Коррекция. Глава 37
< предыдущая глава || следующая глава >
Не дрожи! Шин Чонмин. Ты должен помочь хёну. Улыбайся.
— Подумай хорошенько. Действительно ли это был Ёнмин? Нет. Это был я.
Шину задумался. Сквозь туман спутанных воспоминаний начала проступать правда. Чёрная дымка, застилавшая её, рассеялась, и проявился силуэт того, кого он и представить себе не мог. Тот, кого он категорически исключал, не позволяя себе даже допустить такую мысль, теперь наложился на его воспоминания.
Тот, кто принял его, превозмогая боль и отторжение тела... Тот, кто нежно обнимал его, произнося его имя, — это был не Ёнмин.
— Как... Как это возможно?! Ты?!
Альфа не может принять другого альфу. Это невозможно. Их феромоны отторгают друг друга, на уровне инстинктов вызывая неприязнь и отвращение. Омега с омегой или бета с бетой, в зависимости от обстоятельств, ещё могли построить глубокие отношения, но альфы... они могли многое разделять, понимать, любить и заботиться друг о друге, но близость такого рода была для них практически невозможна.
Именно поэтому сексуальный контакт между альфами считался изнасилованием, доминированием, актом подчинения. Подобное было верхом извращения. По крайней мере, так считал Ю Шину.
— Этого не может быть. Ты ведь альфа. — Не в силах поверить, что он мог переспать с альфой, Шину в отчаянии посмотрел на Чонмина, требуя его всё опровергнуть.
— Ког... когда Ёнмин ушёл, я менял простыни, пропитанные его феромонами, и тут пришёл ты. Ты был мертвецки пьян... и от меня пахло Ёнмином, поэтому ты подумал, что я — это он... и ты, хён...
Лицо Шину резко побледнело. Он вцепился в плечи Чонмина задрожал.
— Неужели... я... тебя изнаси...
Чонмин мог бы сказать, что он его изнасиловал. Он мог бы использовать это как предлог, чтобы удержать его рядом. Шину ведь такой ответственный. Но тогда они оба перейдут реку, из которой нет возврата. Уж лучше пусть в этой трясине увязнет кто-то один.
— Да ну, что ты, хён. Ты бы никогда так не поступил. Я просто подумал, что это мой шанс.
— Шанс на настоящую близость с тобой. Я же альфа, ты бы никогда не подпустил меня к себе вот так. Я так этого хотел, но знал, что ты на это не пойдёшь… Поэтому я решил, что это мой шанс.
Правильно ли я всё говорю? Поймёт ли хён, что я имею в виду?
Чонмин спрятал предательски дрожащие руки в карманы, изо всех сил стараясь казаться невозмутимым
— Ты мне нравишься. Я люблю тебя... хён.
Чонмин думал, что никогда в жизни не сможет признаться. Даже не смел мечтать об этом. Да, однажды, принимая от него кольцо, он в шутку согласился на брак, но так прямо он говорил о своих чувствах впервые.
— С давних пор для меня существовал только ты, хён. Я... я хотел стать твоим спутником жизни, даже если бы ради этого пришлось отказаться от всего.
Но вот, он сделал это. Признался не ради себя, а ради него... Однако Шину не понял истинных мотивов Чонмина. Наоборот, взгляд его становился всё более ледяным.
— Хён, — Чонмин протянул к нему руку, но Шину оттолкнул его.
Чонмин опустил руку и снова спрятал её в карман.
Нет. Я знал, что ты так скажешь. И что оттолкнёшь меня, тоже знал.
Знаю. Иначе ты бы не... не принял меня.
— Всё в порядке, хён. Я… я в порядке. Так что не переживай так. Прости, что это был не Ёнмин. Возможно, из-за меня у тебя осталось плохое воспоминание. Прости. Это я должен извиняться, — спокойно произнёс Чонмин. В его горле стоял ком, и слёзы вот-вот готовы были хлынуть, но он улыбался.
Шину посмотрел на него с ужасом и отвращением. Чонмину стало трудно дышать. Он больше не мог здесь находиться.
— Теперь недоразумение разрешилось? Тогда я пойду.
— Как я мог совершить такое, как я...
Даже не желая этого, Чонмин понял истинный смысл этих слов. Не «Как я мог так поступить с тобой?», а скорее «Как я мог перепутать тебя с Ёнмином и совершить такое?». Так или иначе, боли было не избежать.
— Веди осторожно, — Чонмин открыл дверь и побрёл прочь.
