Жуки в янтаре. Глава 89
– Да это же обычный жилой район, – Исайя пробормотал это себе под нос, глядя на дома, выстроившиеся вдоль дороги.
– Жилой район, а что же еще? – сказал Мэнни, перестраиваясь, будто это было само собой разумеющимся. – Ты же был здесь на похоронах тети Анджелины.
Исайя не ответил. Он с непроницаемым лицом смотрел в окно, и Мэнни сам поспешил извиниться:
– А-а, прости. Черт, я же знаю, но постоянно забываю.
Пока он игнорировал его и продолжал смотреть в окно, вдали начал вырисовываться силуэт церкви. Он ожидал, что раз это местная церковь, то здание будет небольшим, но оказалось, что нет. Хотя, чего удивляться, это же церковь, которую посещает крестный отец ирландцев, вряд ли она будет размером с ладонь. Если это и можно было считать удачей, то хоть что-то.
– Вон то, самое большое здание прямо перед нами, – это часовня, – сказал Мэнни, остановив машину у входа в церковный двор.
Исайя расстегнул ремень безопасности. Когда он уже выходил из машины, Мэнни спросил:
Мэнни заметно обрадовался. Ну ещё бы. Сегодня весь день Хейли и Грейс должны таскать Честера с собой, так что у Мэнни наконец-то появилась возможность нормально провести выходной. И вот внезапно он оказался здесь, в церкви, причём не по своей воле, а по приказу Честера. Тот, конечно, красиво выразился – мол, надо проводить нашего киллера на предварительную разведку, чтобы ему было удобно. Но на деле речь шла о другом: о том, чтобы уследить за ним и не дать ему куда-то слинять.
Похоже, его эта ревность – или что там у него, паранойя, – не пройдёт уже до самой смерти. Да ведь есть же приложения для отслеживания местоположения, так какого чёрта он так упарывается?
– Ну а Честеру что сказать? – Мэнни замялся, прокашлялся.
– Только про мою одежду не упоминай.
Только тогда Мэнни скользнул взглядом по пальто Брана, в которое был одет Исайя. Взгляд был говорящий: "И какого хрена ты это надел?"
– Я же сказал, это самая приличная вещь из всего, что есть у меня дома, –
Исайя цокнул языком.
Несмотря на то, что это была правда, всё, что касалось Брана, звучало как оправдание.
– Это же церковь, надо по максимуму не привлекать внимание.
– Ладно, понял, – Мэнни откровенно скривился.
Дерьмо. Если бы он знал, что реакция будет такой, то лучше бы выбрал что-то другое.
Исайя с такой силой захлопнул дверцу пассажирского сиденья, что она едва не сломалась. Игнорируя выкрики Мэнни, он в одиночку направился к зданию церкви. Входов в здание, похоже, было два: один спереди, а другой, вероятно, сзади. Задний вход, скорее всего, вел прямо к парковке. Решив, что при выходе воспользуется именно им, Исайя вошел внутрь.
Прямого входа в молельный зал не было – сначала нужно было пройти через небольшое помещение, похожее на вестибюль. Как и в большинстве церквей, по субботам здесь, в церкви Святого Патрика, по всей видимости, проходила детская служба. Даже после окончания богослужения дети с родителями оставались, собираясь небольшими группами и разговаривая, что позволяло Исайи осмотреться, не привлекая лишнего внимания.
Снаружи здание казалось довольно высоким, и внутри это только подтвердилось – по обеим сторонам вестибюля вверх вели лестницы. Исайя поднялся по левой. Она вела прямо на второй этаж молельного зала, без каких-либо дополнительных помещений.
Второй этаж оказался уже, чем он ожидал. Там стояли несколько рядов церковных скамей, но их было мало. К тому же из-за ступенчатого расположения мест создавалось впечатление, что этот уровень предназначен для хора. В подтверждение этому в углу стоял накрытый тканью орган и пюпитр – вероятно, для запевалы или дирижера.
Исайя сел в последний ряд. Благодаря ступеням впереди сидящий человек не смог бы загородить ему обзор, разве что если бы это был двухметровый гигант. Однако если в день мероприятия здесь будет хор, обычным прихожанам, возможно, даже не разрешат подняться на второй этаж.
"Надо спросить у Честера, бывает ли хор на будничных службах", – подумал он.
Исайя начал мысленно составлять список того, что еще нужно проверить.
