Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 128. Юн Джису (1)
Цвет моих глаз окончательно изменился вскоре после того, как я покинул дом Тео. Глаза, в которых и раньше был заметен синеватый оттенок, всего за три дня стали такими же синими, точь-в-точь как у нее. Они приобрели ясный и чистый синий цвет, словно море в безоблачный день.
Будь я несмышленым ребенком, я бы обрадовался. Наверное, я бы с восторгом спросил бы, появился ли у меня теперь свой аромат, раз мои глаза наконец-то стали такого же цвета, как у нее. Скорее всего, я бы по несколько раз на дню смотрелся в зеркало, наслаждаясь морем, что отражалось в ее и моих глазах.
Но теперь всё было иначе. Я знал, что означает эта перемена, а потому не мог радоваться ей так же чисто и наивно, как раньше. Это было лишь ещё одним секретом, который нужно прятать. Ещё одной слабостью, которую не скрыть.
Разве это не подозрительно? Если у мужчины-проститутки, который, по словам Джу Дохвы, валялся на самом дне, окажется такая редчайшая особенность. Да еще и доминантная, настолько, что даже цвет глаз меняется.
Я не до конца понимал смысл этих слов, но смутно осознавал, что мой вторичный пол никогда не сослужит мне добрую службу, и что как минимум заставит кого-нибудь усомниться в том, кто мои родители.
К счастью или к несчастью, феромоны почти не выделялись. За исключением того первого дня, когда я проявился впервые, они почти не доставляли мне неудобств. В тот день, оставшись один в своей комнате, я пробовал специально высвободить их, но сколько бы я ни старался, феромоны оставались едва уловимыми.
Может, у меня какой-то дефект? Это тревожная мысль ненадолго посетила меня, но так же быстро исчезла. У меня не было времени размышлять о подобной ерунде, да и если бы со мной действительно было что-то не так, исправить это я бы всё равно не смог. В больницу мне путь был заказан.
Ну что ж… остаётся лишь терпеть.
Ш-ш-шух, шум прибоя был похож на шум дождя. Изредка доносился крик птиц и шуршание песка. Эта картина, в которой не было ничего, кроме этих звуков, казалась до странного нереальной.
Как только я добрался до моря, я сразу же вошёл в воду и какое-то время просто брёл вдоль берега, шлёпая по волнам. При каждом шаге по мелководью мягкий песок щекотал пальцы на ногах. Вода была ещё не слишком холодной, поэтому, несмотря на то, что я провёл в ней довольно много времени, холода не чувствовал.
Правда, намокшая юбка доставляла неудобства, и я несколько раз подумывал, не разорвать ли ее к чертям, однако разгуливать в лохмотьях было нельзя, поэтому я решил просто покрепче придерживать подол и наслаждаться морем. Будь моя воля, я бы с разбегу нырнул в воду, но остатки здравого смысла сдержали этот порыв.
В конце концов я вышел из воды и просто рухнул на песок. Я так старался не намочить одежду, и вот теперь я не обращал внимания на то, что испачкался в песке. Отчасти потому, что верил, что стоит ему высохнуть, я просто стряхну его, и всё снова будет выглядеть прилично.
Так я и сидел, обхватив колени руками, и просто смотрел на море. Начинался прилив, и вода подступала всё ближе. Скоро волны будут лениво касаться моих ног, но они и так уже промокли, так что какая разница.
Это был момент покоя и уединения. Момент, о котором я так долго мечтал и который принёс мне радость, соразмерную моим давним желаниям. Лазурное небо сливалось с лазурным горизонтом. Нереально яркие краски были почти такими же, как в моих воспоминаниях.
— …И всё-таки, — прошептал я. — Вживую оно красивее.
Насколько же прекрасным станет это место на закате? Уверен, пейзаж вызовет такой же всепоглощающий восторг, как та картина, что висела в доме Джу Дохвы. Небо, окрашенное в алый, словно в него вылили краску, постепенно окрасит и море, медленно разливаясь до самого горизонта.
Как было бы хорошо построить здесь дом и жить…
Вокруг не было ни души, так что никто мне не мешал. Из шума был лишь плеск волн, поэтому не было нужды напрягаться. Это было место, где не нужно было беспричинно выставлять колючки, всего опасаться и тревожиться.
Внезапно в памяти всплыл человек, который в последнее время заставлял меня тревожиться больше всего. Нет, человек-то, может, и тот же, но в воспоминании был ребёнок, которого трудно было назвать тем же самым человеком.
‘У меня все равно много домов, так что этот я отдам тебе, хён.’
Интересно, знал ли он, что я всерьёз повёлся на эти слова? Ведь это было именно то, чего я желал. Настолько, что до сих пор, спустя десять с лишним лет, помнил это обещание, которое, возможно, было лишь проявлением детского хвастовства.
Я положил руки на колени и оперся на них подбородком. Прозрачная до самого дна морская вода набегала на песчаный берег и отступала.
Говорят, что раньше вода в море не была такой прозрачной. Помимо того, что цвет потускнел по географическим причинам, бездумное освоение земель и бессовестные поступки людей привели к трагедии. Сброс отходов, слив загрязнённой воды — море использовали как мусорную свалку, и последствия были ужасны.
Большинство видов рыб вымерло, а число мутантов возросло в геометрической прогрессии. Появились люди, умиравшие от употребления в пищу зараженных морепродуктов, а испарения с поверхности моря загрязняли даже воздух. В конце концов, когда море начало исчезать, его удалось с трудом восстановить, лишь полностью перекрыв к нему доступ.
