Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 99
Кот подошел к защитному барьеру, издавая жалобный звук, словно спрашивая, что случилось. А затем тоже прижался лбом к прозрачной стене. Его черная шерсть сплющилась о преграду и забавно растопырилась во все стороны. Нас разделял барьер, но мы все равно соприкоснулись лбами и посмотрели друг на друга.
Раздалось тихое урчание. Видимо, то, что я не поздоровался, как обычно, показалось Коту странным. Наблюдая за ним, я наконец осознал, зачем пришел сюда. Мне просто нужен был кто-то, кто сможет молча побыть рядом и присмотреть за мной.
Как и Рай, Кот был чувствителен к переменам в моем настроении, однако способность монстров концентрировать внимание не безгранична. Поначалу он растерянно наблюдал за мной, пытаясь уловить мое состояние, но не стал долго зацикливаться на своих сомнениях. Положив подбородок на передние лапы, он какое-то время смотрел на меня исподлобья, а затем, широко разинув пасть, зевнул.
Кот стал моргать все медленнее и медленнее. Желтые зрачки все дольше скрывались под веками, а слегка приподнятый хвост начал постепенно опускаться. Его одолевал сон.
Я смотрел, как Кот засыпает прямо на моих глазах, и лишь когда он погрузился в глубокий сон, тихо развернулся. Обычно он просыпался от малейшего шороха, но, уснув прямо перед знакомым человеком, он не чувствовал угрозы и спал крепко.
Выйдя из наблюдательной комнаты в вестибюль, я как в тумане направился к выходу, но на полпути повернул голову в сторону блока «А».
Постояв немного и глядя на вход, я всё же свернул туда. Остановившись в самом начале коридора, ведущего к кабинету директора исследовательского института, я замер, вглядываясь в темноту.
Была глубокая ночь, так что Мин Санхана, скорее всего, там не было.
К горлу подкатил жгучий, болезненный ком.
«Как такое могло случиться? Как?»
Мин Санхан. Человек, который клялся взять на себя ответственность за похороны моих родителей, потому что они были его друзьями. Человек, который все это время поддерживал меня и заботился. Воспоминания о часах, проведенных с ним в разговорах и смехе, пронеслись перед глазами, как кадры из кошмарной хроники.
Я закрыл лицо ладонями, с силой зажмурился, а затем снова открыл глаза. Казалось, кровь в жилах превратилась в лед. Дыхание стало рваным, неровным.
Я доверил организацию похорон родителей ублюдку, который их убил. Доверял ему, чувствовал с ним связь, ведь он поддерживал меня, чтобы я мог возобновить проект. Я сочувствовал его разладу с семьей и думал, что мы, возможно, хоть немного заполняем пустоту в душах друг друга — пустоту от потери близких, которая была и у него, и у меня.
Но как бы я ни был слеп, тот факт, что я позволил Мин Санхану обвести себя вокруг пальца, — это моя прямая вина. Я — грешник, предавший память собственных родителей.
Собственное ничтожество вызывало такую ярость и омерзение, что к горлу подступила тошнота.
Голос Ли Шина заставил меня вскинуть голову. Я и не заметил, как вошел в его наблюдательную комнату.
В отличие от Кота, Ли Шин был тем, с кем можно было разговаривать. На мгновение я не мог понять самого себя — зачем я пришел к тому, кто умеет задавать так много вопросов.
…Этот взгляд, устремленный на меня со слепой преданностью. Неужели я, сам того не осознавая, захотел опереться на этого наивного парня, который казался безоговорочно моим союзником, хотя мы были знакомы совсем недолго?
Ли Шин широко улыбнулся, обнажая белые зубы, слез с кровати и подошел ко мне. Он радостно постучал по барьеру, приветствуя меня.
Медленно опустив руку, которой до этого неосознанно закрывал рот, я посмотрел на него. Встретившись со мной взглядом, Ли Шин замер. Улыбка медленно сползла с его лица.
— Сухо, что случилось? Тебе больно?
Глядя на его встревоженное лицо, я не мог выдавить ни слова. У меня лишь мелко дрожали губы, пока я смотрел на него. Его ясный взгляд, совсем не похожий на взгляд человека, который только что проснулся, был полностью сосредоточен на мне. На лице Ли Шина отразилось искреннее, неподдельное беспокойство.
— Просто все это… — сорвалось у меня с губ.
Проект, за который я взялся, чтобы продолжить дело родителей, был бы невозможен без помощи Мин Санхана. Из-за осознания одного этого факта всё, чего я добился, казалось теперь фальшивым и бессмысленным.
