Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 206. Прятки (1)
Повседневность текла своим чередом. Стоит паре-тройке ничем не примечательных дней сменить друг друга, и вот, не успеешь оглянуться, как прошла неделя. Тогда я вместе с Юнсыль садился на лодку, покидал остров и отправлялся продавать сигареты из хэхянчхо.
Сегодняшний день не стал исключением. Оставив Юнсыль на попечение Согён, я отправился к своей лавке торговать сигаретами. Пока я в перчатках сворачивал их, солнце уже начало клониться к закату.
Как только покупатель ушел, я, как обычно, принялся пересчитывать выручку и оставшиеся листья хэхянчхо. Продажа вроде бы шла как всегда, но по ощущениям остатков было чуть больше.
Кстати, о покупателях. Сегодня не пришел тот клиент. Мужчина, который уже несколько месяцев заглядывал каждую неделю и пытался завязать разговор, сегодня так и не появился.
Я давно понял, что интересую его. Он то и дело украдкой поглядывал на мое лицо и исподтишка расспрашивал обо мне — не заметить этого было невозможно.
Но раз он не пришёл после прошлого раза, значит, скорее всего, он увидел Юнсыль, и его интерес угас. С одной стороны, я был рад, что удалось избежать неловкой ситуации, но, с другой, потерять клиента было досадно.
Впрочем, это не имело большого значения. Мне не нужно было беспокоиться об остатках. Во многих смыслах.
…В этот момент к лавке кто-то подошел. Услышав скрип деревянного настила, я поднял голову. Увидев знакомое лицо, я учтиво поклонился. Как раз вовремя — пришел покупатель, которого я ждал.
Женщина, коротко кивнувшая мне в ответ, была моей постоянной клиенткой с самого первого дня открытия. В отличие от других покупателей, которые после пары встреч начинали вести дружескую беседу, эта женщина почти никогда не вступала в пустые разговоры. Она лишь произносила одну-единственную фразу, всегда вежливым тоном.
Заказ был привычным, и я тут же принялся сворачивать сигареты. Сегодня я не планировал встречаться с Ли Юной, так что откладывать сигареты для нее не было нужды. У меня оставалось чуть больше двадцати штук, но я назвал цену ровно за двадцать.
— Остальное — за счет заведения.
Женщина и в этот раз ничего не ответила, снова коротко кивнула. Она молча положила на прилавок несколько хрустящих купюр и, вместо того чтобы взять товар из моих рук, дождалась, пока я сам поставлю его на стойку.
Женщина ушла без малейшего промедления. Я снял перчатки. От долгого сворачивания сигарет кончики пальцев слегка пощипывало. Тихо вздохнув, я посмотрел вдаль, на море, которое по-прежнему плескалось прекрасными волнами.
На этом торговля на сегодня закончилась.
Дорога домой — это всегда спешка, даже если меня никто не торопит. Все из-за Юнсыль, которая, я знал, ждет меня. Ее сияющая улыбка не выходила у меня из головы, поэтому я даже не смотрел на море, которым обычно любовался.
Если пересечь пляж и пройти еще немного, покажется табличка, «Частная собственность. Вход воспрещен». Когда-то давно, когда я сбежал от Джу Дохвы к морю, я в темноте не заметил ее.
Позже я узнал, что отсюда до дома было приличное расстояние. Уж точно не такое, чтобы нести на спине человека без сознания. Но Согён смогла дотащить меня — наверное, потому, что она была сильной, не уступавшей иному мужчине, а я в то время сильно исхудал.
И вот, миновав побережье и войдя в жилой район, я, до этого торопившийся, начал постепенно замедлять шаг. Шаг, еще шаг. Мои ноги, послушные мне, наконец, замерли на месте.
До слуха не доносилось ни звука. Вся эта улица была частной территорией, так что ходили здесь только бабушка, Согён, я и Юнсыль. Посторонний мог забрести сюда лишь по ошибке, но чужаки в этих краях были такой редкостью, что их, можно сказать, и не бывало.
Зная это, я все равно внимательно осмотрелся. Низкая каменная ограда, тянувшаяся вдоль дороги. Земля, кое-где посыпанная песчинками. Несколько фонарей, что зажигались по ночам.
Оглядев все это, я уставился в одну точку и произнес:
— Мяу, — ответил мне жалобный писк.