Подумать только, я мог бы не увидеть всей этой красоты. Я не жил в те времена, поэтому не мог до конца понять глупость людей прошлого. Но, возможно, как и Джу Дохва, который не особо любил море, они просто не ценили то, что имели.
Усмешка была недолгой. С одной стороны — те, кто всё имел, а потом потерял. С другой — я, у которого с самого начала ничего не было. Не нужно было даже сравнивать, чтобы понять, кто из нас в лучшем положении.
Ну, в любом случае, я добрался до моря, и это главное. Я касался его, чувствовал, смотрел на него, и все остальное было неважно. Полный покой без единой помехи и умиротворение, которого у меня не было очень давно.
От внезапно нахлынувшей безысходности перед глазами потемнело, и я уткнулся лицом в согнутые руки. В груди всё сжалось, дыхание перехватило, но, сосредоточившись на шуме волн, я понемногу успокоился. В голове снова зазвучали его небрежно брошенные слова:
‘Хорошо, если она вообще не погибла на том острове.’
Эх, если бы только я мог попасть на тот остров… Проблема была в том, что я понятия не имел, где он находится.
Когда я покидал остров, на котором родился и вырос, меня голышом погрузили в маленький ящик и отправили через море. Как я не утонул? Как оказался на том самом песчаном берегу? Мне, запертому внутри, до сих пор это неизвестно.
Хорошо бы помнить хотя бы направление, но, к сожалению, и это было невозможно. Разве мог девятилетний мальчишка запомнить точный путь по морю, которого нет даже на картах?
В конце концов, когда солнце начало клониться к закату, я поднялся на ноги и решил идти куда глаза глядят. Я понимал, что если буду и дальше сидеть здесь, ничего не решится. К тому же, если идти вперед, море все равно будет рядом.
Шляпу и солнечные очки я держал в одной руке, а давно снятую обувь — в другой. Каждый мой шаг оставлял чёткий след на песке.
Линзы я тоже не надел. Во-первых, от них ужасно болели глаза, а во-вторых, они были уже не в том состоянии, чтобы их снова надевать. Я, конечно, собирался в случае чего надеть очки, но, по правде говоря, у меня был один козырь.
Когда я жил с ней на острове, до нас, изолированных от мира, не доходили никакие новости с материка. Даже название «Сахэ» я узнал уже позже, когда выбрался вглубь страны, так что можно было судить, насколько серьезной была информационная изоляция. Судя по тому, что листовки с моим лицом ещё не расклеили, Джу Дохва вряд ли догадался, что я уже смог добрался до самого моря.
К счастью, чем дольше я шёл вдоль берега, тем более диким становился пейзаж. Ночлега у меня всё равно не было, так что можно было заночевать где-нибудь здесь. Завтра придётся искать новый способ выжить, но разве я не так жил всегда — решая проблемы по мере их поступления?
Я прошёл мимо какого-то непонятного указателя и долго шёл дальше. Небо уже успело стать абсолютно чёрным. На этом побережье, куда не проникал ни один луч света, ночь наступала так же быстро, как в переулках, где я жил. Стоило солнцу скрыться за горизонтом, как всё вокруг в мгновение ока погружалось во тьму.
Однако, в отличие от тех грязных переулков, это место было другим. Там единственным светом был тусклый свет луны, а здесь, стоило поднять голову, на небе было нечто ещё.
Бесчисленные звёзды, готовые вот-вот пролиться дождём, плотно усыпали небо. Сначала я их почти не видел, но стоило пару раз моргнуть, как они стали проступать всё чётче. Рассыпанные вокруг самой яркой звезды, они складывались в причудливые узоры.
‘Хён-а, знаешь, что это за созвездие?’
Ах, почему я всё время думаю о нём?
Может, это из-за знакомой обстановки? Меня то и дело накрывала ненужная ностальгия. Воспоминания о том ребенке всегда были со мной, но теперь они стали ещё ярче, и голову заполняли совсем уж незначительные моменты нашей повседневной жизни.
‘Говорят, раньше путь находили по звёздам.’
Знал бы я тогда, что так будет, расспросил бы его об этом способе. Мы вместе пересчитали столько звёзд, что, может, и смогли бы найти путь.
Мои размышления прервал откуда-то донесшийся женский голос. Хотя я должен был испугаться, я лишь нахмурился и повернулся в ту сторону. Забавно, но в тот момент я почувствовал, что мне помешали.
Женщина, чей голос звучал как предупреждение, приближалась издалека, с той стороны, куда я направлялся. Она шла широкими шагами, и с каждым шагом становилось очевиднее, что для женщины она была довольно высокой.
Пока я не мог ни ответить, ни убежать, она остановилась в пяти шагах от меня и резко нахмурилась.
— Если вы вошли сюда без разрешения…
Но женщина, говорившая так угрожающе, вдруг замерла, словно окаменев, и оборвала фразу на полуслове. Её остекленевший взгляд был устремлён точно мне в лицо.
Неужели она разглядела цвет моих глаз в такой темноте? Я уже было потянулся, чтобы прикрыть лицо, как с её губ сорвался ошеломлённый шёпот:
*Онни (언니 - eonni) — уважительное обращение младшей девушки к старшей сестре или к близкой подруге, которая старше.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма