Коррекция. Глава 38
< предыдущая глава || следующая глава >
Дело было не в усталости, хён. Как я мог устать? Я просто был в отчаянии. Я отчаянно хотел твоей любви. Хотел стать твоим… И это желание никуда не делось.
— Я так старался стать ближе, но мы лишь отдалились друг от друга. Это дорога в один конец. Впрочем, я и не думаю о возвращении…
Капли слёз Чонмина падали на землю. Газон, некогда радовавший глаз сочной зеленью, давно пожелтел и засох, оставшись без ухода.
— И тебе, и мне пора всё это оставить. Найти свою дорогу. А для этого, я думаю, нам нужно побыть врозь. И мне… мне нужно отдалиться от Ёнмина.
— Тогда… твоя учёба в Америке… это из-за меня?..
— Нет. Я же сказал. Мне кажется, я смогу вырваться, только если уеду от Ёнмина. Только так я смогу расставить всё по своим местам. Останься я в Корее, я бы и дальше цеплялся за него. Так что я еду ради себя, не думай о глупостях. К тому же, в Америке исследования в этой области продвинулись дальше, мою болезнь там могут вылечить быстрее.
— Когда мы встретимся снова, я хочу, чтобы мы могли улыбнуться друг другу, Чонмин-а. Мне так нравится твоя светлая улыбка.
— Прости меня. Правда… Мне очень жаль, что я так поступил с тобой. Прости, что до самого конца… я думал только о себе.
Рука Шину, державшая Чонмина за щеку, опустилась. А затем своей большой ладонью он снова коснулся волос Чонмина, нежно погладив их.
Вместо ответа Шину лишь улыбнулся. Возможно, для него это был самый мудрый ответ. Ведь если бы он назвал срок, Чонмин стал бы ждать.
А Ёнмин, спустя два месяца, объявил о беременности и обручился с доминантным альфой, о ком так мечтал. Разумеется, он тут же бросил учёбу. Услышал ли об этом Шину, неизвестно, но Чонмин намеренно ничего ему не сообщал. Впрочем, у него даже не было никаких контактов.
В университете, где они надеялись быть втроём, как и раньше, остался только Чонмин. Он ходил на занятия в полном одиночестве. Но это не значит, что он относился к учёбе спустя рукава. Его желание стать врачом никуда не делось, поэтому он усердно учился, получая стипендию… и так, шаг за шагом, отпускал свою драгоценную первую любовь.
В день выпускного Чонмин, стоя в том самом уголке кампуса, где они когда-то гуляли с Шину, закурил и усмехнулся.
Я как раз собираюсь. Я постараюсь. Так что и ты старайся. И стань счастливым. Обязательно.
От назойливой вибрации Чонмин рывком открыл глаза и посмотрел на пейджер. К счастью, тот молчал, и можно было снова попытаться уснуть. Но вибрация не прекращалась. Поняв, что это мобильный, который он засунул под подушку, Чонмин раздражённо вздохнул. Хотелось выключить его, но в такое время могла звонить обеспокоенная мать, а иногда — старший врач или медсестра, так что игнорировать вызов было нельзя. Отвечая, он мельком взглянул на часы — три часа ночи.
— Ты почему так долго не отвечаешь?!
Услышав резкий голос, Чонмин тут же пожалел, что взял трубку.
— Ёнмин-а… Сейчас три часа ночи... Я заснул меньше пятнадцати минут назад.
Это был его долгожданный выходной, первый за два дня!
— Послушай, что я тебе расскажу! Этот!..
Его умоляющий тон, похоже, совершенно не тронул Ёнмина. На заднем плане раздавался пронзительный плач его второго ребёнка, родившегося полгода назад. Как бы Чонмин ни любил своего племянника, сейчас он был просто измотанным человеком, мечтающим об отдыхе, и детский плач вызывал лишь раздражение.
Но он знал, что если просто бросит трубку, проблем будет ещё больше. Поэтому Чонмин убавил громкость до минимума, положил телефон на живот и снова закрыл глаза.
Шёл шестой месяц его интернатуры. Он на собственном опыте познавал, что такое ад.
— Да, бабушка. Как вы сегодня себя чувствуете?
— Смотрю на красивое лицо доктора, и сразу легче становится.
Несмотря на все тяготы интернатуры, Чонмина утешала мысль, что он нашёл своё истинное призвание. Ему нравилось наблюдать, как больные пациенты побеждают свои недуги и выписываются. Конечно, были и те, кто уходил в место, откуда нет возврата, но тех, кто возвращал себе здоровье и покидал больницу, было больше, и это давало силы.
— Доктор Шин, вы домой-то собираетесь? А то я эту рубашку на вас уже несколько дней вижу.
— Да нет, что вы. Но лицо у вас совсем осунулось. Скоро сами на больничную койку ляжете.
— Ха-ха… Чтобы этого не случилось, я сегодня иду домой. Впервые за три недели.
— Ох, вот и славно! Отдохните как следует. Матушка-то обрадуется, что сынок приедет.