Закрыв за собой ворота, он медленно пошёл через сад. Вскоре он услышал звук отъезжающей машины и осел на землю. Казалось, плотина сдерживаемых слез прорвалась, и они потекли без остановки.
Он сожалел. Сожалел о том дне... В тот день он должен был оттолкнуть Шину, чего бы это ни стоило. Но он поддался своему эгоистичному желанию... и вот к чему это привело. Кого винить? Это была могила, которую он вырыл себе сам.
К счастью, сразу после окончания сессии начались каникулы, и в университет ходить было не нужно.
Ёнмин был занят свиданиями с новым альфой, с которым его познакомили, а Чонмин заперся в своей комнате, посвятив себя учёбе и тренировкам. Время от времени он метался в агонии, потом с головой уходил в развлечения с друзьями, на несколько дней погружался в пьянство, а затем снова как ни в чём не бывало возвращался к учёбе и спорту... Его захлестнули эмоциональные качели словно у него развилось биполярное расстройство.
Однако на людях, чтобы не волновать семью, он вёл себя подчёркнуто сдержанно. Съедал всё до последней крошки, даже если его тошнило, и много разговаривал с отцом и матерью.
— Говорят, что Шину уезжает учиться за границу.
Эту новость Чонмин услышал однажды вечером, после ужина, когда они с отцом, как обычно в отсутствие Ёнмина, сидели за чаем и обсуждали экономику, бизнес и социальные вопросы.
— Да. Сказали, что едет в Америку.
Чонмин не знал. Конечно, откуда ему было знать. Он даже в шутку никогда не слышал от него о желании учиться за границей. Это ведь не решается внезапно. Он не мог поверить, что Шину бросит университет, где учился Ёнмин, и просто уедет...
Вернувшись в свою комнату, Чонмин положил телефон на стол. Он долго мучился, не зная, звонить Шину или нет, но в итоге так и не решился.
Ему хотелось спросить, куда тот едет, но он прекрасно понимал, что их отношения уже не те, чтобы задавать такие вопросы. После того случая они ни разу не общались, а в университете, даже если сталкивались, обменивались лишь сухими приветствиями.
И всё же, он не думал, что они расстанутся вот так, внезапно…
— Хён, ты никогда не изменяешь себе, — Чонмин уткнулся лицом в подушку и долго беззвучно плакал.
Может, небеса сжалились над ним? Несколько дней спустя отец позвал его вниз, и там, в холле, стоял Шину в строгом костюме.
Увидев застывшего Чонмина, Шину подошёл первым и поздоровался нежно, ласково:
Хотя они были уже почти одного роста, он поднял руку и погладил его по голове.
— Странный вопрос. Я пришёл туда, куда мне нельзя?
— Н-нет, я не это имел в виду.
— Знаю. Просто решил зайти попрощаться перед отъездом.
Значит, всё-таки уезжает. И так скоро...
Пока Шину разговаривал с отцом, Чонмин сидел в углу дивана и молчал. Он хотел что-то сказать, но не мог. Казалось, открой он рот, и слёзы тут же хлынут градом.
— Можем... поговорить? — спросил Шину, закончив беседу с отцом.
Отказаться было невозможно. Чонмин пошёл за ним. Шину направился не в его комнату, а на задний двор особняка.
— Мы так много здесь играли. Таких времён уже не будет, да?
Те счастливые времена, которым не вернуться... Если бы он знал, что они не повторятся, он бы ценил их ещё больше.
Чонмин кивнул. Это был максимум, на что он был способен.
— Прости меня. За то, что так ушёл... в тот день. Я знаю, что ты солгал. Сколько лет я тебя знаю? Ты хорошо знаешь меня, но и я тебя тоже. Я ведь... силой овладел тобой, перепутав с Ёнмином, так ведь?
Чонмин отвернулся, но на этот раз Шину схватил его. Увидев полные слёз глаза Чонмина, он сжал его руку ещё крепче.
— Я испугался, не мог это принять... В голове всё смешалось... Зная, что так поступать нельзя, я просто бросил тебя. Оставил тебя одного нести эту ношу. Прости.
— Н-нет… — Голос Чонмина дрожал и не слушался. Было тяжело. Неужели так трудно произнести хотя бы слово? Когда Чонмин опустил голову, Шину погладил его по волосам.
— И спасибо тебе за твои чувства. Правда, спасибо. Если подумать, между нами всё так запуталось. И столько всего было разрушено. Я устал до такой степени, что хочу всё бросить. Я полностью разбит, да и ты, наверное, тоже?