Провести черту

<предыдущая глава || следующая глава>

Глава 72. Наступающий рассвет (6.2)

Поздней ночью, когда Хион наконец остался один в палате, он поднялся с кровати и открыл окно. Оценив высоту, он понял, что идея выпрыгнуть из окна была бы неудачной. К тому же, у дверей дежурили военные, поэтому выбраться наружу было невозможно.

Хион, сидя на подоконнике, закрыл глаза. В голове творился хаос. Он не помнил Хейвена, но он точно был Ноа. Имя Ноа, которое он использовал, чтобы скрыть имя Хион, было лишь осколком потерянных воспоминаний. Теперь он понимал, почему оливковые глаза Хейвена так привлекали его внимание.

Единственная картина из прошлого. Глаза того же оттенка, что были у его родителей. Пусть их кровь не текла в его жилах, но этот свежий, чистый цвет всегда успокаивал его.

Хион хотел спросить у Хейвена так много. Почему ты, бывший Мендер, стал Блокером? Твоё настоящее имя действительно Хейвен? Пока я не услышу всю историю, просто не умирай.

Хион, который обычно вёл себя с Петровым так, будто ничего не произошло, исчез. Теперь это был просто человек, который в одиночестве переживал ещё одну тёмную ночь.

С того дня Петров и Мак каждый день навещали больничную палату. Они словно сговорились: сменяя друг друга, не оставляли Хиона одного ни на минуту. Он вкладывал все силы в то, чтобы выглядеть невозмутимым. Лишь оставшись в одиночестве, он переставал держаться.

— Мак, где мои вещи?

— Я их сложил отдельно, завтра принесу. Думаю, тебе можно их вернуть.

Прошлой ночью Хион вспомнил о браслете, который Хейвен дал ему перед тем, как получил пулю. Он думал, что у него была причина отдать ему его, но он все равно ничего не мог сделать. Хейвен был Блокером. Мендер не мог проникнуть в его сны. Как он, будучи Мендером в детстве, когда они были вместе, стал Блокером? Вопросов было слишком много. А значит, пора искать ответы.

— Капитан, я вам это принёс.

Петров протянул ему шуршащий пакет. Внутри оказались помидоры — блестящие от воды, будто он только что их вымыл. Хион откусил один. Приятная мякоть и кисло-сладкий сок заполнили рот.

— А теперь иди.

— Ну как так? Я принёс подарок, а вы меня выгоняете? Ой, я обижен, — с напускным отчаянием Петров схватился за грудь.

Ну не псих ли? Хион засмеялся, и Петров тут же рассмеялся в ответ. Он чувствовал себя перед Хионом виноватым. Но Хиону было всё равно. Он лишь хотел, чтобы тот ушёл.

Он был слишком уставшим. Лежа в кровати весь день, он не мог сомкнуть глаз.

— Петров.

— Да, капитан?

— Где размещен поминальный алтарь?

Петров сжал губы. Он явно не хотел отвечать.

— Ещё не … решили.

— Почему.

— …Капитан, сверху велели молчать, но я был там в тот день. …Могу ли я рассказать вам всё, что видел?

У него не было выбора, кроме как выслушать. Именно с того момента правительство объявило его предателем. Когда Хион кивнул, Петров, нервно шевеля пальцами, с трудом начал говорить:

— На самом деле, это был не взрыв бомбы, как сообщалось.

Машина, в которой ехали Петров, Шед и ещё несколько человек, была в авангарде. Остальные члены команды смешались с «Эпсилон Форс» и направились в столицу. Говоря это, Петров избегал встречаться взглядом с Хионом.

— Когда мы проехали несколько городов, нам сообщили, что из машины, которая едет сзади, доносится какой-то шум. Мы остановились, чтобы осмотреть эту машину, и в процессе обнаружили символ Баситрокса. Это оказалась чья-то личная вещь.

Хион, хоть и просто слушал рассказ, тоже невольно напрягся.

— Вскоре выяснилось, что вещь принадлежала одному из «Эпсилон Форс», его тут же изолировали. Во время допроса он признался, что Хейвен и Лиам тоже связаны с Баситроксом. А потом майор Шед, переговорив с командованием, показал мне только что поступившие материалы.

Наверное, это был обновлённый список команды «Эпсилон Форс».

— …Мы тут же провели обыск остальных. И у нескольких человек нашли подозрительные предметы, в том числе у членов нашей команды. А потом… началась перестрелка.

Те, кто знал, что с предателями не церемонятся, не могли просто стоять. Они взялись за оружие, и на узкой дороге завязалась перестрелка. Шед бросил гранату.

Когда Хион молча посмотрел на Петрова, тот, словно всё ещё находясь в том моменте, с трудом сдерживал слёзы.

— Майор сказал нам, что все, кто погиб, были шпионами, и не стоит об этом жалеть, а я хотел возразить, но не мог.

