Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 207. Прятки (2)
Возможно, кто-то сказал бы, что я заблуждаюсь. Что это излишняя паранойя, что я слишком тороплюсь с выводами. Они бы сказали, что у меня нет ничего, кроме беспочвенных догадок.
Однако однажды зародившееся подозрение и не думало исчезать. Все из-за мысли, что Джу Дохва способен на такое. Ведь этот мужчина, пытавшийся отнять у меня всё и заковать в цепи, вполне мог разрушить и мое нынешнее, едва обретенное счастье.
— Джу Дохва…! — завопил я, едва эта догадка пронзила меня.
Лихорадочно озираясь, я пытался найти хоть какие-то следы. Я искал мужчину, который мог прятаться в переулках, через которые я пробежал, за домами пустующих частных владений или за опорами моста, откуда он мог бы наблюдать за мной.
Он не тот человек, который оставил бы меня в покое. Он не из тех, кто до сих пор не знал бы, что я жив. Если только он не притворялся, что ничего не знает, заранее расставив повсюду свои глаза и уши, как делал это три года назад.
Я орал как безумный, широко шагая. Я бесцельно кружил по округе, даже не зная, куда идти. Тяжело, с хрипом дыша, я продолжал кричать осипшим голосом:
Но чем больше я говорил, тем сильнее сжималось горло. Я кричал так много, что глотка болела, будто ее разорвали. Даже после того, как я судорожно сглотнул сухую слюну, из горла вырывался лишь жалкий, надтреснутый хрип:
Однако сколько бы я ни звал, ответа не было. В пустой тишине лишь эхом отдавался мой голос да шум прибоя. Тишина, которую я обычно находил уютной, сейчас казалась невыносимо жуткой.
Сердце билось все тревожнее. Я был уверен, что он где-то рядом. Что он кружит вокруг, наблюдая за моей реакцией.
Так почему до сих пор нет ответа? Если я столько его звал, он должен был уже появиться передо мной, хотя бы чтобы посмеяться. Спросить, понимаю ли я теперь свою ошибку, и, как обычно, наказать меня и утащить с собой.
Это прозвучит смешно, но я начал надеяться. Пусть лучше ее заберет Джу Дохва. Только бы я не потерял её навсегда. Прошу, пусть этот маленький ребенок вернется ко мне.
В голове помутилось, я крепко сжал дрожащие кончики пальцев. Я столько бегал, что пот лился ручьем, но тело трясло, словно от холода.
Неужели это правда не твоих рук дело?
Я не плакал. Не было времени лить эти чертовы слезы. Я лишь стиснул зубы, подавляя рвущиеся наружу чувства. Обиду, гнев и тоску.
Тем временем уже сгущались сумерки. Когда стемнеет окончательно, найти Юнсыль будет невозможно. К тому же, в это время года ночи были еще очень холодными.
Я заставил свои налитые свинцом ноги двигаться к волнорезу, куда собирался пойти ранее. Я молил бога, чтобы ее там не было, но это было единственное место, которое я еще не проверил. Если и там ее нет, оставалось лишь надеяться, что она, пусть и с опозданием, вернулась домой.
Пока я торопливо шагал, у меня то и дело перехватывало дыхание. Казалось, легкие сжимаются, но я не мог остановиться. Мысль о Юнсыль, которая, возможно, где-то плачет, делала каждую секунду невыносимо ценной.
Правая лодыжка, которая еще недавно пульсировала болью, теперь онемела. Как и тогда, много лет назад, когда я бегал по переулкам — чем дольше я шел, тем быстрее забывалась боль. Нет, даже если бы было больно, мне было плевать.
Если это и правда не Джу Дохва…
…тогда какой ублюдок открыл ворота?
Если Юнсыль действительно похитили…
Шагая в беспамятстве, я не заметил, как оказался у волнореза. Я шел по ровно уложенной дорожке, внимательно вглядываясь в бушующее море. Вокруг сгущалась тьма, видимость была плохой, но я не мог упустить ни одной мелочи.
И вдруг, после долгих поисков, мой взгляд за что-то зацепился. Там, вдалеке, между блоками волнореза лежал брошенный маленький ботиночек.
В голове стало пусто. Тело двинулось раньше, чем я успел подумать, но стоило мне сделать шаг, как лодыжка подвернулась. Вечно проблемная правая нога в одно мгновение потеряла силу.
Тело качнулось. Мир перед глазами перевернулся, и возникло ощущение, что земля уходит из-под ног.
