Моря здесь нет. Глава 226. Травма (4)
<предыдущая глава || следующая глава>
Итак, решение о выписке Юнсыль было принято.
Связываться с Генри повторно не пришлось. Стоило мне сообщить врачу о нашем намерении покинуть палату, как он тут же явился лично и взял все хлопоты на себя. Он даже предложил предоставить людей для переноски вещей и транспорт.
Я уже вкратце объяснил ситуацию Согён и бабушке. Поскольку обе знали, почему Юнсыль заболела, они не стали меня осуждать или отговаривать. Лишь смотрели с беспокойством, словно спрашивая: «Ты уверен, что всё будет в порядке?»
Генри сказал, что если Согён и бабушка захотят, они тоже могут пожить на вилле, но те отказались. У каждой были свои дела, да и обременять нас своим присутствием они не хотели. К тому же у Согён была и личная причина: она не желала видеть «этого ублюдка» Джу Дохву.
Всё произошло в мгновение ока, и наконец, спустя целый месяц, Юнсыль смогла снять больничную одежду. Она так радовалась, что, пока я завязывал ей два хвостика, она возбужденно болтала ножками. Ее подпрыгивающая макушка выглядела настолько мило, что я не удержался и дважды звонко чмокнул ее в ровный пробор.
Вещей набралось немного. Основная часть осталась на острове, а здесь были только сменная одежда да игрушки Юнсыль. Впрочем, даже это было не особо нужно — нам сказали, что на вилле уже подготовлено все необходимое.
Перед главным входом в больницу стояла черная машина. Юнсыль, крепко держа меня за руку, увидела стоящего перед машиной Генри и вежливо, как взрослая, поклонилась:
На лице Генри мелькнуло замешательство от такого внезапного глубокого поклона. Он искоса глянул на меня, а затем неловко поклонился Юнсыль в ответ.
Я еле сдержал смешок. Оказывается, даже этот робот в человеческом обличье бессилен перед ребенком. Хотя то, что он ответил на приветствие, наверное, можно считать проявлением любезности.
Как и вчера, Генри сел на переднее пассажирское сиденье, а мы с Юнсыль устроились сзади. Удивительно, но там уже было установлено детское автокресло.
Юнсыль послушно позволила себя пристегнуть, затем схватилась за ремень безопасности, проходящий через грудь, и позвала меня:
— М? — отозвался я, и Юнсыль замахала ручкой, подзывая меня ближе. Я наклонился к ней, подставляя ухо. Прикрыв рот ладошкой, словно собираясь выдать страшную тайну, она прошептала:
— А на вилле тот аджосси тоже будет?
Я гадал, что же она скажет. Оказывается, речь о Джу Дохве. Удивительно, как часто она вспоминает мужчину, которого видела всего пару раз.
— Нет, того аджосси там не будет.
Услышав слово «аджосси», Генри обернулся.На его лице отразилось крайнее недоумение, но мне было все равно. Раз ребенок так его называет, я буду звать так же.
— Значит, я его больше не увижу?
— Угу! — Юнсыль кивнула. В ее блестящих глазах загорелись живые искорки. — У него глазки класивые, хочу еще посмотлеть.
И кто тут у нас по-настоящему красивый? Впрочем, последний месяц она была такой вялой, а сегодня буквально светилась жизнью. Её раскрасневшиеся щечки были такими милыми, что хотелось их укусить.
Я легонько ущипнул ее за мягкую щеку и слабо улыбнулся.
— Он будет иногда приходить. Чтобы лечить нашу Юнсыль.
Вероятно, живя на вилле, нам неизбежно придется видеться. Его слова о том, что он не приедет без моего приглашения, означали, что, если я позову, он явится. А для лечения Юнсыль мне придется звать Джу Дохву несколько раз в неделю.
Вообще-то нет. И как это объяснить?
Для маленького ребенка правда была бы слишком длинной и запутанной. Почему он проводит феромоновую терапию, не будучи врачом? Кем Джу Дохва приходится Юнсыль? Она еще слишком мала для всего этого.
К счастью, Юнсыль удовлетворилась моим расплывчатым ответом. Она спросила, почему он был без халата, если он врач, но объяснение, что халата просто не было под рукой, её устроило.
Машина ехала быстро, и вскоре мы добрались до виллы. Расстояние казалось неблизким, но из-за отсутствия пробок дорога заняла немного времени. Примерно столько же, сколько добираться с острова на материк.
Когда мы вышли в саду, Юнсыль жалась к моим ногам, но стоило нам войти внутрь, как она не смогла сдержать восторга. Она ахнула, увидев просторный холл, затем еще раз — глядя на высоченный потолок, и в третий раз открыла рот при виде огромного окна во всю стену.
Ее звонкий смех был таким чистым, а сияющая улыбка заставила и меня почувствовать себя лучше. Юнсыль, подпрыгивая, оглядывалась по сторонам, а потом схватила меня за руку и состроила жалобные глазки.
— Папочка-а, я хочу еще посмотлеть.
В голосе звучала мольба. Видимо, я, застывший у входа, казался ей слишком скучным. Я уже собирался сказать ей немного подождать, но, к моему удивлению, Генри заговорил первым:
Юнсыль взглянула на Генри снизу вверх. Тот слегка наклонился и дружелюбно добавил:
— Чувствуйте себя как дома, юная леди, осматривайте всё, что хотите.
«Юная леди»? Только что чувствовал себя неловко, а теперь вдруг такое почтительное обращение. Впрочем, смутился только я. Юнсыль тут же просияла и переспросила:
На этот раз Юнсыль обратилась ко мне за разрешением. Она даже не предложила пойти вместе — явно хотела исследовать всё сама. Я не хотел ее ограничивать, поэтому лишь улыбнулся и кивнул.
— Только не бегай, это может быть опасно, и на лестницу не поднимайся.
— Ага! — послушно ответив, Юнсыль тут же куда-то умчалась.
Впрочем, далеко она не ушла — первым делом прилипла к окну с видом на море. Постояв там, приподнимаясь на цыпочки, она снова сорвалась с места и побежала в другую сторону.
Неужели она так рада, что вырвалась из больницы? Или дело все-таки в море?
— Опасных предметов для ребенка в доме нет. Прислуги много, так что можете не волноваться, — успокоил меня Генри, проследив за моим взглядом в сторону убежавшей дочери. Слова были любезными, но голос оставался сухим. Со мной он снова говорил холодно, не так, как с Юнсыль. — Тогда позвольте вкратце всё объяснить.
С этими словами Генри жестом пригласил меня пройти вглубь дома. Я тайком сделал глубокий вдох и медленно двинулся с места. Сердце тревожно колотилось, но я старательно игнорировал это чувство.
— Вещи, которыми вы будете пользоваться в основном, мы перенесли в спальню в глубине дома. Учитывая наличие ребенка, мы подготовили комнату на первом этаже, но если хотите, можем перенести всё на второй.
Второй этаж. При этих словах у меня дрогнули кончики пальцев. Желудок болезненно сжался; я крепко сжал кулаки и, стараясь выглядеть невозмутимым, ответил:
— Если в процессе проживания захотите сменить комнату, только скажите. В комнатах у входа живет персонал, но мы можем освободить их для вас.
Мне было всё равно, какая комната, и я не имел привычки скакать из одной спальни в другую. Тем более мне не хотелось выгонять персонал из их комнат.
— Еду будет готовить шеф-повар. Если захотите что-то конкретное, просто предупредите за два часа. Пока что я распорядился готовить отдельное детское меню.
Как любезно и предусмотрительно. Кажется, в тот день, когда Джу Дохва меня купил, мне первым делом зачитали список запретов. Как же всё изменилось с тех пор.
— Если соберетесь выйти на улицу, пожалуйста, берите с собой одного охранника. Даже если выйдете одни, они всё равно незаметно последуют за вами, так что прошу отнестись с пониманием. Если что-то понадобится, скажите любому из персонала — они купят и принесут.
Последнее добавление прозвучало как вежливый намёк: «Лучше никуда не выходите». И все же сам факт, что возможность «выйти на улицу» вообще допускалась, оставил горький привкус во рту.
— Над кроватью ребенка есть кнопка вызова. Это быстрее, чем бежать в медпункт, так что нажимайте при необходимости.
— Если нажать кнопку, придет врач?
— Да, сигнал поступит дежурному медперсоналу.
Система как в больнице. Он обещал условия, не уступающие медицинским, и действительно сдержал слово.
Закончив инструктаж, Генри достал что-то из внутреннего кармана и протянул мне. Я опустил взгляд и увидел гладкий прямоугольный предмет.
Абсолютно новый, без единой царапины, он выглядел гораздо дороже того, что носила Согён. Широкий экран, тонкий корпус — такие я видел только в рекламе.
— В него внесен прямой номер молодого господина. В остальном можете пользоваться им свободно.
Генри сам открыл контакты и показал мне список. От этого простого действия в груди стало тесно, словно мне перекрыли кислород. Особенно когда я увидел имя «Джу Дохва».
Теперь мне дают всё то, чего не давали раньше. Виллу, море... и даже свободу самому тебя выбрать.