Коррекция. Глава 88
<предыдущая глава || следующая глава>
— …Ну и как, есть какие-нибудь результаты по поиску омеги?
— Если бы были, разве я пил бы тут с тобой?
— Тоже верно… И какой процент совместимости?
Сложно сказать, много это или мало.
— Здесь средняя совместимость феромонов определенно выше, чем в Европе. Там средним считалось шестьдесят пять процентов.
— Но всё равно это бессмысленно. Без девяноста процентов и выше надежды нет.
Слушая Ю Шину, Чонмин всё отчетливее понимал, что именно натворил Ёнмин… и какую огромную надежду он разрушил.
— Было бы так здорово, окажись ты омегой, — с горечью произнес Шину. Он покачал головой и залпом осушил свой бокал. — Прости. Не стоило мне говорить тебе такое…
— Нет, что ты. Я понимаю… Я и сам так думаю. Будь я омегой, совместимость наверняка была бы высокой, и для тебя, хён, это стало бы спасением…
— И правда. Будь ты омегой, я бы запечатлелся с тобой в тот же день и забрал к себе. Разве можно жить спокойно, вечно боясь, что тебя уведет кто-то другой?
— Ты действительно хороший человек. Мир просто не может этого не заметить. И я тоже.
Сердце гулко ударило в грудь. Росток тщетной надежды проклюнулся уже давно, но его никто не поливал, и он увядал в сухой земле. А сейчас с небес вдруг пролился дождь, и росток, жадно впитывая этот сияющий ливень, затрепетал.
— Хён… То, что ты… такие слова… — Чонмин заколебался, покачивая бокал в руке. Подходящее ли сейчас время? Сомнения терзали, но сердце, однажды поднявшее голову, толкало в спину: иди вперед, только вперед.
— Мм? Если хочешь что-то сказать — говори, Чонмин-а. Я слушаю.
— То, что я говорил раньше, когда ты болел… И когда тебе было тяжело. Я просил принять меня, если бы я был омегой… Это были не пустые слова.
Шину смотрел прямо на него. Смотрел так открыто и пристально… Когда это началось?
— Я знаю, Чонмин-а. — Он поставил бокал на стол и накрыл руку Чонмина своей ладонью. — Я знаю всё, что ты хочешь сказать, знаю твои чувства и твои мысли. И знаю, что всё это искренне. В словах, что ты говорил мне до сих пор, не было лжи. Ты всегда был честен со мной.
— Еще… еще, может быть, слишком рано. Ты же знаешь, в каком состоянии моё тело, всё только усложняется. Я не смогу выжить без омеги. Поэтому сейчас я не могу принять твои чувства. Я лучше других понимаю, что это стало бы предательством по отношению к тебе. Поэтому сейчас я просто скажу, что знаю о них. Этого… пока недостаточно?
Шину ласково погладил тыльную сторону ладони Чонмина. Чонмин поспешно замотал головой.
— Этого более чем достаточно, хён, правда… Действительно достаточно. Спасибо. Спасибо тебе, хён.
Голос дрожал. Душа наполнилась теплом до краев. Он думал, что его чувства никогда не достигнут адресата. А если и достигнут, то никогда не найдут отклика… По правде говоря, Чонмин только так и мог думать. Ведь его любовь еще ни разу не приносила плодов… Поэтому он боялся, не сон ли это, но всё же набрался смелости. Шину по-прежнему смотрел на него. Глядя глаза в глаза, он похлопывал его по руке, словно подтверждая: нет, это не сон.
— Хоть я и такой человек… но если тебе будет тяжело, говори мне. Я всегда смогу вот так выпить с тобой.
Продолжая разговор, он развеял остатки тревоги Чонмина. Чонмин улыбнулся.
— Это ты, хён... вместо того чтобы говорить такое, лучше поскорее выздоравливай. И раз уж на то пошло, я хочу, чтобы ты поправился ради меня. Чтобы не смог сбежать.
— Ха-ха, хотелось бы мне этого.
Это признание прозвучало как шутка, и Шину принял его с радостью. Если бы только решилась одна проблема. Если бы удалось разрушить ту единственную стену, что преграждала путь с самого детства, казалось, всё было бы хорошо. И Чонмин снова дал себе обещание, что он обязательно справится. Спрятав дрожащую руку от взгляда Шину, он крепко сжал кулак.
Встреча с Шину закончилась на приятной ноте. Тоска, которая периодически накатывала еще днем, полностью рассеялась. Чонмин в приподнятом настроении вышел из такси.
— Я должен был тебя проводить. Получается, это я заставил тебя хлопотать, — сказал Шину, опьяневший сильнее, поэтому Чонмин проводил его и только что вернулся домой сам.
— О чем ты говоришь, хён… Ты же пациент, тебе нужнее.
