Провести черту
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 77. Наступающий рассвет (6.7)
День Хейвена был загружен. Утром и днём он выполнял порученную им работу, встречался с Хионом, а по ночам проникал в главное здание. Благодаря одному из исследователей Баситрокса, который получил повышение, по ночам камеры наблюдения стали показывать записи, что облегчило передвижения Хейвена.
Хейвен по-прежнему был бессилен перед Хионом. Он верил его улыбке и словам «в порядке». Он считал, что если сам не попадется, то все будет хорошо, а если попадётся, то избиения обрушится на него, так как он сам приходил в комнату Хиона. Больше всего он хотел забрать Хиона отсюда. Поэтому, зная, что становится все заметнее, он продолжал жить в спешке каждый день. Быстрее, ещё немного быстрее.
Но жизнь внесла свои коррективы. Осознание пришло, когда Хион упал перед ним и больше не смог сказать, что всё в порядке.
'Прости... Прости, что не понимал’.
Хион не был в порядке ни разу. Он просто заворачивал это в красивую обёртку, натягивал улыбку, словно подарочную ленту. Но не было ни одного дня, ни одного мгновения, когда бы он действительно чувствовал себя хорошо. Это была расплата. Кара, что обрушилась на него самого.
Хейвен, взвалив Хиона на плечи, побежал по зданию. «Хион-а, пожалуйста, очнись, я виноват. Я слишком поздно пришел. Прости. Я ничего не мог сделать, я был слишком мал, прости.»
Он молился, чтобы тело Хиона, которое он нёс, не остывало. Кровь, капавшая с его головы, стекала на плечо, затекала за воротник, растекалась по щеке, но Хейвен только надеялся, чтобы это были слёзы Хиона. Слезы мальчика, которые он больше не хотел видеть, но они были бы лучше, чем кровь.
«Почему, почему ты? За что?» Глаза Хейвена застилала пелена. Он молил: «Пожалуйста, спасите его. Пожалуйста, спасите его. Пожалуйста, прошу вас.» Он передал Хиона Маку, которого встретил в конце коридора, и погнался за ним, когда Мак, с широко раскрытыми от ужаса глазами, побежал с мальчиком на руках.
‘Голова... у него течёт кровь…’
Голос его задрожал, смешался с рыданиями. Когда Мак уложил Хиона на кровать и снял с него тяжёлую верхнюю одежду. Под ней обнажились почерневшие от синяков руки и ноги.
Этот подлый мужчина лишь улыбался, притворяясь добрым, перед теми, кто стал Мандером. Он делал это даже на глазах у Хейвена, когда тот видел, как он бьет Хиона. Хейвен пытался найти способ свергнуть его, но не мог ничего сделать с человеком, находящимся под прямым контролем правительства Хафрокса.
Поэтому Хейвен так спешил вытащить Хиона отсюда, но мужчина все равно продолжал его бить. В места, которые никто не мог увидеть. Толстая одежда Хиона была не просто из-за смены сезонов.
Хейвен опустился на пол у двери. В том самом коридоре, где Хион всегда ждал его, чтобы сказать ему «всё в порядке». Холод пробирал его тело, касавшееся пола, но Хейвен не мог даже застегнуть пальто, которое дал ему Хион.
Ночью, прячась в тени, Хейвен говорил с мужчиной, что был старше его. На плечах его ещё оставались бурые пятна засохшей крови.
‘Его сняли с должности. Он уже едет в столицу’.
Хейвен замолчал, глядя на черное, как смоль, небо. Хион чуть не умер. Мальчик, который не сделал ничего плохого. Мальчик, который просто родился таким же, как и все остальные, чуть не был забит до смерти.
Его беспомощность перед улыбкой Хиона была вполне объяснима. Но когда он испытывал такое же чувство бессилия в других местах, это было невыносимо. Внутри него всё словно одновременно кипело от жара и леденело от холода. Тепло в глазах Хейвена угасло.
Он боялся этого первого чувства потери. Он мог потерять Хиона — парнишке, который улыбался только ему. Он снова и снова притворялся, что всё в порядке, и Хейвен, как всегда, верил ему. Но, если подумать, Хион никогда не был в порядке, когда отвечал, что всё хорошо. Так почему же он ему каждый раз верил?
‘Сейчас связь прервана, к тому же они в пути. Можно инсценировать несчастный случай’, - сказал мужчина. Но Хейвен продолжал думать о мальчике, лежащего на кровати. «Почему каждый раз, когда мы встречаемся, тебе должно быть больно? Неужели так и должно быть?»
Он представил мальчика, любившего книги, лежащим на зеленом холме, прижимая к груди объемный том. Он никогда не видел этой картины, но она легко рисовалась в его голове. Этот пейзаж слишком хорошо подходил Хиону.
Хион лежал в высокой траве, перелистывая страницу за страницей. А потом садился, прислонившись к дереву, и тогда Хейвен устраивал свою голову ему на колени.