Петров был в замешательстве. Он хотел верить своим товарищам, но среди них действительно оказались предатели. Значит, и он сам, уехавший с Хейвеном, тоже был под подозрением. Хион понимал, какие мысли тогда крутились у него в голове, и потому промолчал.

Будучи спецназовцем и Разделяющим чужие воспоминания, он жил как оружие государства — и теперь всё это его изматывало. Война, солдаты, предатели между ними и бесконечные смерти…

Даже после того, как Петров ушёл из палаты, Хион не мог вымолвить ни слова. В голове был хаос. В конце концов, Хейвен не имел прямого отношения к погибшим товарищам. Но разбирать, кто прав, а кто виноват, в этом мире означало лишь утопать в запахе смерти. Такова была тьма войны.

— Вот.

На следующий день Мак передал ему личные вещи, среди которых был браслет, подаренный Хейвеном. Там же оказалась брелок в виде гранаты от Шеда и армейский жетон Петрова. Всё, что осталось у него в карманах перед тем, как его переодели в больничную одежду.

Если бы я мог войти в воспоминания Хейвена… Но, даже не учитывая, что он был Блокером, он уже мёртв, так что это невозможно. Хион заставил себя не тянуться к браслету, спокойно собрал вещи и положил их на тумбочку.

— Сколько ты вчера спал?

— Около двух часов.

Ни минуты не поспав, Хион безразлично солгал. Не то чтобы он не мог заснуть, были и другие причины. Он еще не избавился от подозрений правительства, и если бы он уснул, то боялся, что другой Мендер проникнет в его сны.

Все воспоминания о Хейвене вернулись к нему. Если бы Мендер сейчас проник в его воспоминания, под угрозой оказались бы не только он сам, но и Хейвен, о котором неизвестно, жив он или мёртв, и даже Мак.

— Ну и хорошо.

Хион больше не плакал на рассвете. Было горько и мрачно. Он забыл о том мальчике, который был его единственным утешением в лаборатории, забыл, что тот пал от его пули. Слёз не было. Горевать можно было и потом, когда он найдёт его след.

— Как обстоят дела в Сиделе?

— Следов Баситрокса по-прежнему нет. Похоже, что взрыв устроил кто-то изнутри.

Даже такая крохотная зацепка принесла Хиону облегчение. Если Хейвен действительно был сыном нынешнего премьер-министра Баситрокса, его смерть должна была моментально спровоцировать войну. На самом деле, объявление войны уже давно должно было прозвучать. Тишина означала лишь одно: смерть Хейвена до сих пор остается под вопросом.

Хион взглянул на свои чистые руки. Хейвен истекал кровью. Неважно, сам ли он спустил курок, но факт остаётся фактом: он направил на него пистолет. Хион сглотнул, стараясь отогнать от себя эти мысли. Сейчас в комнате был Мак.

— Что насчет Шеда?

— Не знаю. С тех пор как ты здесь, он ни разу не появлялся.

Хион вспомнил чай странного вкуса, которым Хейвен иногда его угощал в Уайт Форесте. Глядя в окно, он повернул голову к Маку.

— Мак, какова вероятность, что в мой сон проникнет другой Мендер?

Мак задумался, затем придвинул стул и сел рядом.

— Пока не думай об этом.

— Это касается меня.

Мак тяжело вздохнул. Хион был прав. В конце концов, это касалось только его. Мак — всего лишь помощник. Зная характер Хиона лучше других, Мак ответил, надеясь, что тот успокоится.

— Нельзя исключать такую возможность, но в ближайшее время этого не случится. Сейчас правительство полностью сосредоточено на расследовании взрыва. А стране ты всё еще нужен.

Хион устало кивнул. Мак всегда относился к нему особенно.Так было с самого начала, с тех пор как тот, грязный и измождённый, был приведён в лабораторию чужой рукой. Бледнолицый мальчик не выглядел на свой возраст. Пережил он тоже больше, чем следовало бы. Мак надеялся, что Хион как можно дольше — а лучше до самой смерти — не вспомнит того, что там случилось.

— Я бы хотел сегодня поспать подольше. Можно мне что-нибудь для этого?

— Лучше подождать, пока организм восстановится.

— Чем больше я буду спать, тем быстрее восстановлюсь.

— …Ладно. Подожди.

Когда Мак вышел за лекарством, Хион сжал свои вещи и убрал их в карман.

Мак был тем, кого он знал дольше всех. В лаборатории у него был только один союзник — Мак. Но ведь и Шед когда-то был его другом.

Если придет день, когда Мак окажется перед выбором, предаст ли он его так же легко, как Шед?

Хион молча смотрел, как Мак вернулся и протянул ему таблетки. Он проглотил их, запивая водой.

<предыдущая глава || следующая глава>

Оглавление