Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 194. Моря нет (35)
В тот миг, как я это осознал, всё написанное предстало в ином свете. То, что казалось отказом бывшему возлюбленному, на самом деле могло быть попыткой заставить сына отказаться от поисков. В тех словах, которые не поместились на маленьком листке, могла скрываться история, которую нельзя было доверять посторонним.
Если вдуматься, мой хён, так отчаянно искавший Юн Джису, до самого конца отрицал свою связь с ней. Он вёл себя так, словно их знакомство было страшной тайной, хотя даже не знал, кем она была. Так не поступают, если только кто-то не приказал или не заставил хранить секрет.
Всё это указывало лишь на одно: Юн Джису пыталась скрыть существование хёна.
Чего же она так боялась, что решила всё скрыть? Пыталась сбежать от отца? Боялась, что он может причинить вред хёну?
Если так, то мне хотелось спросить Юн Джису. Если ты так старалась, почему в конце концов отказалась от жизни? Что заставило тебя так отчаянно желать покинуть этот мир, даже если для этого пришлось отправить маленького хёна в ящике? Зачем было рожать и растить того, для кого разлука могла бы называться свободой?
Кажется, я понял, почему хён пытался покончить с собой, прочитав это письмо. Какая именно часть ранила его, почему он хотел отказаться от жизни.
Какой же лицемерный поступок — бросить своего ребёнка и умереть в одиночестве. Сколько бы слёз притворного беспокойства она ни пролила, это не меняет того, что её поступок был жестоким и эгоистичным.
Да… Но почему же мне так не по себе?
Когда я нашёл хёна в ящике, его состояние здоровья было на удивление хорошим. Было очевидно, что его растили с огромной любовью, а не так, как мог бы воспитывать безответственный взрослый, способный бросить дитя ради самоубийства. Что же могло так внезапно изменить её решение?
Я вновь медленно пробежался глазами по письму. В нём Юн Джису постоянно повторяла, что надеется, что «ты» не вернёшься. Она писала, что очень боится, как бы «ты» не пришёл на её поиски, и умоляла не искать её, а жить счастливо. Словно что-то скрывала. Словно возвращение сюда грозило бы страшной бедой.
Словно она пыталась спасти только «тебя».
Осознание пришло внезапно. Самое первое противоречие, которое я подсознательно принимал как должное.
Возможно, это было не самоубийство. Возможно, Юн Джису не сама лишила себя жизни.
Вывод был настолько прост, что я удивился, как не додумался до него раньше. Я не пытался доказать, что Юн Джису жива, а лишь рассматривал третью возможность. Если разделить её существование на «жизнь» и «смерть», то последняя, в свою очередь, делится на «самоубийство» и «убийство».
Она оставила письмо не потому, что собиралась умереть, а потому, что чувствовала приближение смерти. Она отправила хёна прочь не для того, чтобы покончить с собой, а для того, чтобы спасти хотя бы его. На том тесном острове она пыталась сделать всё, чтобы выжил хотя бы хён.
— Ха… — вырвался горький смешок. Было очевидно, кто мог испытывать неприязнь к единственному ультра-доминантному омеге, кто мог невзлюбить возлюбленную председателя Джу, и кто получил бы наибольшую выгоду от её смерти.
Были подозрения, оставалось найти улики. Как и в тот раз, когда отец выловил тело «хёна».
Пока я был погружён в мысли, откуда-то послышались шаги. Я рефлекторно спрятал письмо и обернулся. Хоть я и знал, что это невозможно, мелькнула мысль: а что, если это снова пришёл хён, как в прошлый раз?
Но в проёме открытой двери показался не он.
Это был Генри. Он вошёл, слегка поклонившись в знак приветствия. В том, что он здесь, не было ничего странного, ведь он был моим помощником, но его поведение показалось мне подозрительным.
Генри, который обычно вежливо и сразу переходил к делу, сегодня был необычайно медлителен. Он лишь неторопливо подошёл и замер в нескольких шагах от меня.
— Если есть что сказать, говори.
Я аккуратно сложил прочитанное письмо и убрал его обратно в сейф. Оставалось ещё много вопросов, и нужно было провести расследование. Прежде, чем отец что-то заподозрит, и прежде, чем убийцы Юн Джису об этом узнают.
Я безразлично посмотрел на него. Судя по серьёзному выражению его лица, дело было нешуточным.
— Мне нужно вам кое-что сказать, — произнёс Генри с неожиданной решимостью в голосе.
Я был уверен, что меня уже ничем не удивить, если только это не новость о том, что хён снова потерял сознание. Но о чём он мог говорить с таким видом?
Однако последовавшие мгновением позже слова заставили меня сосредоточить всё своё внимание.
— Я вспомнил, где видел того мужчину.