Входы и выходы на обоих этажах одинаковые... Будут ли они ставить охрану в день мероприятия? Впрочем, в любой организации существует негласное правило: не устраивать разборки во время больших собраний. Вряд ли стоит ожидать нападения.
Если обеспечить путь отхода, это было бы отличное место для снайпера. До цели всего ничего. Даже если Честер и Седрик сядут в первый ряд, расстояние будет меньше ста ярдов. С такой дистанции можно стрелять стоя, без сошек, даже с закрытыми глазами – и все равно попасть. К тому же с обеих сторон были массивные колонны, за которыми можно спрятаться. В помещении не мешают ни ветер, ни дождь, ни какие-то другие погодные условия. В общем, если бы здесь не было людей и была возможность беспрепятственно уйти, любой мог бы зайти, выстрелить и уйти. Даже не обязательно снайпер.
Но вот в этом и проблема: люди и путь отхода. Гарантий никаких.
"Нет, это место не годится", – решил он.
Даже если речь о будничной службе, в такой крупной церкви наверняка будет много людей. И даже те, кто не участвует в богослужении, все равно могут находиться в вестибюле, как он видел раньше.
И главное – что-то было не так.
Даже ему не хотелось убивать кого-то в церкви. Кто-то мог сказать, что звучит странно из уст человека, убившего десятки талибов в их святилищах в Афганистане, но... все равно. Одно дело слушать, другое – стоять здесь и чувствовать это.
На первом этаже стало шумнее. Вскоре к алтарю подошла группа людей. Они не готовились к богослужению, скорее, это были священнослужители, которые перед каким-то важным делом решили собраться и помолиться.
Исайя смотрел на них, и его накрыли воспоминания. Вернее, они нахлынули, как только он вошел в молельный зал. Роскошный алтарь, огромный крест, арочные потолки, украшенные орнаментами, витражи в высоких окнах – все это будило в нем давно забытые картины.
Та религия, насколько он помнил, не была ортодоксальным протестантизмом. Они поклонялись тому же Богу Яхве, но их Библия имела собственную интерпретацию, их доктрина сильно отличалась от традиционного христианства, а еще они практиковали духовное общинное проживание. Но главное – они повседневно употребляли "манну". В соответствии с описанием из Книги Чисел, это были белые порошкообразные таблетки, мелкие, как иней, или гладкие, как жемчуг. А согласно Книге Исхода, манна напоминала ночную росу, так что ее кололи в жидком виде.
Секта была сумасшедшей, но их церковь выглядела совершенно нормально. То ли чтобы привлекать новых последователей, то ли еще по какой-то причине, но молельный зал был выполнен так же торжественно, как и в традиционных конфессиях. Если смотреть только снаружи, ни за что не догадаться, что это культ.
Вот почему ему всегда вспоминалось именно то место, когда он заходил в любую другую церковь. Потому что они ничем не отличались.
Католические соборы – тоже. С той разницей, что там над алтарем висело распятие. В детстве он его ненавидел. Пока не проходил эффект от наркотиков, он раз за разом видел в видениях, как истекающий кровью Иисус приближается к нему. Ему снились кошмары.
Именно поэтому он долго отказывался участвовать в мессах в приюте святого Иоанна Боско. Даже крещение не принял, хотя все другие дети его прошли.
Должно быть, перед Рождеством. Раз его обязали прийти, значит, это была первая адвентская неделя. Да, скорее всего, так. В католичестве считают, что в это время начинается новый год. Тогда один из монахов уговаривал его: раз наступает новый год, стоит попробовать начать все заново.
На той мессе он впервые увидел Брана в роли служки. В длинной белоснежной альбе, идущий за священником, он выглядел свято, благочестивее любого в том храме.
Сначала Исайя даже не знал, кто это. Просто подумал, что в таком облачении он похож на ангела – тех, кто, приняв облик человека, смешивается с толпой и передает слово Божье только одному избранному.
Он пытался рассмотреть лицо, но Бран был слишком далеко и все время смотрел вниз. Исайя – тогда еще ребенок – даже расстроился.
А потом, когда месса закончилась и священник проходил мимо него, Исайя заметил, как его спутник мельком поднял взгляд.
Понял, что тот ангел, от которого он не мог отвести глаз, был тем самым человеком, что недавно без раздумий забрал у него его "жуков".