Провести черту
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 71. Наступающий рассвет (6.1)
Как только Хион открыл глаза, первым, кого он увидел, был Мак. Несколько раз моргнув, он медленно перевёл взгляд и заметил светильники на высоком потолке. Рядом стояла ещё одна кровать. Вероятно, это была больница. Размытые образы постепенно складывались в осмысленную картину вместе с обрывками воспоминаний.
Если не считать голограммы, это была первая встреча с Маком за долгое время, хотя и не казалось, что прошло так много времени. Пересохшие и потрескавшиеся губы Хиона болели так, словно вот-вот разорвутся при каждом слове.
Мак посмотрел на капельницу, подключённую к руке Хиона, после чего поднялся.
Хион подождал, пока за Маком закроется дверь палаты, и лишь тогда его лицо окаменело, а корпус наклонился вперёд. Перед глазами всё поплыло, и эмоции, которые он изо всех сил сдерживал, наконец хлынули лавиной. Его дыхание сбилось.
Те сны, что он считал чужими воспоминаниями, на самом деле были кусочками его собственного прошлого.
Собрав волю в кулак, Хион попытался привести в порядок хаотичные воспоминания. Несколько лет назад, когда он с Маком отправился в столицу из-за перевода в другую лабораторию, правительство внезапно изменило курс, заявив, что намерено остановить появление новых Мендеров, оно начало атаковать Тейкеров. На тот момент Хион уже был Мендером, и только благодаря Маку ему удалось выжить… но ценой этого стало полное уничтожение его прошлого.
Когда он пришёл в себя, Мак был рядом — как и сейчас. Тогда он ничего не помнил, и ему пришлось учиться всему заново. Его тело, пролежавшее в больничной койке почти год, даже ходить разучилось.
Мак объяснил Хиону о Разделяющих воспоминания. Он рассказал, что они жили в лаборатории, а до этого Хион был сиротой, но нигде в этих рассказах не было Ноа. И даже о том, что эта самая лаборатория находилась здесь, в Сиделе, он узнал только сейчас. Всё было устроено так, чтобы он никогда не вспомнил своего прошлого.
Хион с усилием взял себя в руки и выровнял дыхание. Пока что нужно было скрывать это от Мака.
Дверь открылась, и в проёме мелькнула фигура Мака. За ним в коридоре стояли мужчины в военной форме. Значит, это и правда военный госпиталь.
Приняв из рук Мака стакан с водой, Хион сделал несколько осторожных глотков. Сейчас главное — разобраться в ситуации. Тогда появится хоть какой-то выход. Стараясь скрыть внутренний хаос, он поднял голову.
Руки и грудь его были забинтованы. На лбу, затылке и щеке чувствовались крупные пластыри. Даже небольшое движение давалось с трудом.
— Произошёл крупный взрыв. Мы пока выясняем причину, но, похоже, это не дело рук Баситрокса.
— Меня держат здесь как предателя?
Мак слегка смутился от вопроса Хиона и Хион знал этот его взгляд.
— Но ведь я точно убил сына премьер-министра Баситрокса.
Пальцы Хиона невольно задрожали, пока он произносил это, но он старался выглядеть так, будто ничего особенного не сказал. Он ждал, что Мак ответит: «Он жив». Сердце билось слишком быстро, как бы он ни пытался его успокоить.
Ему хотелось немедленно отправиться на поиски Хейвена. Спросить его: Знал ли ты с самой первой встречи в Уайт Форесте, что я тот самый ребенок? Почему ты, сын премьер-министра, оказался там в таком юном возрасте? Вот почему ты все время появлялся передо мной? Чего ты хотел от меня? Почему ничего не сказал? Было так много вопросов. Но он сам видел, как Хейвен, сражённый его выстрелом, исчез под обломками рушащегося здания. Скорее всего, он был мертв.
Как можно было его не узнать? Как можно было забыть?
Это он сам сказал, что ненадолго отойдет. Он сам отвернулся от него. Но в итоге именно Хейвен нашел его первым. Не Ноа, а Хейвен. Имя не имело значения. Важно было только то, что этот мальчик снова вернулся к нему.
‘Всё в порядке. Это было не сложно’.
Хион вспомнил, как Хейвен сказал это тогда, когда они проникали в лагерь врага в белом лесу на учениях. Точно так же он говорил когда-то в лаборатории.
Хейвен каждый раз отдавал ему свою верхнюю одежду, когда ему было холодно. Он был одержим тем, чтобы каждый день поить его чаем, который, по его мнению, был полезен для сна. Порой говорил странные вещи и смотрел так, будто хотел сказать больше.
Почему же Хион не догадался об этом раньше? Ведь Хейвен так ясно давал понять. Почему он не вспомнил об этом раньше? Глаза Хиона дрогнули, а в его голове проносились мысли, полные непонятных чувств.
Мак, видимо, что-то уловил в его выражении лица, с сожалением нахмурил брови, глядя на израненное тело Хиона.
— Сейчас тебе нужно сосредоточиться только на восстановлении. Остальное можно решить потом. Как минимум, благодаря тому, что ты убил этого человека, с тебя сняли подозрения. Теперь правительству будет не так просто что-то с тобой сделать.
