Моря здесь нет. Глава 239. Тигр (5)
<предыдущая глава || следующая глава>
Откуда взялось это чувство диссонанса? Оно преследовало меня с того самого момента, как я переступил порог этого дома, или даже раньше — когда нас не стали обыскивать. Я не мог объяснить это словами, но атмосфера здесь разительно отличалась от того, что я себе представлял.
Пока я пытался разобраться в своих смешанных чувствах, Джу Дохва уверенно шагал по особняку. Понятное дело, дом родного отца не мог быть для него чужим, но его широкий шаг выдавал абсолютную уверенность в себе.
А ведь, если так подумать, мне еще ни разу не доводилось видеть их вместе. Судя по словам самого Джу Дохвы, теплых чувств они друг к другу не питали, но как именно они ведут себя при личной встрече — это еще предстояло выяснить. В конце концов, единственная их встреча, свидетелем которой я стал, произошла очень давно, еще в глубоком детстве.
Это случилось вскоре после того, как я последовал за ребенком вглубь страны. Председатель Джу, приехавший в особняк, решительно выставил вон загородившего меня собой мальчика. Шестилетнему ребёнку не оставалось ничего другого, кроме как безропотно покинуть комнату, не смея перечить отцу.
С тех пор прошло двадцать лет. Как теперь двадцатишестилетний Джу Дохва поведёт себя с отцом? Понимаю, что он больше не ребёнок, но неужели и в этот раз покорно уйдёт, как тогда?
Мы долго шли через холл, пока наконец не показалась знакомая массивная деревянная дверь. Стоявший перед ней слуга учтиво постучал:
— Председатель, прибыл молодой господин.
Ответа не последовало. Спустя пару секунд дверь начала медленно открываться. И как только тяжелые створки со скрипом подались, в образовавшуюся щель стал виден кабинет.
Первое, что я почувствовал, был резкий, незнакомый запах. В нос ударил горький, едкий аромат. Не успел я подумать, что бы это могло быть, как слуга жестом пригласил нас войти:
Джу Дохва вошёл первым, а я, потерев похолодевшую шею, последовал за ним. Медленно нарастающее напряжение поползло вверх по спине, сковав плечи.
В отличие от меня, Джу Дохва обратился к председателю Джу совершенно непринуждённо. Скользнув взглядом по дивану и столику в углу комнаты, он широко и беззаботно улыбнулся:
— Как поживаете? — спросил он ласковым тоном.
Только тогда я посмотрел поверх плеча Джу Дохвы в сторону председателя, который сидел за столом напротив двери, как и в прошлый раз.
Вот только то, как медленно, с каким трудом он поднимал голову, казалось странным.
— А... Да, Дохва, ты пришёл, — растягивая слова, произнес председатель Джу и медленно моргнул. Его голос и три года назад был грубым, но сейчас он звучал куда более зловеще. Низкий, скрежещущий и донельзя сиплый — слушать его было откровенно неприятно. Казалось, его голосовые связки полностью разрушены.
И дело было не только в голосе. Сложно сказать, в чем именно дело, но состояние председателя казалось странным. Мутный взгляд, заторможенное моргание, даже на наше появление он реагировал с явным опозданием.
— Да уж, неплохо поживаю… — Его лицо с кривой ухмылкой казалось совершенно незнакомым. Председатель Джу, которого я помнил, был мужчиной с аккуратно уложенными волосами, одетым с иголочки в идеально сидящий костюм. Золотистый отблеск в его глазах был не таким ярким, как у Дохвы, но его властная аура была холодной и режущей.
Однако мужчина средних лет, сидевший сейчас передо мной, совершенно не соответствовал имени «Джу Мёнун». Щеки осунулись, словно он сильно похудел, под глазами залегли темные, безжизненные тени, а кожа приобрела тусклый, нездоровый оттенок. Если бы не правильные черты лица, в нем невозможно было бы узнать главу огромной корпорации.
Он чем-то болен? Или, может, он и правда сидит на наркотиках?
Пока я пребывал в растерянности, Джу Дохва жестом обратился к слуге, стоявшему позади меня:
— Напитки не нужны. Хён тоже не будет.
Для простого отказа это прозвучало слишком категорично. Тем более что слуга даже не успел ничего предложить.
«Старайся не пить алкоголь. Мало ли какую дрянь туда подмешают, будут проблемы».
Мне вспомнились слова Джу Дохвы, сказанные давным-давно, когда мы были на приёме у «Джэгён Групп». Причина, по которой в определённых местах следовало быть осторожным с напитками, почти всегда заключалась в страхе, что в них что-то подмешают — наркотики или даже яд.
Я незаметно бросил взгляд на диван, который ранее осматривал Джу Дохва. Точнее, на столик перед ним. На деревянной поверхности в беспорядке валялся какой-то белый порошок и обрывки бумаги.
Значит, он и правда принимает наркотики.
В этом не было ничего удивительного — скорее редкостью было встретить того, кто их не употребляет. Поражало то, насколько сильной была его зависимость, раз это так явно отражалось на его внешности. Я не был близко знаком с председателем, но он не казался человеком, не умеющим держать себя в руках. Насколько же глубоко он увяз, раз дошел до такого состояния?
— …А? — Я вздрогнул и посмотрел на Дохву. Он медленно оглядел меня с ног до головы. Затем, опустив глаза, обеспокоенно произнёс:
— Если тебе тяжело стоять — скажи. Я велю принести стул.
Зачем просить стул, если рядом стоит диван? Да и стоять мне было совершенно не тяжело.
Дохва усмехнулся и поморщился:
— Тот диван... мне кажется, тебе будет на нем неприятно.
На его лице читалось такое искреннее отвращение, что я тут же уловил скрытый смысл. Причин считать с виду нормальный диван омерзительным было не так уж много.
— Я постою. Мне совсем не тяжело.
Когда я торговал сигаретами, мне порой приходилось стоять по полдня. Да, в непогоду иногда ныли лодыжки, но это была вполне терпимая боль. К тому же, вряд ли наш разговор затянется.
— Как тебе будет удобнее, хён. — Джу Дохва не стал настаивать и кивнул. Он ещё раз посмотрел на мои ноги, но, видимо, заставлять меня садиться силой не собирался. Затем он обратился к отцу: — Хён сказал, что хочет с вами поговорить. Поэтому я его привез. Вы же не против?
Только теперь председатель, до этого сидевший с отсутствующим видом, перевел взгляд на меня. В ту секунду, когда наши глаза встретились, в его мутных зрачках вдруг вспыхнул острый, как бритва, блеск. От этого взгляда по спине пробежал холодок, но по-настоящему жутко стало от следующей фразы:
В груди похолодело. На мгновение меня захлестнуло такое отвратительное чувство, будто меня облили помоями.
Это было не обращение, а констатация. Просто бормотание. «Юн Хэрим». Имя, которым меня называли каждый день на протяжении последних трёх лет, сейчас прозвучало крайне неприятно.
То же самое касалось и следующего имени, сорвавшегося с его губ.
— Моя Джису выбрала красивое имя.
Я не думал, что он в неведении. Возможно, когда-то я и жил в укрытии, но с тех пор, как я начал перемещаться между островом и материком, прошло немало времени. Я поставлял листья хэхянчхо для «Кымро» и продавал сигареты на побережье — было бы странно, если бы он не знал о моём существовании.
И всё же, несмотря на то, что я это понимал, сердце продолжало биться неровно. Непонятная тревога — то ли от напряжения, то ли от страха — выворачивала всё внутри.
В тот момент, когда из его уст прозвучало моё имя, а затем имя «Джису», все мои чувства обострились до предела, словно волосы встали дыбом.
— Так о чем Хэрим хотел поговорить? — сказал председатель Джу, до этого пребывавший в прострации, и бессмысленно усмехнулся. От того, как он пробормотал «Хэрим...», по спине вновь пробежал мороз.
«Просто убей», — эти слова, произнесенные им когда-то одними губами, до сих пор живо стояли в памяти. Пусть он и не причинил мне реального вреда, то чувство опасности, которое я испытал тогда, навсегда отпечаталось в моем сердце.
Поэтому, когда я сжал кулаки, между нами раздался голос:
Расслабленный, спокойный голос принадлежал Дохве. Он сделал шаг в сторону, заслонив меня от председателя. В одно мгновение передо мной оказалась лишь его широкая спина в строгом костюме.
— Не смотрите так пристально. Дырку протрете.
— Видимо, вы уже забыли, что я вам говорил.
Я почувствовал, как дышать стало легче. Просто потому, что исчез из поля зрения председателя Джу. Пока я тихо выдыхал, Джу Дохва медленно продолжил:
— Если память подводит, вызовите профессора Пака, пусть проверит вас на деменцию. Начните принимать таблетки, пока не стало хуже.
Выражение лица председателя изменилось. Ухмылка, блуждавшая на его лице, вмиг исчезла. Показалось даже, что он побледнел.
Вскоре он опустил голову, его губы мелко задрожали. Это было похоже не на гнев от оскорбления, а скорее на страх. Не успел я удивиться такой реакции, как Джу Дохва тихо усмехнулся и повернулся ко мне:
В свете ламп блеснули ярко-жёлтые глаза. В отличие от взгляда председателя, его взгляд был ясным и чётким. И красноватые губы произнесли — уверенно и снисходительно, совсем не так, как в детстве, когда он уходил вслед за секретарём: