Провести черту

<предыдущая глава || следующая глава>

Глава 59. Обратная сторона сделки (4.10)

В конце концов, Шед, который переводил взгляд с одного на другого, протянул руку и схватил Хиона за волосы. Хейвен мельком взглянул на этот жест, но тут же безразлично отвёл глаза.

— Похоже, тебе очень обидно, Хион. Тогда я предложу абсолютно справедливый способ.

С мягкой улыбкой Шед достал пистолет из кобуры. Хион, сразу узнавший свое оружие, затаил дыхание, но Шед просто положил его на середину стола.

— Остался всего один патрон.

Шед, проверяя часы, выглядел довольным.

— Дам вам десять минут. Если один из вас умрёт, я безоговорочно поверю оставшемуся в живых.

Шед, ухмыльнувшись, подошёл к Хиону сзади и развязал верёвки, удерживающие его. Наклонившись, он тихо сказал:

— Убей его. Тогда я поверю в твою невиновность.

После этих слов, произнесёнными как бы невзначай, Хион тяжело сглотнул и закрыл глаза. Шед, сняв все верёвки, связывающие его запястья, лодыжки со стулом, бросил взгляд в сторону и вышел, открыв дверь.

Скрип.

Когда звук захлопнувшейся толстой железной двери стих, в комнате осталась только тишина. Даже Хейвен, который так бойко болтал перед Шедом, теперь молчал. Хион, подавляя рвущийся наружу крик от обиды, злости и неописуемых чувств, пробормотал хриплым голосом:

— …Глупец! Каким же я был глупцом, если хоть на миг подумал, что могу тебя любить.

Возможно, Хион надеялся, что эти слова вызовут у Хейвена какую-то реакцию, но, похоже, это было лишь его собственное желание. Хейвен по-прежнему не проявлял никаких эмоций.

«И как я мог доверить свое сердце такому ублюдку?» — Хион крепко зажмурился и мысленно выругал себя.

Хион смутно понимал, почему Шед поступил с ним так. Хейвен был сыном премьер-министра Баситрокса. Убить его сына, находящегося на вершине реальной политической власти, было не так-то просто, даже для страны, находящейся в состоянии войны. Отношения между двумя странами были слишком сложными, чтобы просто радоваться тому, что сын оказался в их руках, и использовать его как заложника.

Даже несмотря на периодические войны и бомбардировки в Сиделе, каждый раз при смене режима они предпринимали шаги к примирению, и, за исключением Сидела и небольших островов, крупных войн не происходило. За это время Баситрокс и Хафрокс выросли в могущественные государства.

Если бы распространились слухи, что правительство Хафрокса убило сына премьер-министра Баситрокса, это было бы равносильно объявлению войны. Поэтому выбор пал на него.

Если бы он убил Хейвена, можно было бы найти лазейку для оправдания. Сын премьер-министра, который был с шпионом, завербованным им лично, погиб от его же рук. Это не было волей нашего правительства. Вот как они планировали выкрутиться.

Но если он не убьет Хейвена, то будет считаться шпионом, действующим вместе с ним, и неизвестно, когда он встретит другого Мендера во сне и умрет от побочных эффектов. Или же Хейвен сам может направить на него пистолет.

Хитроумная ловушка с отравленными лезвиями впивалась в кожу Хиона, сжимая его горло.

Какой бы выбор он ни сделал, перед ним маячило мрачное будущее, потому что Хион, по сути, был мёртвым человеком. Хоть он никому не говорил, его личность была аннулирована давным-давно.

Он даже не мог открыть банковский счёт, который был у всех остальных. Все деньги приходилось держать в наличке, зарытой в углу комнаты, а на самолёте летать было нельзя, так что при смене дислокации приходилось каждый раз искать предлог для того, чтобы отделиться от команды и ехать в машине долгие часы.

Хион поднял голову. Белое лицо, резко контрастировавшее с его растрёпанными чёрными волосами, было покрыто запёкшейся кровью. Уставшим голосом он спросил:

— …Ты правда сын премьер-министра Яна?

Он спрашивал, надеясь, что Хейвен скажет «нет». Пусть даже это уже ничего не изменило бы — всё равно хотелось услышать отрицательный ответ. Но Хейвен лишь снова посмотрел на него с ленивым раздражением.

— Ты уже слышал. Зачем снова спрашиваешь?

Бездушный ответ заставил Хиона сжать зубы и прикусить внутреннюю сторону губы. Будь он менее сдержанным, эти слова, колющие прямо в сердце, уже сорвались бы с губ, но показывать слабость перед человеком, который его предал, он не собирался. Даже те слова, что он только что вымолвил в тщетной надежде, хотелось взять обратно.

— Как ты узнал, что я — Мендер?

— Я знаю о тебе всё. Иначе как бы я добывал информацию?

Вот теперь-то он и показал себя настоящего. Это был он. Вот этот Хейвен — а не тот, которого Хион видел раньше.

Того, кто с доброй улыбкой отпускал пошлые шуточки. Того, кто раз за разом говорил, что хочет его, но при встрече неизменно улыбался. Того, кто без колебаний отдавал свою верхнюю одежду, заваривал чай.

Его не существовало.

Всё это было ложью.

— ……Зачем ты со мной сблизился?

— Просто потому, что ты был нужен.

Какова была истинная цель Хейвена, Хион не мог понять. Впрочем, разве это не очевидно? Он разрушил сильнейший спецотряд, разорвал его на части, отправил большинство в могилу. Возможно, именно это и было его целью.

Он разрушил его покой. Убил его товарищей. Сжёг его надежду. Сделал так, что теперь правительство целится ему в голову.

Но больше всего Хиона убивало то, что он успел отдать этому человеку своё сердце.

Всю жизнь, оставаясь Мендером, он возводил стены между собой и окружающими. Всю жизнь отталкивал других. И впервые захотел впустить кого-то в свою жизнь.

А оказалось, что тот был всего лишь оболочкой, созданной из фальши и лицемерия.

Конечно. Разве могло быть иначе?

— …Конечно, в моей жизни не может быть никого.

В голосе Хиона скользнуло горькое, опустошённое разочарование. Он поднял взгляд на жёлтый светильник, который мерцал и противно трещал. В его затуманенном взгляде не было фокуса. Он выдохнул короткий, пустой смешок и заговорил вновь — потому что сейчас, в этом положении, уже можно было сказать это вслух.

— Ты, наверное, уже знаешь, но я не хочу, чтобы кто-то был рядом со мной.

Хион опустил голову и посмотрел на свои запястья, опухшие и покрасневшие под тугими верёвками. Кончики пальцев были покрыты засохшей кровью, забившейся тёмными пятнами под ногти. На его теле не осталось ни одного нетронутого места, но ему не нужен был даже взгляд в зеркало, чтобы представить, как сейчас выглядит его лицо.

Хион больше не заботился о том, слушает ли его Хейвен. В этой ситуации изливать на него гнев было просто глупо. Он знал это, но злость не уходила.

— Когда мне было грустно, тяжело, мучительно — я всегда справлялся один. Я ждал, пока темное небо станет светлым, и бессчетное количество рассветов встречал в одиночестве.

Хион никогда не ждал ночи. Для него ночь всегда была лишь мраком. Никто не замечал его страданий, никто не открывал его дверь и не приходил к нему. Ему всегда приходилось справляться самому, всегда приходилось терпеть до утра в одиночестве.

— Из двадцати четырех часов в сутки десять — тьма, а мне позволено спать всего два-три часа.

Остаток ночи был сплошным, безраздельным одиночеством.

— Я пережил более пяти тысяч мучительных ночей и встретил более пяти тысяч одиноких рассветов.

Пустота. Тщетность. Не для этого он столько времени держался. Не для этого терпел в одиночестве – не для того, чтобы вот так умереть. Но Хион уже был мёртв. Если государство решило использовать его как разменную монету, значит, так тому и быть. Кроме него самого никто не мог доказать, что он ещё жив.

Он опустил голову и смотрел на кончики своих пальцев, чувствуя себя жалким. И в этот момент в его голове снова закружились слова Хейвена, который предлагал сбежать в лесу. Надо было бежать.

Это была смешная мысль. В конце концов, этот мужчина использовал его лишь из необходимости. Хион усмехнулся с горечью.

— И так будет всегда, да? Если я выживу.

Грудь сжало от боли. Хион медленно поднялся и взял пистолет. Только сейчас он оторвал взгляд от окровавленных кончиков пальцев, но Хейвен, похоже, изначально и не думал брать оружие. Было легко направить на него пистолет, пока он молчал и не двигался, пока Хион говорил. Это должно было быть легко.

— Ночи, проведенный с тобой, были одними из немногих, когда я мог заснуть.

Теперь он смотрел ему в лицо, но не мог понять, о чем думал Хейвен. Он устал даже предполагать. Он не думал, что таким образом снимет с себя обвинения. Просто хотел наступить на ловушку, расставленную государством у его ног.

Щёлк.

Заряженный ствол коснулся лба Хейвена.

— Зачем ты привел меня сюда?

Хейвен тоже не отводил взгляда от пустых глаз Хиона. Его лицо не выражало никаких эмоций. Обычно он то и дело показывал свои чувства, что даже сбивало с толку, но сейчас вел себя так, будто был совершенно другим человеком. Он не выглядел ни самокритичным, ни раздраженным. Даже в его глазах не было и намека на вину, и в конце концов Хион размахнулся и ударил его.

Бац!

Голова Хейвена дёрнулась в сторону.

— Зачем? Зачем ты убил мою команду? Не просто же, чтобы подставить меня? Зачем ты их убил? За что ты их убил? Они же ни в чём не виноваты.

Хейвен даже не попытался увернуться от его слабого удара – слишком измождённого, чтобы нанести хоть какой-то вред. Но если он решил получить по лицу, значит, нужно было ударить сильнее.

Хион свободной от пистолета рукой схватил Хейвена за грудки и прижал его к стене. От клокочущей ярости уголки глаз Хиона мелко задрожали.

— Я спросил, зачем ты их убил.

Прижатый к стене, Хейвен получил еще один удар, прежде чем наконец заговорил:

— Да кто ж его знает.

Сказав это, он ухмыльнулся. В ответ Хион стиснул зубы и вдавил дуло пистолета в лоб Хейвена.

— Тебе было весело? — спросил Хион.

— А то, — ответил Хейвен.

<предыдущая глава || следующая глава>

Оглавление