Но слов о том, что он жив, так и не прозвучало. Мак не умел лгать. Он был слишком погружен в свои исследования, чтобы работать на правительство по-настоящему. И в нем было слишком много сочувствия. Раз он не проявил никаких эмоций во время разговора, значит, еще не знал, что Ноа и Хейвен — это один и тот же человек. Если бы он знал, он бы обязательно сказал Хиону.
Хион изо всех сил старался сохранять спокойствие. Он даже не знал, жив ли Хейвен сейчас, но ему нужно было хотя бы время, чтобы найти его. Или, по крайней мере, услышать, что его тело было найдено. Хион опустил голову, чувствуя, как ноет сердце.
Хейвен обвинил его в шпионаже на Баситрокс перед Шедом, но это было сделано лишь для того, чтобы заставить его взять в руки оружие. Когда Хион выстрелил в него, правительство лишь частично сняло с него подозрения. Благодаря этому у него появилась возможность открыть дверь под обломками рушащегося здания.
Даже вернувшись к нему, он так и не признался, что он — Ноа. Он лишь оставался рядом, все время балансируя на грани. Так было до самого конца.
Мысль о том, что он мог умереть, снова вызвала дрожь в пальцах Хиона. Нет, еще неизвестно. Он еще не знает.
Если он не хочет, чтобы кто-то понял, что с ним что-то не так, самое важное сейчас — убедить в этом самого себя.
Дверь в палату вдруг распахнулась, и вбежал Петров. Он бросился к нему, крепко обхватив перевязанное тело своими огромными руками, и тут же раздался сдавленный стон. Петров мгновенно отпрыгнул назад.
— Вы в порядке? — вскрикнул он.
— Для капитана у меня всегда найдётся время.
Он, кажется, сразу же прибежал, как только услышал, что Хион очнулся. Он был настолько взволнован, что с трудом мог говорить и тяжело дышал.
— Он уже почти восстановился, и с него полностью сняли обвинения. Со следующей недели начнёт реабилитацию, а потом вернётся в столицу.
Оуэн оправдан. На мгновение Хион задумался: неужели другой Мендер проник в его воспоминания? Но нет, правительство не стало бы использовать Мендера ради какого-то одного солдата.
— Капитан, теперь я буду приходить каждый день.
Хион вел себя как обычно, но Петров, казалось, был счастлив даже этому и глупо улыбался. Когда Мак, проверив состояние Хиона, ненадолго вышел, Петров подтащил стул и сел рядом с кроватью.
— За что? За то, что взорвал машину, в которой я был? Или за попытку меня убить?
— Да не собирался я вас убивать!
Петров вдруг снова взорвался, и Хион недовольно сморщился. Громкие звуки отдавались в ушах глухой пульсацией, а в голове начинал звенеть тонкий, противный шум. Похоже, последствий было больше, чем он думал. Петров сразу сник, опустил голову и принялся нервно теребить край простыни.
— Я просто… Мне казалось, что если я вас заберу, это поможет снять обвинения.
— Понимаю. Так что извиняться не за что.
Петров узнал о способностях Хиона совершенно случайно, когда заглянул в офис в Уайт Форесте и подслушал его разговор с Маком. Позже он попросил Хиона помочь ему справиться с травмой, и тот без колебаний согласился.
Он понимал, что не должен был этого делать, ведь это не было приказом правительства. Однако Хион, хотя и старался казаться безразличным, на самом деле очень дорожил своими товарищами по команде. По сути, Петров сам воспользовался этой чертой характера Хиона, и от этого ему было еще более стыдно. Ведь Хион был тем, кого он больше всего уважал, тем, кого он больше всего любил.
Он уже понял, что Петров хочет спросить. Был ли он в его сне? Был. Только вот из-за зверя, что вцепился в него мёртвой хваткой, не смог там ничего сделать и вынужден был уйти.
Глаза Петрова дрогнули, и он замолчал. Хион, кажется, понял, почему.
Хион нахмурился от голоса, зовущего его снова.
— Если завтра будешь таким же — даже не приходи.
— Нет! Больше не буду! — Петров резко выпрямился, отвечая.
Лишь тогда Хион немного замешкался, а потом заговорил:
— В обрушенном здании нашли тела?
Он наконец-то спросил то, что хотел спросить с самого начала. Притворяться, что все в порядке, оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Петров поднял голову, словно пытаясь понять намерения Хиона, и ответил:
— Тела пока не обнаружены, но, по нашим данным, все, кто там был, мертвы.
"Понятно," - кивнул Хион, но в нем зародилась надежда, что тела еще не нашли.
Это он выстрелил в Хейвена. В того человека, который пришел к нему в Уайт Форест без видимой причины. Прорвался сквозь все преграды, чтобы связать с ним свою судьбу. Это он сам запер его под обломками, выстрелив в него.
Хион натянул одеяло, пряча дрожащие руки.
— Уже ухожу, капитан. …Завтра снова приду.
— Купи что-нибудь вкусное по дороге.
От этих небрежно брошенных слов Петров, похоже, почувствовал облегчение, но, помявшись ещё немного у двери, всё-таки вышел из палаты.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма