Коррекция. Глава 14
< предыдущая глава || следующая глава >
Доносились возбуждённые, томные стоны.
— Ёнмин-а. Чёрт... Ёнмин-а... Мой омега. Ты ведь мой омега, да? Ёнмин-а, ты мой? Скажи мне. Умоляю, скажи!
А следом — полный тоски и отчаяния голос несчастного альфы, жаждущего любви.
— Да. Я твой омега. Твой омега... Хён, я хочу твоего ребёнка. Сделай узел...
— Сделаю. Если ты станешь только моим... я сделаю всё, что угодно... всё. Ёнмин-а. Ёнмин-а...
Его брат радостно обнял мужчину, и, увидев их глубокий поцелуй, Чонмин молча закрыл дверь и вернулся в свою комнату. Слёз не было.
Было лишь ощущение, что мир рухнул.
Чонмин просто лежал, бездумно уставившись в потолок.
…Он назвал его... своим омегой…
Слова, которые он так отчаянно хотел услышать.
Слова, которых он так страстно желал.
Омега Ю Шину… это было давней мечтой Шин Чонмина. Его самой искренней мечтой.
Время шло. Чонмин и Ёнмин стали студентами университета. Дни Чонмина были расписаны по минутам. Он участвовал во всех университетских мероприятиях, начиная с приветствия первокурсников, и даже ездил в заграничные волонтёрские поездки. Он усердно учился, получал отличные оценки на экзаменах и даже заслужил стипендию. А если оставалось свободное время, он занимался спортом, совершенствуя своё тело. Чонмин крутился как белка в колесе, потому что чувствовал: если он остановится хоть на миг, то просто сойдёт с ума.
Ёнмин же прекрасно проводил время с Шину. С того самого дня они начали свой «тайный» роман, который, впрочем, ни для кого не был секретом. Ёнмин, в отличие от прошлого, остепенился и обрёл в отношениях с Шину стабильность, проводя с ним дни, полные нежности и заботы. Однако у него почти не было возможности рассказать об этом Чонмину — они настолько редко виделись, что было трудно даже просто пересечься взглядами.
Так, впервые в жизни, пути двух близнецов разошлись, и каждый пошёл своей дорогой.
В одни из солнечных выходных, в самом начале каникул после окончания второго семестра...
— Я пришёл, чтобы получить ваше разрешение на наши отношения.
Ю Шину, одетый в элегантный костюм, приехал в дом близнецов. На семейном собрании, где присутствовали все, он низко поклонился и обратился к председателю Шину, отцу братьев. Председатель с несколько растерянной улыбкой попросил Шину присесть.
— С Ёнмином? В моём доме два прекрасных сына, так что будь добр, уточни, о ком именно идёт речь.
— А? Да. Ах, я говорю о Ёнмине.
— Пап, ну что ты такое говоришь! Конечно, обо мне! Не о Чонмине же? Он, может, вообще бетой окажется.
Ёнмин кокетливо повис на руке отца. В семье, где не было дочерей, председатель Шин просто таял от таких проявлений нежности.
С одной стороны, ему было немного досадно, что Ю Шину просит разрешения встречаться с его милым сыном. Сердце отца настойчиво шептало, что они оба ещё слишком молоды, и стоило бы подождать... Но с другой стороны, он понимал, что Ю Шину — юноша из хорошей семьи, с прекрасным характером и многообещающим будущим. Мысль о том, чтобы заранее скрепить их союз, не казалась такой уж плохой.
— Что ж, хорошо. Я полагаю, вы оба всё хорошо обдумали и приняли взвешенное решение.
— Благ... благодарю вас!.. Ай!
Получив разрешение, Шину от радости поклонился так низко, что ударился головой о стол.
— Хён, ну ты даёшь! Аха-ха-ха!
Все вокруг разразились смехом над его нелепостью, и только Чонмин лишь слабо улыбнулся. После совместного ужина и недолгого разговора Ёнмин и Шину поднялись на второй этаж, а Чонмин остался помочь с уборкой.
Женщина средних лет подошла и крепко сжала его руку.
— Ты тоже скоро проявишься. И встретишь кого-то ещё лучше.
Чонмин прекрасно знал, что и отец, и мать беспокоятся из-за того, что его вторичный пол до сих пор не проявился. Поэтому дома он старался не показывать своих чувств, но родители есть родители — они не могли не заметить его подавленного состояния. Однако они не знали главного. Того, что Чонмин любит Шину... Кажется, они думали, что его мрачность связана исключительно с задержкой в «пробуждении».
— Я знаю, — Чонмин улыбнулся и мягко высвободил свою руку из материнской. Закончив с уборкой, он поднялся на второй этаж.
Не дойдя до своей комнаты, он забежал в ванную на втором этаже, и его вырвало всем, что он съел за ужином. Вся еда, которую он с таким трудом в себя запихнул, тут же изверглась наружу. Пошатываясь, Чонмин нажал на смыв и прополоскал рот. После ещё нескольких приступов тошноты он вошёл в свою комнату, забрался под одеяло и лёг. Вскоре он услышал, как открылась и закрылась дверь в комнате напротив.
Оттуда донеслись смех и обрывки песни, а затем — скрип кровати и тихие, прерывистые стоны.
Чонмин с головой накрылся одеялом.
Он так старался этого избежать, но этот день всё равно настал. Он всё-таки встретился с ним и был вынужден стать свидетелем того, как их отношения получили официальное одобрение. Какая жестокость. Впервые с тех пор, как он встретил Ю Шину, Чонмин почувствовал к нему обиду.
Неужели он ни разу, ни единого раза не подумал обо мне?
Хотя, чего он ожидал? Он ведь ни разу не показал своих чувств. Как дурак, ждал, когда станет омегой, и в итоге упустил его. Нужно было признаться. Нужно было открыться ему раньше. Знал бы он, что будет так жалеть...
Казалось, слёз уже не осталось, но они, словно не иссякая, продолжали катиться по щекам.
Так об отношениях Ёнмина и Шину было объявлено обеим семьям, и вскоре состоялась встреча их родителей. А через два дня после этого Ёнмин, сияя от счастья, без стука распахнул дверь в комнату Чонмина. Тот лежал, уронив голову на стол. Он пытался заниматься английским, но от головной боли едва мог соображать.
А я так хотел немного отдохнуть. Надо было пойти в коворкинг, — с досадой подумал Чонмин.
— Шин Чонмин, просыпайся! Мне нужно тебе кое-что рассказать.
От звонкого голоса брата Чонмин медленно открыл глаза. Перед ним стоял его красивый близнец, улыбаясь так широко, словно рот мог порваться.
— Шин Чонмин! У меня помолвка! — с восторгом выпалил он, похоже, даже не замечая болезненного вида брата. — Решили устроить весной! А свадьбу сыграем сразу, как хён окончит университет! Круто, да? Блин, вот знаешь... почему я раньше не замечал Шину-хёна? Мы с ним были так дружны, что у меня и мыслей таких не возникало, понимаешь? Но когда мы начали встречаться... это оказалось так здорово. Он ведь знает обо мне всё, так что мы понимаем друг друга без слов! Это потрясающе! А ещё!.. Ты не представляешь, какая у нас сексуальная совместимость. И ещё!
Ёнмин, улучив момент, с упоением начал вываливать на Чонмина все подробности их романа. Чонмин почувствовал, как головная боль становится невыносимой, и с силой нажал большим пальцем на точку между бровями.
— Ёнмин-а, — собрав последние силы, позвал он. Его тихий, севший голос ясно говорил о том, насколько ему плохо.
— А? Что с твоим голосом? Ты заболел?
— Просто устал. Можешь выйти? Я поспать хочу.
— Эх ты-ы… Вот поэтому и говорю, хватит столько учиться! Всё равно, если станешь бетой, всё это бесполезно! Вот если бы альфой... Ладно, я пошёл. У меня свидание с Шину-хёном. Если болеешь, выпей лекарство! Ах, да! Готовь подарок на помолвку. Я буду ждать!
Когда за ним с грохотом закрылась дверь, Чонмин закрыл глаза. Всё вызывало лишь раздражение и отвращение. Он пока не знал, как выбраться из этой пучины тоски и муки. И больше всего его пугало то, что он не знал, сколько времени на это потребуется.
Тёплая, нежная рука коснулась его лба.
Такое знакомое, желанное тепло. Находясь на грани сна и яви, Чонмин поднял руку и крепко сжал ладонь, гладившую его лоб.
Он думал, что это сон, но всё казалось таким реальным. Чонмин приоткрыл глаза. В расплывчатом тумане он увидел лицо Шину...
И тут же из глаз хлынули слёзы.
— Ты в таком состоянии, и что ты тут делал один? — в голосе слышался лёгкий упрёк.
— Конечно, волновался. Идиот. Врач уже был. Ты такой молодой, а у тебя уже язва желудка. Да ещё и простуда с переутомлением… Эх.
— А как же... свидание? Ёнмин же говорил...
— Да, свидание. И ты мне его испортил. Услышал, что тебе плохо, приехал, а ты тут без сознания лежишь. Какое уж тут свидание… Ёнмин там с ума сходит.
— За что ты извиняешься? Спи давай.
— Можно попросить об одном одолжении?
— Можешь просить о чём угодно. Любую твою просьбу я выполню.
— Заболел и в ребёнка превратился?
Как бы он хотел, чтобы его сердце остановилось прямо сейчас. Чтобы он мог умереть в этот самый миг... Тогда бы он умер, помня лишь то, как Шину-хён назвал его по имени. Какие инфантильные мысли. Говорят, любовь делает людей глупыми — и вот он, ярчайший тому пример.
Он сказал, что будет рядом. Шину-хён...
Он назвал моё имя, был так нежен со мной… и пообещал быть рядом…