— Почему такой парень, который мог бы пользоваться бешеной популярностью, возится с таким, как я…
— Так, стоп. Запрещенный прием. Даже тебе, хён… я не позволю ругать тебя.
— …Ты и правда говоришь такие вещи так легко.
— Ладно-ладно, пьянчужка. Давай клади трубку. Иди спать. Отдыхай, а завтра, если будет скучно, звони. У меня всё равно дел нет.
— И то верно, теперь нас двое безработных. Ха-ха. Я позвоню. Спокойной ночи, хён.
Завершение вечера было идеальным. Чонмин положил трубку и расплылся в улыбке.
— И что же вас так развеселило?
Улыбка исчезла ровно в тот момент, когда раздался чужой голос. Чонмин медленно обернулся. Казалось, опьянение накрыло с новой силой. Может, поэтому черный седан, припаркованный у стены напротив его дома, и силуэт, прислонившийся к машине, виделись ему размыто. Впрочем, это можно было счесть и попыткой сбежать от реальности.
— Сгинь… — Чонмин махнул рукой, словно отгоняя призрака. Он не хотел видеть этого демона и портить себе настроение.
— Почему вы не отвечаете на звонки?
Чонмин знал, что пока он пил, этот дьявол звонил несколько раз, но он перевернул телефон экраном вниз, поставив на беззвучный режим.
— Я спрашиваю, почему вы не сказали мне, что уволились из больницы? — Ким Джухван, чеканя каждое слово в такт шагам, приближался к Чонмину.
Чонмин попытался юркнуть в дом до того, как тот полностью вторгнется в его личное пространство, но опоздал. Ким Джухван успел схватить его.
— Что это? — Он рывком поднял левую руку Чонмина. Рука дрожала. Если подумать, Ким Джухван впервые видел этот побочный эффект. — Почему вы не сказали мне об этом в первую очередь?
Понимая, что его просто так не отпустят, Чонмин расслабил тело и тяжело вздохнул.
— Я спрашиваю, почему вы не сказали мне первому?!
Чего этот ублюдок так бесится?
— Ты же и так получаешь все отчеты. О том, что я уволился, ты тоже узнал из доклада и поэтому приехал сюда, разве нет? Ну и что с того?
— Значит, мне вы решили не говорить ни слова?
— Верно. Зачем утруждаться и слушать одно и то же дважды? Экономь свое время.
— А варианта, что это стоило рассказать мне лично, не было? — Слова Ким Джухвана заставили Чонмина замереть. — …Вот как. Понятно. Я-то думал, что после подписания контракта что-то изменится, но всё по-старому. На бумаге я «заказчик», а на деле обращаются со мной хуже, чем с «исполнителем». В конце концов, это ведь мне приходится бегать за вами, чтобы влить лекарство.
Ким Джухван пробормотал это и усмехнулся. Он отпустил руку Чонмина, вернулся к своей машине и открыл пассажирскую дверь.
— Где я найду время на пустую болтовню с сонбэ? Как вы и сказали, мне жаль моего времени.
— …С прошлого укола не прошло и недели.
— И что? Не хочешь? Если не хочешь — проваливай. — Ким Джухван снова потянулся закрыть дверь машины. — С завтрашнего дня я улетаю в командировку в Штаты на две недели. Меня не будет в Корее.
Что за черт. В итоге выбора просто нет.
Чонмин сам подошел, открыл дверь и сел на пассажирское сиденье. Вскоре Ким Джухван занял место водителя и завел двигатель. Машина плавно тронулась, но тяжелое молчание мгновенно заполнило тесное пространство. Стало настолько душно, что Чонмин специально открыл окно, но оно тут же закрылось обратно.
— Держитесь в тепле. Если температура тела упадет, лекарство не подействует как надо.
Настроение испорчено окончательно. Чонмин почувствовал, как остатки алкоголя выветриваются из организма.
— Извини, что не сказал тебе… Но разве мы не предполагали, что какие-то побочные эффекты возможны? Стоит ли поднимать такой шум из-за этого?
— Сонбэ, вам лучше помолчать. Вы только злите меня.
— А что, я сказал неправду? Я понял, вы пошли к врачу и рассказали о побочных эффектах ему. Да, это вы молодец. Но… самым первым об этом должен был узнать я. Только так я мог принять меры первым! Разобраться с этим первым. Не кто-то другой, а я должен был узнать раньше всех. Понятно?
В его голосе слышалось напряжение, но чувствовалось, что он изо всех сил сдерживает гнев. Особенно по тому, как он до побеления костяшек сжимал руль, было ясно, что Ким Джухван проглатывает то, что на самом деле хочет сказать. Поняв это, Чонмин просто сдался, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
Он надеялся сегодня сладко выспаться в хорошем настроении, но, похоже, ночь предстояла утомительная.