Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 195. Моря нет (36)
‘Это было в тот год, когда мне исполнилось десять, как раз после моей последней операции.’
Сразу после того, как хён ушёл. В то самое время, когда отец показал мне труп утонувшего ребёнка.
‘Прошло много времени, но у него было настолько запоминающееся лицо, что я его не забыл.’
Я не думал, что Генри ошибся в своих воспоминаниях. Он был толковым помощником, под стать Логану, а хён даже в детстве был похож на куклу, которую невозможно было забыть. Странно было скорее то, что он вспомнил об этом только сейчас.
Прежде чем я успел разгадать его намерения, Генри осторожно озвучил свой вывод. Тот самый тщетный вывод, над которым он, возможно, мучительно размышлял, прежде чем решился заговорить.
‘Есть вероятность, что тот мужчина… и есть хён, которого вы искали, молодой господин.’
Я едва не рассмеялся. Не то чтобы я хотел посмеяться над ним, просто ситуация и впрямь была до смешного нелепа.
Разговор на крыше слышали только хён и я, мы вдвоём. Прислуга не знала о «хёне», поэтому им и дела не было до того, кем на самом деле является тот мужчина. Конечно, и стоявший передо мной Генри, должно быть, тоже думал, что «хён» мёртв.
Поэтому для Генри его нынешнее признание, должно быть, потребовало огромной решимости. Вероятно, он ждал, когда хён очнётся, и только потом решился сказать. Боялся, что я сойду с ума. Что стану ещё более безумным, чем был.
Назвать ли его неумелым за то, что он не смог скрывать это до конца, или же честным за то, что в итоге всё рассказал? Если бы я и вправду ничего не знал, ему пришлось бы поплатиться жизнью за то, что он не вспомнил раньше.
‘Я говорю, что знал, что это хён.'
Он не смог скрыть удивления от моего небрежного ответа. Было забавно видеть ужас на лице Генри, обычно бесстрастном, как маска робота, но правда, которую раскрыла его информация, забавной не была.
‘Похоже, это он приказал Логану.'
Генри не ответил, но его молчание было равносильно согласию. Очевидно, он и сам додумался до этого, прежде чем заговорить со мной. Он просто попытался облечь всё в форму предположения о том, что хён и тот мужчина — одно и то же лицо.
Если бы он не знал о последнем, то не стал бы мне ничего рассказывать. Он бы не посмел признаться мне в том, что его отец убил ребёнка, которого я ищу. Умно. Он всё просчитал и лишь потом решил, что можно говорить.
‘Логан был человеком душевным.’
Это было достойно похвалы. Потому что его решение было верным.
Хён не умер, а это означало, что виденный мною труп был фальшивкой. Если отец приказал Логану убить хёна, значит, именно Логан подготовил тело и принёс его отцу.
Не знаю, не смог ли он убить его из жалости или же просто не сумел найти. Узнал ли отец, что это подделка, или нет — об этом я тоже не мог спросить. Ведь Логана уже не было в этом мире.
Поэтому, разумеется, был лишь один человек, у которого я мог обо всём расспросить.
— Это тело… вы и вправду сами вытащили из воды?
От моего внезапного вопроса отец прищурился, словно пытаясь разгадать мои намерения. Я, с самым невинным видом, пожал плечами, как бы говоря: «не поймите меня неправильно».
— Просто это показалось мне странным. Вы ведь даже близко к морю не подходите, как же вы могли вытащить тело?
Не я один ненавидел море. Отец, потеряв там Юн Джису, больше никогда не бывал на побережье. Он даже взгляда в ту сторону не бросал, словно у него была какая-то травма. Это было ясно хотя бы по тому, что, когда возникали рабочие вопросы, связанные с морем, он всегда отправлял меня.
— Разве не пришло время рассказать? Я уже взрослый.
Я даже заставил себя безмятежно улыбнуться. Так, словно у меня действительно не осталось никаких сожалений. Будто хён, которого я искал в детстве, меня больше совершенно не волнует.
Отец ещё не знает, что приведённый мной мужчина и есть тот самый ребёнок. Да и вообще, об этом известно лишь мне да Генри. Поскольку я давно не искал двойника, была высока вероятность, что он думает, будто я, увлёкшись этим мужчиной, позабыл о «хёне».
— Да... Вот как быстро пролетело время.
Отец опустил глаза с выражением ностальгии на лице. Его тихий, вкрадчивый голос был холодным, как у змеи. Шипящий смешок, похожий на спускаемый воздух, неприятно резал слух.
— Это Марк его вытащил. Того ребёнка.
