Коррекция. Глава 115
<предыдущая глава || следующая глава>
— Ты ведь не Шин Чонмин, верно?
— Нет, серьезно. Мой брат-близнец Шин Чонмин еще ни разу в жизни не называл меня красивым. А ты только что сказал это. Ты точно не Шин Чонмин. Кто ты такой? Куда ты дел моего несносного брата?
Если подумать, он был прав. Из-за ревности к Ёнмину… и из-за того, что был слишком занят, считая его жалким, Чонмин ни разу не относился к нему как подобает брату.
— Вообще-то я не говорил, что ты красивый. Я сказал, что племянница красивая.
— Ты сказал, что она красивая, потому что похожа на меня. Это одно и то же!
Маленький ангел продолжал безмятежно спать, несмотря на то что её непутевый папаша нес какую-то чушь.
— На Еын и Еджин ты так не смотрел. А сейчас почему такой интерес… Неужто время жениться пришло?
— Нет, ну а что, правда же. Чонмин, тебе тоже уже пора о браке подумать.
— С меня хватит и того, что ты сходил замуж.
После разрыва с Шину Чонмин твердо решил жить только для себя и готовиться к будущему. И в этом плане не было места браку. Ему казалось, что какое-то время побыть одному — это нормально. Проблема была лишь в том… что бы он ни воображал, Ким Джухван, словно жвачка, прилип к нему и не отставал. Впрочем, и это, наверное, напрасные переживания.
Как только Ким Джухван поймет, что Чонмин отказался от идеи стать омегой, его ценность упадет, и интерес может исчезнуть. Он перестанет докучать так, как сейчас. Но почему от этой мысли на душе вдруг стало так тоскливо? Неужели он уже успел привыкнуть к этому скверному характеру?
— Кстати, ты видишься с Еын и Еджин?
Это были дети, рожденные от бывшего мужа Ёнмина. Они появились на свет, когда Ёнмин, будучи еще совсем незрелым, выскочил замуж. По сравнению с тем временем сейчас он стал гораздо рассудительнее.
При разводе Ёнмин передал все права опеки мужу и договорился видеть детей раз в месяц. Но бывший муж, похоже, не желал этих встреч и постепенно увеличивал интервалы между ними. Делал всё, чтобы дети естественным образом перестали искать Ёнмина.
— Как раз после рождения этого ангелочка, вспомнил о них… Так захотелось их увидеть. Я даже расплакался, представляешь?
Чонмин был искренне удивлен. Услышать такое от человека, который раньше проявлял к детям, казалось, преступное безразличие…
— Поэтому я связался с ними и поехал повидаться. Почти год прошел… Они так выросли. И в то же время я стал для них совсем чужим. Сами не подходили, не заговаривали. Но мне было хорошо уже от того, что я вижу их лица. Я накупил им вкусного, подарков привез, но…
— Старшая сказала, что мне больше не нужно приходить. У папы появился новый возлюбленный, и он станет их новой семьей. Они решили считать его тем родителем, который их родил и вырастил. Мне сказали забыть о них и жить своей жизнью. Разве это слова ребенка, который еще в начальной школе учится? Но… только тогда я понял, что был неправ.
— Предупреждаю сразу: я на стороне Еын и Еджин. Утешать тебя не буду. Ты действительно поступал с ними жестоко.
— Да я и не просил вставать на мою сторону. Но раз уж этому никудышному человеку послали такого ангела, я должен сделать для неё всё возможное. Чтобы не повторить тех же ошибок. А Еын и Еджин… пусть мы и не встречаемся, но у меня есть деньги. Я собираюсь полностью обеспечить их материально.
Ангел, спустившийся на землю, начал плакать. То, как Ёнмин взял ребенка на руки и принялся успокаивать, разительно отличалось от его поведения в те безрассудные времена. Возможно, если бы старшие дети увидели эту сцену, это нанесло бы им новую рану. Ведь тогда Ёнмин и вправду был сущим демоном.
Но глядя на то, как брат обещает не повторять ошибок, Чонмин подумал, что люди, видимо, все-таки меняются, и погладил Ёнмина по голове.
Впервые за долгое время они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Тем временем ужин был готов, и началось семейное застолье. Отец, вернувшийся с работы, был всё так же бодр, хотя морщин на лбу прибавилось. Но его любовь к матери осталась неизменной, и, глядя на эту нерушимую гармонию, Чонмин почувствовал облегчение.
Пока они ужинали и делились семейными новостями, телефон Чонмина разрывался от звонков Ким Джухвана. Несколько раз Чонмин сбрасывал вызов, но звонки продолжались, так что ему пришлось, сославшись на то, что нужно в уборную, встать из-за стола и выйти на террасу второго этажа. Тяжело вздохнув, Чонмин нажал кнопку ответа.