Осознание того, что без Мин Санхана на свет не появился бы и Мин Югон, душило меня еще сильнее. Мысль о том, что Югон разрушает себя, пытаясь противостоять отцу — и всё это, по сути, из-за меня, — не давала дышать.
— Может, бросить всё это? — прошептал я севшим, безжизненным голосом.
Ли Шин нахмурился, не сводя с меня глаз. Я опустил взгляд, утопая в воспоминаниях.
«Думаю, я была бы не против, если бы мой прах развеяли над океаном».
Мы с родителями часто говорили о монстрах. Однажды дискуссия о смерти чудовищ плавно перетекла в разговор о человеческой кончине. Тогда мама с очень серьезным видом сказала отцу:
«После смерти монстры нас уже не достанут. Разве это не лучше, чем навечно остаться запертыми внутри корабля?»
Обычно нежные и внимательные, в такие моменты родители проявляли пугающую исследовательскую холодность и отрешенность. Можно подумать, что такие темы не для ушей ребенка, но я тогда уже прекрасно понимал, что такое смерть. Эти слова не ранили меня — напротив, я запечатлел их в памяти, чтобы исполнить их последнюю волю.
Но правила корабля были неумолимы. И только сейчас я понял: я должен отпустить их так, как они хотели. И сам…
Громкий удар по барьеру вырвал меня из мыслей. Я вскинул голову. Ли Шин с окаменевшим лицом свирепо смотрел на меня.
Его тон мог показаться агрессивным, почти приказным. Но если присмотреться, в нем не было угрозы — только отчаяние и страх ребенка, который не знает, как удержать ускользающее. Напряженные веки, опущенные уголки губ, крепко сжатые кулаки — любой бы заметил, как он напуган.
Этот страх… Я видел нечто подобное совсем недавно у другого человека. Но была разница. Мин Югон стоял передо мной как кающийся грешник. Он цеплялся за меня, сгорая от чувства вины, и в итоге не посмел остановить, когда я ушел.
Ли Шин был непреклонен. Он колотил по барьеру с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит его или снова расшибет кулаки в кровь. Вид красных капель, срывающихся с его уже разбитых рук, заставил мои мысли проясниться.
Не чувствуя ни капли угрозы, я развернулся. Я решил войти, как он и просил. Спиной я чувствовал его лихорадочный, преследующий взгляд — он боялся, что я просто уйду из комнаты. Я прошел через шлюз и ступил на его территорию.
Как только я вошел, Ли Шин бросился ко мне и крепко, почти судорожно, обнял. Я замер, зажатый в его объятиях. Его длинные черные волосы коснулись моего лица и замерли.
— Тебе плохо? — коротко спросил он, не выпуская меня. — Тебе больно?
Я тихо вдохнул и замер. Веки предательски задрожали. Вопрос попал в самую цель, и кончики пальцев мгновенно похолодели. Я не сразу понял, чье тело дрожит — мое или его, но быстро осознал: дрожу я.
Словно желая успокоить, Ли Шин обнял меня еще крепче. Это были настолько надежные объятия, что я мог бы полностью расслабиться и опереться на него всем телом.
— Сухо, поплачь, — сказал Ли Шин, положив подбородок мне на макушку. — Плакать — это не плохо. Ли Шин тоже плакал. Когда больно — плачут. Когда грустно — тоже.
Это простое, почти детское утешение просочилось в самое сердце, окончательно разрушая мою защиту. Я закусил губу.
Когда я в последний раз позволял себе просто рыдать? Для меня слезы всегда были признаком слабости. Я считал, что чем больше эмоций я выпускаю, тем уязвимее становлюсь. Так я решил в тот день, когда увидел свой разрушенный дом и погрузился в отчаяние.
Поэтому, когда зрение затуманилось и первые слезы упали на плечо Ли Шина, это было похоже на стихийное бедствие.
Ли Шин не шелохнулся. Ему не было в тягость мое состояние. Не знаю, сколько времени прошло, пока мир вокруг то расплывался, то снова становился четким. Я просто стоял, пропитывая его одежду слезами, а он подпирал меня, как незыблемая скала.
Наконец он заговорил. Взяв меня за предплечья, он слегка отстранил меня, чтобы заглянуть в лицо. Казалось, он принял какое-то решение и немного нервничал. Я молча посмотрел на Ли Шина покрасневшими от слез глазами.
— Я знаю, как выбраться с корабля.
Эта абсурдная фраза заставила мой мозг на мгновение отключиться. Я несколько раз беззвучно шевельнул губами, прежде чем смог хрипло переспросить:
— Пойдем со мной, Сухо, — Ли Шин снова притянул меня к себе. — Давай уйдем с корабля.