Эта мысль пронеслась в тот самый миг, когда я крепко зажмурил глаза.
Грубая сила резко дернула меня за руку. Падающее тело в мгновение ока отбросило в противоположную сторону. Я чуть не упал, потеряв равновесие, но в тот же миг меня крепко обхватило твердое предплечье.
Сладковатый аромат нахлынул мощной волной. Запах, такой приторный, что казалось, можно растаять, и такой вязкий, что в нем можно утонуть. Феромоны, хлынувшие как ливень, пропитали всё мое тело, словно желая оставить на мне свой след.
Тихий вздох ударил мне в уши. Я не мог понять, чье сердце так стучит — мое или его. Жар, исходящий от его тела, был таким сильным, что, казалось, я вот-вот обожгусь.
Я очень медленно поднял голову. Я понял это еще в тот момент, как почувствовал его феромоны, нет, с того момента, как он схватил меня за руку. Я знал, кто этот мужчина, который обнимал меня и застыл, словно статуя.
Его золотые глаза дрогнули. В зрачках, мерцающих подобно бликам на воде, с такого близкого расстояния отражалось мое лицо.
Это был Джу Дохва. Тот, кого я так отчаянно искал, и кто был так похож на моего ребенка.
Я давно догадывался, что за мной следят. Когда я продавал сигареты, когда просто шел по улице, даже когда гулял с Юнсыль — я то и дело ощущал на себе чей-то взгляд. Он был настолько мимолетным, что другие бы и не заметили, но я, проживший всю жизнь в напряжении, не мог его не почувствовать.
Я был уверен, что мне не показалось, только потому, что моим преследователем был Джу Дохва. Разве я не говорил раньше? Я и не думал, что смогу полностью от него скрыться. Если бы Джу Дохва понял, что труп фальшивый, он бы перевернул всю страну и объявил меня в розыск, лишь бы найти.
К счастью, в розыск меня не объявили, но это не означало, что Джу Дохва сдался. Вероятно, он просто смог найти меня и без этого. Ему достаточно было проверить Согён и бабушку, чтобы выйти на мой след, так что моя выходка была для него не более чем мелкой пакостью.
И вот, как и ожидалось, прямо сейчас передо мной стоял Джу Дохва. Мужчина, которого я не видел целых три года, тот, кто однажды превратил мою жизнь в кошмар.
— Ты… — Губы шевельнулись, но голос растворился в воздухе. Я не мог придумать, что сказать, как реагировать.
Похоже, Джу Дохва чувствовал то же самое. Он не двигаясь смотрел на меня. Он даже не моргал, словно время остановилось, но его ярко-желтые зрачки все еще мелко дрожали.
Только после того, как я с трудом выдавил это слово, выражение лица Джу Дохвы изменилось. Он вздрогнул, нахмурился и мучительно медленно выпустил меня из объятий. Это было неожиданно покорное действие, и мне даже показалось, что он немного… остерегается меня.
Выбравшись из его рук, я тут же выпрямился и развернулся, снова собираясь спрыгнуть туда, где лежал ботиночек.
Но не успел я сделать и шага, как он снова схватил меня за руку. Я попытался вырваться, но тягаться с силой доминантного альфы было бесполезно.
Мне было плевать, Джу Дохва держит меня или нет. Мне нужно было немедленно проверить тот брошенный ботинок. Вдруг там Юнсыль, моя улыбчивая малышка.
Резко оборвав меня, Джу Дохва сжал мою руку еще сильнее. Он держал так крепко, что мне передалась мелкая дрожь его рук. Но говорил он, в отличие от меня, спокойным голосом:
В голове мелькнула картина. Перед тем как я выбежал из дома, маленькие ботиночки Юнсыль стояли во дворе.
Только тогда я смог четко разглядеть предмет, застрявший между камнями волнореза. Ботинок, который казался мне маленьким, на самом деле был слишком велик для ребенка. Я ошибся, глядя издалека. Это никак не могла быть обувь Юнсыль.
Блять. Это ругательство я проглотил, не дав ему сорваться с губ. Наполовину — глубокое облегчение, наполовину — вновь нахлынувшее отчаяние.
И, наконец, возникший в самом конце вопрос.
Откуда он узнал, что Юнсыль вышла без обуви? Этого нельзя было знать, не увидев своими глазами.
Джу Дохва отвернулся. В его опущенных глазах промелькнуло не что иное, как чувство глубокой досады, граничащей с поражением. Как только я осознал этот факт, я рывком схватил его за грудки.