Как и ожидалось, из его уст прозвучала именно та правда, которую я и предполагал. Отец, изобразив на лице добродушную улыбку в духе «что поделать», с сочувствием нахмурился.
— Бедный малыш, как же он умудрился добраться до самого моря?..
Он не был похож на лжеца. По крайней мере, это я умел различать.
Этот человек действительно считает, что «хён» мёртв. Он как минимум не знает, что труп был поддельным. А значит, он не узнает и того, что тот мужчина и есть «хён».
Логан идеально обвёл отца вокруг пальца.
— Мне до сих пор порой больно об этом вспоминать.
Какое неуместное притворство. Отец, которого я знал, не был человеком, способным сочувствовать утонувшему ребёнку. Разве что брезгливо приказать убрать его с глаз долой.
— Но, с другой стороны, разве это не к лучшему?
При словах «к лучшему» моё лицо окаменело. Потому что этот человек никогда бы не подумал, что найти труп — это к лучшему. Разве что саму «смерть» он считал благом.
— Мальчишка, подобранный с улицы, никак не помог бы твоему будущему.
Именно это он и сказал, после чего на его лице появилась улыбка облегчения. Она выглядела куда честнее, чем его сочувствующий взгляд мгновение назад.
— Да ты и сейчас посмотри на себя. Из-за какого-то парня совсем потерял голову.
Он поцокал языком с таким видом, будто я и вправду вызывал у него лишь жалость. Поскольку я действительно пренебрегал работой, моя гордость не была задета. Меня лишь удивляло, что я слышу эти слова именно от него.
— Я слишком избаловал тебя. Тебе бы тоже не помешало что-нибудь потерять, чтобы повзрослеть…
А он, интересно, стал таким, потому что всё потерял? Если это называется «быть взрослым», то я могу понять Питера Пэна, который хотел навсегда остаться в Неверленде.
— Я слышал, он доминантный омега.
Я так и думал, что он узнает. Пусть мой дом и был защищён от прослушки, не могло быть, чтобы отец не расставил там свои глаза и уши. Да даже если и нет, после визита в больницу отец бы всё равно обо всём узнал.
— Наследника... ведь он родит, так?
Обещание подарить ему наследника. Отец, упомянув об этом, усмехнулся. В его глазах, на миг сверкнувших золотом, сверкнул мрачный, алчный блеск.
Сказать, что меня затошнило, — ничего не сказать. Меня захлестнула волна густого отвращения. Не знаю, было ли оно направлено на отца, жаждущего наследника, или на меня самого, самонадеянно заявившего, что ему не о чем беспокоиться. Я лишь подумал о крошечном существе, которое всё ещё растёт в животе хёна.
Я не стал его прерывать. Мне хотелось посмотреть, как далеко он зайдёт. Поэтому я молчал, даже когда выражение его лица стало непроницаемым.
— Запри его получше. Не повторяй ошибок своего отца.
— Двуногие твари имеют свойство сбегать, стоит лишь немного ослабить хватку.
Невозможно было не понять, что это основано на личном опыте. Что «двуногая тварь», о которых говорил отец, — это Юн Джису, которую он так долго и безуспешно искал. Что отец, так же как и я по отношению к хёну, думал лишь о том, как запереть и обладать Юн Джису.
— Такого красивого ребёнка… будет обидно, если кто-нибудь его украдёт, не так ли?
Стало так мерзко, будто меня окатили помоями. Голова похолодела, а изнутри к горлу подкатил ком. Было очевидно, чего именно жаждали эти алчно изогнутые губы, эти лоснящиеся глаза.
— Давненько я не видел синих глаз…
По коже будто поползли насекомые. От его развязной ухмылки у меня всё внутри перевернулось.
— Зайду как-нибудь на днях, посмотрю.
Он говорил так, будто собирался прийти поглазеть на диковинку. «Нельзя было отдавать пистолет», — подумал я и сунул руку в карман. Незаметно, крепко сжимая кулак.
— Нет ничего более уродливого, чем старческая жадность.
Выражение его лица тут же испортилось. Только тогда я позволил себе изобразить лёгкую, безразличную улыбку. Что бы он ни делал, теперь этот человек — не более чем беззубый тигр.
— Лекарства я принесу вам позже.
На этот раз я не позволю ничего у себя отнять. Пусть я и пришёл сюда с пустыми руками, но уйду уже не так.
Бросив эти слова, я вышел из комнаты, не оборачиваясь. Я чувствовал, как за моей спиной широкими шагами следует Генри. Отец не посмел меня остановить.