— Я разговаривал с родителями.
— Могли бы и ответить ненадолго.
— Ты видишь, что я сбрасываю, и не можешь понять ситуацию?
— Знаю, понимаю, но мне нужно услышать ваш голос, чтобы успокоиться. Что мне делать?
— Я больше не болею. По моему бодрому голосу не слышно?
— Для того, кто еще вчера еле ноги волочил, вы слишком бойко болтаете.
«Ладно, проехали», — подумал Чонмин, мысленно дав себе щелбан за глупость: пытаться переспорить этого парня было бесполезно.
— Когда домой? Мне заехать за вами?
— Похоже, я останусь ночевать. Мама просит остаться.
— Просто понял, что сегодня ночью мне спокойно не уснуть.
Чонмин на мгновение потерял дар речи. Почему уши горят… и в груди так щекочет?
— Не неси чушь. Ты ушел с работы?
— Нет. Еще в офисе. Ждал, пока дозвонюсь до вас, чтобы поехать забрать.
Выслушав еще порцию нотаций о здоровье, разговор закончился. Чонмин глубоко вздохнул и уже собирался уходить с террасы, как вдруг увидел Ёнмина, который стоял у двери и ухмылялся с весьма двусмысленным видом. Чонмин застыл на месте.
Судя по лицу, он нафантазировал себе невесть что.
— Это не то, о чем ты думаешь.
Что за интонация такая мерзкая?
— Это не то, что было бы тебе интересно.
— Да откуда ты знаешь, что мне интересно, а что нет?
— А, ну расскажи про свою личную жизнь! С кем встречаешься? Кто это? Судя по тому, как ты говорил, это длится не день и не два. И, похоже, он любит тебя больше, чем ты его. Кто это?
Понимая, что если не скажет правду, то брат будет донимать его всё время, пока он здесь, Чонмин тяжело вздохнул.
— Вот видишь. Ничего особенного, да?
— Вау, этот тип до сих пор за тобой бегает? Вот же псих. Реально.
— Он же с самой вашей первой встречи только за тобой хвостиком и ходил.
— Ну ты и тормоз… Поэтому у тебя и отношений нормальных нет.
Хотелось возразить, что это заявление нельзя просто так проглотить, но, с другой стороны, в этом была доля правды, поэтому Чонмин промолчал. Ёнмин заметил, что не стоит разговаривать стоя, и предложил выпить пива, раз уж он все равно не кормит грудью.
Попрощавшись с родителями, они поднялись на второй этаж, устроились на террасе и открыли по баночке пива.
— Только сейчас говорю, но я всегда считал Ким Джухвана опасным. У него взгляд, которым он на тебя смотрит… нешуточный.
— Скорее уж на тебя. Он же и к тебе подкатывал.
— Я тоже одно время так думал. Мол, вау, как можно, имея рядом меня, интересоваться тобой?
Ну да, только Шин Ёнмин мог додуматься до такого. Разумеется.
— Но даже когда он был со мной, как бы это сказать… было ощущение, что он смотрит на меня, а думает о тебе. Мы даже пару раз чуть не переспали, но и тогда мне казалось, что ему интереснее ты, чем я. Поэтому каждый раз всё срывалось. Честно говоря, я боялся, что, как только ты станешь омегой, Ким Джухван тут же схватит тебя и поставит метку. Я даже выдохнул с облегчением, когда ты проявился как альфа… Но он до сих пор за тобой таскается. Это ж чистая любовь. Настоящая.
— Да нет же. Мы просто встретились, потому что нам нужно было помочь друг другу.
Ёнмин глубоко вздохнул и залпом допил бутылку пива.
— Ну, если ты так считаешь, пусть будет так. Но с Ким Джухваном будь осторожен. Он реально… дело даже не в том, что он доминантный альфа, он просто непростой тип. Оглянуться не успеешь, как окажешься у него в пасти.
Возможно, я уже давно в его пасти. Вопрос лишь в том, переварит он меня или нет.
— Ладно, спасибо. Все-таки приятно, что обо мне волнуется родная кро…
Чонмин вздрогнул. Низ живота внезапно пронзила острая боль. В том самом месте, где Ким Джухван бесчисленное количество раз делал сцепку во время гона.
— Ты чего? — спросил Ёнмин, отрываясь от выпивки, когда брат замолчал.
Чонмин, прижав руку к низу живота, отставил бокал. Странное, холодящее чувство мелькнуло и исчезло.
— Нет, ничего. Просто, наверное, переел сегодня, — ответил он и продолжил разговор с Ёнмином, но, как ни странно, больше ни глотка спиртного в горло не лезло.