Я вышел из дома впервые за долгое время. Облачившись в строгий костюм и приведя себя в порядок, в сопровождении Генри я сел в машину.
Мы прибыли к огромному особняку. Величественное здание, не идущее ни в какое сравнение с моим домом, было местом, где я жил в столь раннем детстве, что почти ничего не помнил. Отец перестал пускать меня в родовой дом примерно с того времени, как я начал ходить, так что я и не воспринимал его как «родной».
Меня растили Логан и няня, причём последнюю регулярно меняли. Чтобы я ни к кому не привязался, чтобы у меня не возникло ни к кому тёплых чувств. Чтобы рядом со мной никого не осталось.
Машина проехала через массивные ворота и подъехала ко входу, где нас встретили охранники. Узнав автомобиль, они открыли дверь, но даже для меня, сына хозяина, личный досмотр был обязателен. У меня ничего не нашли, а вот у Генри забрали пистолет, что был у него на поясе.
Это не имело значения. Сегодня он мне не понадобится.
Отец был в своём кабинете, как и всегда. Я не стал стучать, а просто рывком открыл дверь, и на меня тут же уставился его секретарь. На вид совсем юнец, неуклюжий и неопытный — похоже, только начал работать.
Снова новый человек. Отец, менявший прислугу как перчатки, часто лишал их жизни после выполнения важных поручений, чтобы заставить молчать. Он считал, что людей, как и вещи, можно просто выбросить и заменить новыми.
— Я звал тебя бог знает когда, а ты являешься только сейчас.
Интересно, сколько продержится этот секретарь. Пока я размышлял об этом, заговорил отец. Тон был расслабленным, но в нём слышалась откровенная насмешка.
— Да ещё и без предупреждения… Разве я тебя так учил?
Голос, который ещё несколько лет назад звучал сносно, теперь стал совершенно хриплым и резал слух. Это был побочный эффект от наркотиков, которые он принимал, и я к этому уже привык.
— У меня есть дело, — безразлично ответил я, на что отец цокнул языком.
— Тц, наглый ублюдок… — пробормотал он. Видимо, его забавляло, что я, игнорируя его вызовы, вдруг заявляюсь без предупреждения и говорю, что у меня есть дело.
В кабинете председателя стоял стол для переговоров, но я не стал за него садиться. Я просто подошёл к отцу и посмотрел на него сверху вниз. Сидевший в кресле отец смерил меня неприязненным взглядом.
Может, мой цвет лица немного испортился, пока ухаживал за хёном. Отец оглядел меня с явным неодобрением. Для него, превыше всего ценившего внешний образ, было важно, чтобы я всегда выглядел безупречно.
Надо же, какой он сегодня раздражительный. Впрочем, я догадывался о причине, поэтому сразу перешёл к делу.
— Я хотел бы задать вам несколько вопросов о хёне.
Отец удивлённо приподнял бровь, словно говоря: «Опять об этом мальчишке?». Вспоминая слова Генри, я начал:
— Вы сказали, что это вы достали его тело.
‘Я вспомнил, где видел того мужчину’, — сказав это ранее, Генри отвёл меня в другую комнату и рассказал всё в подробностях. Словно боялся, что спящий хён может услышать. После того как хён подслушал наш разговор о Юн Джису, Генри стал вести себя крайне осторожно.
‘Я не говорил раньше, потому что не был уверен, но, по правде говоря, с самой первой встречи его лицо показалось мне знакомым.’
‘Да, будто я где-то его видел…’
Генри, словно опасаясь, что я пойму его неправильно, поспешил добавить, что видел его не в «Океанах». Он, с его почти маниакальной брезгливостью, никогда бы не пошёл в такое заведение, да и если бы они встретились там, он бы не стал мне об этом рассказывать. К тому же, Генри был не из тех, кто мог бы сомневаться в столь недавних событиях.
На мгновение я подумал, не мог ли он видеть его в детстве, но Генри, с младенчества обладавший слабым здоровьем, во время пребывания хёна в моём доме был прикован к постели и не мог пошевелиться. Даже я сам в то время не виделся с Генри, так каким образом он мог встретить маленького хёна?
Долго гадать не пришлось. Генри сам тут же дал ответ:
‘Я видел его в детстве на фотографии, которая была у отца.’
В этом не было ничего удивительного. Раз уж мальчик находился рядом со мной, Логан наверняка вёл учёт его личных данных для каких-то целей. Проблема была в словах, которые Генри произнёс дальше:
‘Эту фотографию он получил от председателя.'
Меня словно окатило ледяной водой. Председатель. Причина, по которой он дал Логану фотографию «хёна», была очевидна. Я точно так же иногда отдавал приказы Генри, чтобы разобраться с кем-то.