‘Голову отрежьте и принесите в мою комнату дома. Чтобы я мог увидеть её, когда вернусь.’
Он уже собирался вернуться в палату, где лежал Хион. Интересно, проснулся ли он? Хейвен повернулся спиной к лаборатории, но затем снова обернулся.
‘Всё готово, как вы и просили.’
Он не мог оставить Хиона здесь. Он не был тем ребёнком, которого государство могло использовать, а потом убить — просто потому, что так захотелось. Он был не тем, кто мог молча терпеть побои и истекать кровью. По крайней мере, для Хейвена.
Хейвен решил быть с ним честным. Он никогда толком не рассказывал мальчику о себе — ни своего настоящего имени, ни места рождения. Всё это время он лгал, и теперь между ним и правительством Хафрокса, которое обманом заставляло Хиона участвовать в экспериментах, не было никакой разницы. Но теперь он хотел сказать правду и предложить бежать.
Давай поедем в Баситрокс и будем учиться, как обычные люди. Давай ходить в школу, есть вкусную еду и жить, волнуясь из-за невыполненного домашнего задания. Не так, как здесь, когда мы заперты в белых комнатах, гадая, когда снова заболит, и видя, как умирают люди, думая, что мы тоже умрём.
‘Мне так больно дружить с тобой. Пожалуйста, просто уйди. Прошу тебя.’
На самом деле он знал, что слова Хиона, когда он отталкивал его, были ложью. Хейвен был рад, что мальчик сказал "больно", а не "всё хорошо". И если уж Хион страдал, лучше было видеть это открыто, чем снова слышать ложь.
И всё равно Хейвен собирался увести его отсюда. Даже если Хион снова откажется, он найдёт способ. Если понадобится — силой.
Однако за два дня до запланированного побега из лаборатории Хион ушёл, сказав лишь, что скоро вернётся. Казалось, он просто собирался куда-то сходить, но на самом деле это было прощание. Он исчез. Бесследно.
Хейвен знал, что среди сотрудников ходят слухи об утечке информации из лаборатории. Но он и представить не мог, что её так быстро закроют.
Он снова стоял, бессильный что-либо изменить. Смотрел на два трупа — светловолосого и темноволосого, на чьих шеях висели поддельные кулоны. Думал о Хионе, который сейчас был где-то далеко.
Возможно, Хион знал, что ему нужно уйти. Об этом говорили и его обещание вернуться, и то, что он пришёл именно в тот день, хотя раньше так долго избегал его.
Хейвен не понимал его. Не мог понять. Если тому было так тяжело, если жизнь там угнетала его настолько, что он даже отказался видеться с ним, то почему он не ушёл вместе с ним? Почему не дал даже шанса уговорить себя?
В итоге Хейвену пришлось одному вернуться в Баситрокс.
За годы, что он отсутствовал, родина сильно изменилась, но, глядя на проносящиеся за окном пейзажи, он думал только о Хионе. Неужели тот действительно должен был уйти вот так, без единого слова?
К тревоге и опустошённости добавилась обида. Если бы он только сказал, что ему плохо. Если бы он хотя бы схватил его за руку, когда тот предложил уйти. Если бы он задержался у той двери хотя бы на десять минут, чтобы выслушать. Или если бы сам Хейвен не дал ему уйти, если бы удержал и сказал всё, что хотел.
Может, сейчас ты сидел бы рядом со мной?
Хейвен, который уже был ростом с отца, смотрел на него, сидящего напротив. Они не виделись несколько лет, да и никогда не были близки. Хейвен поднялся с кресла, оперся о подоконник и взял чашку. Столько же лет прошло с тех пор, как кто-то называл его настоящим именем.
— Тебе больше не нужно. Тебе пора готовиться стать премьером после меня.
Это Хейвен уговорил Яна не раскрывать публично его существование. Как он и сказал, у него действительно было дело.
До совершеннолетия Хейвен оставался рядом с отцом — учился, помогал ему в работе и параллельно пытался разузнать что-нибудь о Хионе в Хафроксе. Но сколько бы он ни искал, какие бы связи ни задействовал, он не смог его найти.
Непостижимая ночь растянулась на дни, месяцы, годы.
За это время Хейвен жил относительно обычной жизнью. Ходил в школу, изучал политологию и международные отношения, помогал отцу. Люди по-прежнему не знали, что он сын Яна.
Но на самом деле его жизнь не была нормальной. Никто не знал лучше него, что его способность — это слабость. В Хафроксе он считался мёртвым, и это не имело значения, но Хион оставался там. Слабость следовало устранить.
Используя информацию, которую он забрал из лаборатории в Сиделе, Хейвен без конца искал способ избавиться от клейма Мендера. Этот путь был сложнее и болезненнее, чем сам процесс становления Мендером, но он гнал себя вперёд день за днём.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма