
— Я буду ждать снаружи, если что-то понадобится, нажмите кнопку вызова. Скорее всего, никаких серьезных проблем не возникнет. — Закончив объяснения, врач, как и Согён, покинул палату.
Процесс не был особо опасным, к тому же при лечении феромонами присутствие врача не требовалось, если не поступало особого запроса — таков был протокол.
В комнате остались только я, Джу Дохва и Юнсыль.
В палате стояла такая тишина, что отчетливо слышалось сопение девочки. В этой неловкой обстановке мне стало так жаль её, что я невольно обратился к Джу Дохве с нетерпением в голосе:
Джу Дохва мельком взглянул на меня. С того момента, как я попросил его о помощи, и до сих пор он вел себя странно тихо. Это не вызывало неприязни, но казалось, что он чем-то подавлен.
— Не знаю... Пойму, когда попробую, — неуверенно ответил он, опустив глаза.
Не похоже было, что он снова проверяет меня, — казалось, он действительно так думал. Пристально глядя на Юнсыль, Джу Дохва добавил уже более твердым тоном:
Этот ответ успокоил меня. А следом прозвучал еле слышный шепот:
Я невольно вздрогнул. Хотел было переспросить, но слова застряли в горле, перехваченном внезапно хлынувшими феромонами. Знакомый сладковатый аромат начал медленно заполнять пространство.
Я сталкивался с его феромонами не впервые. Я постоянно ощущал их в детстве, да и после нашей новой встречи чувствовал их не раз самыми разными способами, так что удивления это не вызвало.
Но что действительно отличалось от обычного, так это сам вид Джу Дохвы рядом с ребенком. Атмосфера вокруг него, обычно острая, как лезвие, даже когда он лениво улыбался, сейчас странным образом смягчилась. Его медленно моргающие глаза выглядели не просто спокойными, а даже какими-то печальными.
Не хотелось этого признавать, но они действительно были похожи. Изящный разрез глаз с двойным веком, красивые алые губы, даже волосы, щекочущие виски.
Я испытывал чувство дежавю, даже когда видел их по отдельности, но сейчас, когда они были рядом, сходство казалось просто пугающим. Зная, каким был Джу Дохва в детстве, я невольно представил, как будет расти Юнсыль. Как изменятся эти красивые глаза, как уйдет детская припухлость...
«В конце концов, Юнсыль — дочь этого ублюдка».
Вот почему я не хотел их встречи. Я не хотел видеть своими глазами, ощущать кожей, что они связаны.
Тем временем палата наполнилась феромонами Джу Дохвы. Раньше я думал, что от их приторной сладости плавится мозг, но сейчас было уютно, словно я сидел посреди цветочного поля. Густые волны феромонов, в отличие от прежних раз, не несли в себе никакого жара.
Сам же хозяин этих феромонов не шевелился, не сводя глаз с Юнсыль. Если бы не редкие моргания, можно было бы подумать, что время остановилось. Его губы были плотно сжаты, и не было похоже, что он собирается их разомкнуть. Невозможно было понять, о чем он думает.
Со стороны могло показаться, что Джу Дохва вообще ничего не делает. Я чувствовал лишь волны феромонов, что струились вокруг. Они ощущались тоньше и мягче обычного, но понять, какой эффект они оказывают, было трудно.
Однако, к моему удивлению, по мере того как шло время, выражение лица Юнсыль становилось всё более умиротворенным. Сначала она изредка тихо стонала, но теперь погрузилась в глубокий сон, как обычно. Прерывистое, частое дыхание давно сменилось ровным сопением.
Вскоре Юнсыль слегка завозилась. Она пошевелила пальчиками, втянула голову в плечи и дрогнула веками. Длинные ресницы затрепетали, как крылья бабочки, и, наконец, дрогнули, когда она открыла глаза.
Сонно моргая, Юнсыль посмотрела на Джу Дохву. В тот момент, когда их взгляды встретились, его лицо изменилось. В маске безразличия, с которой он просто источал феромоны, появилась едва заметная трещина.
Повисла долгая тишина. Сонная Юнсыль моргала, а Джу Дохва застыл с окаменевшим лицом.
Это была странная, почти сюрреалистичная картина. Джу Дохва и Юнсыль в одной комнате, смотрят друг на друга. Это ощущалось так же чужеродно, как и тогда, когда Джу Дохва произнес ее имя.
И тут Юнсыль пошевелилась. Она вытянула свою крошечную ручку в сторону Джу Дохвы, словно хотела крепко ухватиться за него.
Ярко-желтые глаза устремились на маленькую ладошку. В его дрогнувшем взгляде читалось колебание.
Я думал, он возьмет её за руку. Неосознанно или поддавшись минутной слабости.
Но за мгновение до того, как пальцы Юнсыль коснулись его, Джу Дохва медленно отстранился. То, что он искоса глянул на меня, проверяя реакцию, вряд ли было лишь моей галлюцинацией. Он отодвинулся от кровати на шаг — действие, которое длилось мучительно медленно и тягуче.
Из-за того, что он отступил, кончики пальцев Юнсыль не задели даже его одежды. Сжав кулачок в пустоте, Юнсыль горестно опустила уголки глаз, собираясь заплакать.
Хнычущий, капризный голос мгновенно привел меня в чувство. Я поспешно подошел к кровати, загораживая Юнсыль от Джу Дохвы. И аккуратно вытер слезинки, выступившие в уголках её глаз.
— Хы-э-э... — разрыдалась Юнсыль, протягивая ко мне обе ручки.
Я без колебаний подхватил её на руки. Прижал к себе, поглаживая по спине, а она, всхлипывая, уткнулась мне в грудь.
Что ее так расстроило? Юнсыль продолжала безутешно плакать. «Папа, папа», — бесконечно повторяла она, и от этого голоса сердце сжималось от жалости. Но в то же время я почувствовал облегчение: раз она плачет, значит, силы вернулись.
К счастью, это были просто капризы после сна, и Юнсыль быстро успокоилась. Плач постепенно затихал, пока не превратился в ровное дыхание. Сжав в кулачке мой воротник, Юнсыль снова уснула.
Тельце в моих объятиях больше не пылало жаром, как вчера. Оно было просто теплым и уютным — точно таким же, как у здоровой Юнсыль после сна.
Облегчение нахлынуло волной, и я слегка прижался губами к волосам спящей Юнсыль. Неповторимый детский запах, казалось, растворял мою тревогу. Я заново осознал, какое это счастье и покой — просто знать, что ребенку не больно.
Все это время Джу Дохва молча наблюдал за нами. Стоя в шаге от нас, словно не смея даже помыслить о том, чтобы подойти ближе.
Это неловкое расстояние между нами так и не сократилось до самого момента, пока мы не покинули палату.