Провести черту
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 78. Наступающий рассвет (6.8)
В лаборатории, созданной Хейвеном по своей прихоти, не было Хиона. У дверей не было мальчика, который бы его ждал. Не было никого, кто бы обнял его на прощание и сказал: «Всё в порядке, всё будет хорошо». Однако Хейвен каждый день приходил в туда.
Он сам не знал, почему так сильно привязался к этому мальчику и почему так упорно это делает, но ничего другого он не мог. Он не давал себе времени на отдых, зная, что не сможет нормально отдохнуть, пока не найдет Хиона. Хейвен использовал результаты исследований Хафрокса, чтобы создать Мендеров в Баситроксе.
Были дни, когда боль становилась невыносимой. Перед глазами всплывало вспотевшее лицо, улыбающееся ему. Казалось, многочисленные провода, подключенные к голове, постоянно напоминали ему о мальчике.
Когда Хейвен попытался встать, его разум перегрузился.
Мозг, казалось, не мог выдержать такой перегрузки, и замедлился. Хейвен пролежал в постели целый месяц, не открывая глаз. Все сны, что проплывали в его сознании, были о Хионе. Двор лаборатории, крыша под дождем. Его чувства все еще были привязаны к этому месту.
А когда он очнулся, окружённый врачами, нанятыми отцом, Хейвен понял: больше никто не сможет войти в его сны.
Это был первый день, когда в Баситроксе и Хафроксе проявился Блокер.
В тот день он узнал, что может проникать в сны Мендеров, но они в его — нет. Что побочные эффекты слабеют, когда они рядом с ним. И впервые с момента возвращения в Баситрокс Хейвен улыбнулся. В его руке была цепочка с гравировкой «271».
В лаборатории Хафрокса Тейкерам вешали на шеи цепочки с номерами. Дети носили их всегда — во сне, во время еды, купания, в любой момент. И лишь став Мендерами и покидая лабораторию, они возвращали их учёным.
Это был намёк: если Мендеры, знающие государственные тайны, пойдут против страны, их вещи используют, чтобы проникнуть в их сны. Мендеры жили в страхе, что в любой момент кто-то может вторгнуться в их воспоминания. Для тех, кто знал, что побочным эффектом этого была смерть, то это был не ошейник, а удавка.
Хион, который сейчас где-то в Хафроксе, наверняка думает так же. Хейвен каждый день во сне вспоминал о нем.
Блокер может входить в воспоминания Мендеров без побочных эффектов.
Хейвен, ставший Блокером, всерьёз сосредоточился на поисках Хиона. Однако найти того, кого не могли отыскать долгое время, внезапно оказалось не так-то просто. «Знал бы заранее — украл бы хоть что-то из вещей Хиона.» Но пока Хейвен готовился снова отправиться в Хафрокс, до него донеслись печальные вести. Впервые с момента расставания он услышал новости о мальчике.
— Сообщается, что все Тейкеры, переехавшие в столицу, мертвы.
Неустанные поиски Хиона привели лишь к известию о смерти. Всего лишь слабый след, который он сумел отыскать. Хейвен поднял голову, и Лиам, перехватив его взгляд, осторожно продолжил, стараясь говорить как можно осторожнее:
— Похоже, их личности также были стерты из всех записей. После того как к власти пришла поддерживающая Баситрокс фракция, правительство, кажется, издало приказ об уничтожении всех Тейкеров.
Истребление. Для Хафрокса Тейкеры не были чем-то значимым. Лишь оружие. Лишь наёмники, которых можно использовать и выбросить.
После смены власти в Хафроксе страна погрузилась в хаос и перемены. Вероятно, гибель Тейкеров также была связана с борьбой за власть. Но Хейвен знал, что Хион не мёртв. Хион не мог быть мёртв.
— Они действуют слишком разрозненно, поэтому отследить их почти невозможно.
— …Значит, он стал Мендером. Он жив.
Хейвен вспомнил лабораторию в Сиделе, где времена года сменялись так отчётливо. Хион там выжил. В аду, где даже старшие Тейкеры гибли один за другим, он мучился, но не сдавался. Это была скорее отчаянная надежда, чем уверенность, но Хейвен верил: это судьба Хиона. А значит, он не умер.
Хейвен немедленно отправился в столицу Хафрокса. Чтобы попасть в эту страну, ему снова пришлось сменить личность и петлять через три страны, но для него это не было проблемой.
Он бродил по столице и её окрестностям, выискивая следы Мендеров и Тейкеров. Хотел найти. Отчаянно хотел. В письме к отцу, который ни о чём никогда не просил, Хейвен написал: «Пока что лучше притвориться, что мы ничего не знаем о Разделяющих воспоминания». Пока он не найдёт того мальчика, между двумя правительствами не должно было произойти ничего.
Прошли месяцы бесплодных поисков в столице, прежде чем догадка Хейвена превратилась в уверенность: за это время Хион, возможно, стал Мендером. Особенно после того, как он лично проверил все сохранившиеся данные об истреблённых Тейкерах.