Он знал, что мать, скорее всего, будет ворчать, когда он приедет. Она была рада, что он стал врачом, но беспокоилась из-за того, что почти не видела сына и он не ночевал дома, словно отправила его в армию.
К тому же, когда он в первые недели интернатуры, измученный, приехал домой похожим на зомби, мать горько плакала. С того дня Чонмин старался не волновать её, но обстоятельства не позволяли, поэтому он решил, что впредь будет принимать душ перед приездом домой, чтобы выглядеть свежим.
После того, как утих утренний шторм — врачебный обход, — Чонмин, вздохнув с облегчением, шёл по коридору и посмотрел на своё отражение в зеркале. В белом халате, спешащий по делам, — вылитый врач. И теперь он, без всяких сомнений, был альфой.
Зная, насколько тяжела работа врача, он усердно следил за своей физической формой. И телосложение, и выносливость у него теперь были как у настоящего альфы. А его феромоны могли в любой момент вскружить голову любому омеге. И…
Он посмотрел на синее небо. Небо, под которым больше не было того, кто ушёл. И в это небо Чонмин отпустил и своё сердце, аккуратно сложив его, как письмо.
Ему совершенно не давали отдохнуть. Он только что впервые за день вышел подышать свежим воздухом, как его уже зовут всего через несколько минут.
Услышав зов, Чонмин тут же сорвался с места и побежал.
Дом, в который он так давно не возвращался, показался не чужим, а до боли родным. Такое тёплое чувство, что слёзы навернулись на глаза.
Войдя, он понял, что на кухне вовсю кипит работа. Стоило Чонмину позвонить и сказать, что он, возможно, приедет, как мать с помощницей по дому, похоже, объединили усилия, чтобы накрыть роскошный стол. Однако Чонмину хотелось не еды, а лишь одного — уснуть в своей тёплой и уютной комнате.
Увидев сына, у которого за три месяца лицо осунулось вдвое, мать со слезами на глазах тут же отправила его наверх. Чонмин рухнул на кровать и мгновенно уснул.
Казалось, он проспит так дня два-три, но привычка спать урывками дала о себе знать: он просыпался каждые полчаса и не мог погрузиться в глубокий сон.
Так, засыпая и просыпаясь, он в итоге не смог проспать дольше двух часов подряд. Внутренние часы сработали безошибочно: в животе заурчало, и он сел на кровати. Было девять вечера. Чонмин почесал в затылке и вышел из комнаты. Ему было неловко перед матерью и помощницей, но придётся просить ужин. Однако, едва открыв дверь, он тут же пожалел об этом. Снизу доносился истеричный голос.
— Мама! Почему вы его защищаете?!
Это был голос Ёнмина, атаковавшего их мать. Чонмин вздохнул. Спускаться или нет? Сил и желания разговаривать с Ёнмином и выслушивать его у него не было. Ну почему он приехал именно сегодня?..
— А где Шин Чонмин? Вы же сказали, он сегодня приедет! Хоть бы он меня выслушал!
— Да что с тобой такое! Чонмин что, по-твоему, бездельничает? Он впервые за три месяца дома, отдыхает, а ты лезешь к хёну!
— А кто его просил становиться врачом?! Ай, как же всё бесит!
Чонмин решил, что лучше вернуться в комнату. Как бы эгоистично это ни звучало, он не хотел, чтобы Ёнмин испортил ему этот редкий отдых. Ёнмин уже сделал свой выбор и жил своей жизнью, так или иначе, и он тоже имел на это право.
Схватившись за голодный живот, он снова плюхнулся на кровать и стал смотреть в окно. Осознание того, что он действительно дома, принесло облегчение, и его снова потянуло в сон. В этот момент зазвонил телефон. Он испугался, что это вызов из больницы, и быстро посмотрел на экран — Ким Джухван. Сообщение можно было и не проверять, но, поскольку делать было нечего, он нажал на кнопку просмотра. Там было короткое приветствие.
[Сегодня заходил в больницу, сказали, у вас выходной. Хотел пригласить поужинать… Хорошо отдохните, сонбэ.]
Совершенно бессмысленное сообщение. С тех пор как Чонмин стал врачом, Ким Джухван время от времени присылал ему подобные сообщения — всегда короткие, ни о чём. Ничего важного, ничего особенного. Чонмин, конечно, никогда не отвечал. Ему и не хотелось. И эта до сих пор существующая связь просто надоедала ему до тошноты.
— А ведь мы и правда давно не виделись.
Чонмин был занят интернатурой, а Джухван, устроившись в компанию, постигал азы управления с самых низов. У каждого была своя жизнь, их пути совершенно разошлись. После окончания университета лишь тонкая ниточка, связывавшая их семьи, поддерживала их знакомство на уровне «просто знакомых».
— Ха-а-ам… — Чонмин зевнул и снова повалился на кровать. Телефон выскользнул из его руки и упал на пол. Вскоре его ровное дыхание заполнило комнату.