Обладателем голоса был черный кот, неторопливо шедший по ограде. Он легким движением спрыгнул на землю и, задрав хвост трубой, направился ко мне.
Наверное, из-за въевшегося в одежду запаха хэхянчхо ко мне иногда липли кошки. Этот тоже, подойдя вплотную, как и ожидалось, потерся о мою ногу.
— Мяу, — снова раздалось щекочущее слух мяуканье, и кот, моргнув, посмотрел на меня снизу вверх.
Ярко-желтые глаза живо напомнили мне кое-кого. Тот тоже, когда ему было невыгодно, прикидывался слабым и смотрел так же жалостливо.
К сожалению, у меня и правда не было для него угощения. Согён вечно таскала с собой кошачий корм, надо было, наверное, взять у нее немного. Хотя, судя по лоснящейся шерстке, этот кот был из тех, кто и так исправно получает еду где-то поблизости.
Кот, словно поняв меня, потерся о ногу еще раз и запрыгнул обратно на ограду. Его удаляющаяся походка была как никогда полна высокомерия.
Кот давно скрылся из виду, а я все стоял на месте. Я тупо уставился на пустынную дорогу, прищурив глаза.
Готовый сорваться тихий вздох я подавил. Мне нужно было торопиться. Туда, где меня ждал мой единственный ребенок.
Когда вдали показались ворота дома, я почувствовал неописуемый прилив радости. Интересно, чем они сегодня занимались с бабушкой? Как же мило она будет выглядеть, когда с криком «Папа!» побежит ко мне. Она сперва поздоровается, как я ее учил, или, как в прошлый раз, начнет хвастаться прической?
Но стоило мне открыть ворота, как ко мне бросилась не Юнсыль, а бабушка. Она схватила меня, ее лицо было мертвенно-бледным, а голос дрожал:
Вся кровь застыла у меня в жилах. Вся моя радость, мое приподнятое настроение в одно мгновение рухнуло в пропасть. Во дворе я увидел лишь корзину с морскими водорослями и крошечные детские сандалии.
Я как безумный метался по всей округе.
Я срывал горло, зовя ее, и обыскивал каждый уголок, где мы бывали. Я возвращался в те же места снова и снова, боясь что-то упустить.
Но сколько бы я ни искал, от Юнсыль не осталось и следа. Маленький ребенок... Куда она могла пойти? Она ведь не ходит быстро, далеко бы не ушла... Я дошел до самого волнореза у моря, но так ее и не нашел.
Я не мог понять, отчего так колотится сердце — от бега или от страха. Кончики пальцев дрожали, а в голове то и дело мутилось. Закат угасал, а моя драгоценная Юнсыль так и не появилась.
‘Я всего на минутку зашла в дом, а когда вышла…'
Все произошло в одно мгновение. Бабушка вошла в дом, и в этот короткий миг Юнсыль, сидевшая на веранде, исчезла.
Согён ушла на поиски и еще не вернулась. Бабушка осталась дома, на всякий случай, и ждала меня, потому что не могла со мной связаться.
Вот что было странно. Ворота, которые обычно были плотно закрыты, оказались приоткрыты.
Юнсыль была совсем крошечной, мне и до пояса не доставала. Железные ворота были слишком тяжелыми, ребенок не смог бы открыть их в одиночку. Она не могла сама выйти. Это означало, что кто-то открыл ей ворота, чтобы она могла выйти.
Перед глазами все расплывалось, я потер лицо ладонью. Мешавшие линзы я давно выкинул. Правая лодыжка заныла, но сейчас это было неважно. Возможно, она не просто потерялась. Возможно, это было похищение.
— …Блядь, — ругательство само сорвалось с языка. Хотелось бы заявить в полицию, но здешние беспомощные копы давно уже не шевелились без взятки. Они бы и пальцем не пошевелили ради поисков ребенка, у которого не было даже нормальных документов.
Ничего не оставалось. Я, шатаясь, побрел дальше. Бесконечные тревожные мысли лезли в голову: а что, если она упала в воду? или застряла где-нибудь в зоне прилива? Я уже повернул в сторону волнореза, когда...
Человек, способный похитить Юнсыль. Человек, способный силой отобрать ее у меня и спрятать так, что и следа не найдешь. Был только один такой жестокий и безжалостный ублюдок.