Хион стал Мендером. По лицу Хейвена скользнула странная тень. Он хотел им стать. Даже в тот последний день сказал:
Хейвен, редко позволявший себе отчаяние, почувствовал его сейчас. Он не хотел, чтобы Хион становился Мендером. Не хотел, чтобы тот прошёл через то, что пережил он сам. Это было нечто куда более страшное, чем просто видеть чужие воспоминания. Мендер — это нечто гораздо большее. Хейвен корил себя за то, что не рассказал ему всю правду.
‘Ты будешь жить в вечных муках’.
Он по-прежнему не понимал, почему так отчаянно цепляется за этого мальчика. Возможно, это была злость на их вынужденное расставание. Но одно было несомненно: когда он засыпал, перед глазами всё так же появлялось лицо мальчика в тот день, когда его избивали. Стоило ему взглянуть в темноту, как он видел перед собой те глубокие, чёрные глаза. Он должен был встретить его снова. Он должен был его найти.
Столица Хафрокса, расположенная на северо-западе карты, была невыносимо сухой. В этом вечно сухом городе Хейвен вспоминал лето в Сиделе, проведённое с Хионом. В его памяти Хион был искренним. Бесконечно искренним и бесконечно тёплым. Хейвен не хотел терять то тепло, которое когда-то согревало его самого.
Это была жизнь, похожая на погоду в этом месте — изо дня в день одна и та же. Дни, в которых не было ничего, кроме цели. Поэтому, возможно, Хейвен ещё сильнее тосковал по тому мальчику, который позволял ему ни о чём не думать.
Хейвен поднял голову, сжимая в руках нагретую кружку. Вернувшись в Баситрокс, он начал собирать чайные листья, которые, как говорили, помогали при бессоннице. Это была не столько забота, сколько надежда – однажды он сможет передать их мальчику, который не мог спать. Он хотел, чтобы это стало небольшой благодарностью за несколько пальто, которые тот ему отдал.
Ночь давно вступила в свои права, и прежде чем голос Лиама, принесшего весть, успел затихнуть, Хейвен уже поднялся. Я знал, что он жив. Это была первая мысль, вспыхнувшая в голове. Хотя правильнее сказать – это было не предсказание, а надежда. Но в итоге он не ошибся. Тот мальчик всё ещё жил, с его чернильно-чёрными глазами и волосами, с его отчаянным упорством.
— Вы собираетесь отправиться прямо сейчас?
А сколько ещё ждать? Хейвен ускорил шаг. Наконец-то… Он столько раз представлял этот момент. Каждый раз он задавался вопросом – что сказать первым делом?
Сначала ему казалось, что будет достаточно просто увидеть его и убедиться, что он в порядке. Затем приходило желание обвинить – почему ты ушёл, не сказав ни слова? Но теперь, когда этот момент наступил, хотелось только одного – рассказать о себе. Сказать, как его зовут, где он родился, кто он такой.
Ночь была тёмной и пронизывающе холодной. Хейвен взял с собой длинное, тёплое пальто – он знал, что Хион плохо переносит холод. В один из карманов сунул чайные листья – может, они помогут. Но когда он прибыл на место, перед ним оказался… госпиталь.
Лиам, стоявший рядом, осторожно заговорил, пока Хейвен молча смотрел на тёмные окна.
— После приказа правительства уничтожить Тейкеров в здании, где жили Разделяющие воспоминания, произошёл взрыв. Похоже, среди них оказался Мендер, который ещё не получил официального распоряжения… Он был там, когда это случилось, и с тех пор не пришёл в себя.
Пальцы, сжимающие пальто, напряглись, но на лице Хейвена отразилось лишь опустошение.
Почему? Почему ты даже мгновения не можешь прожить спокойно? Почему не даёшь себя даже упрекнуть?..
Если он всё это время был без сознания в больнице, неудивительно, что его не могли найти.
Хейвен долго смотрел на здание, прежде чем, наконец, сдвинуться с места. Войти внутрь оказалось легко – Лиам передал ему пропуск. Время близилось к полуночи, и пустые больничные коридоры тонули в тишине.
Он вспомнил, как однажды уже проходил по такому же тёмному коридору. Тогда Хион был весь промокший под дождём, но всё же в первую очередь он позаботился о Хейвене, отведя его в комнату. Хотя сам он очень замёрз из-за того, что вода стекала по его рукавам и краю одежды...
У палаты, возле которой остановился Лиам, не было таблички с именем. Учитывая, что на дворе была глубокая ночь, отсутствие света в щели под дверью было естественным, но Хейвену почему-то казалось, что комната может оказаться пустой. Как и та новость о его смерти оказалась ложью – так и то, что он лежит здесь без сознания, могло быть неправдой.
Но чтобы проверить это, нужно было открыть дверь.
Но на этот раз новость, которую принёс Лиам, не была ошибочной. Тот, кто лежал на кровати, был освещён лунным светом, падающим из окна, но его чёрные волосы казались способными поглотить даже этот свет. Хейвену не нужно было подходить ближе, чтобы понять – это Хион. Даже малейшего движения под одеялом не было – дышал ли он вообще?
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма