Испачканные простыни. Глава 149
<предыдущая глава || следующая глава>
— Зато горячее мы все-таки съедим вместе, — Вонъиль невозмутимо встретил вернувшегося Тэхёна.
Тот же тон, ни единого вопроса — прямо как тогда, когда Тэхён возвращался за телефоном Хэгана.
Но разве Вонъиль мог быть по-настоящему спокоен?
Для фигуры его масштаба время — это деньги. Впервые в жизни он прилетел аж в Лос-Анджелес, чтобы столкнуться с такой беспрецедентной наглостью: посреди разговора спортсмен вдруг заявляет, что сыт по горло, и просто сбегает.
Тэхён, не пытаясь оправдаться, первым делом склонил голову. Это была уловка, чтобы избежать цепкого взгляда, направленного на его распухшую щеку.
— Мне стыдно, что вам пришлось проделать такой путь впустую. Прошу прощения за эту безобразную сцену.
Вместо ответа Вонъиль жестом пригласил его сесть. Тэхён повиновался. Официант деликатно убрал приборы с места Хэгана и подал еду для двоих. Они в молчании ели нежное мясо идеальной прожарки, к которому невозможно было придраться.
Каждый раз, когда Тэхён прожевывал мясо и на языке чувствовался сок, он вспоминал Хэгана. Нормально ли он добрался до дома? Вспоминал его выражение лица, похожее на лицо ребенка, внезапно осознавшего свою вину... Думал, сохранилось ли оно до сих пор, и всё в таком духе.
Мозг генерировал эти образы автоматически, помимо его воли. Сейчас Тэхёну следовало бы экстренно разрабатывать стратегию: как замять этот скандал и что делать дальше, но взять мысли под контроль не удавалось.
Ему казалось, что он был готов к последствиям, но когда он физически и эмоционально ощутил, как Хэган отталкивает его, в голове стало пусто. На место исчезнувшей надежды стремительно хлынули негативные эмоции, которые он все это время сознательно подавлял: сожаление, страх, сомнения...
Он был уверен, что для Хэгана лучше самому разорвать связи, чем оказаться брошенным. Узнай Хэган о том, что натворил Минсон, это выбило бы у него почву из-под ног. Игра бы посыпалась, режим полетел к чертям, и кто знает, возможно, повторился бы тот же спад, через который он прошел несколько лет назад. Тэхён хотел максимально смягчить удар.
Он хотел подарить Хэгану шанс встретиться с толковым агентом и самостоятельно спланировать свое будущее, пока Минсон поглощен предсвадебной суетой. Тэхён молился, чтобы Хэган сам, без чьего-либо принуждения, осознал, что вполне может обойтись в своей жизни без Минсона, и сам пришел к мысли о расставании с ним.
Конечно, на первых порах это вызвало бы психологическое отторжение. Но Тэхён надеялся, что их с Хэганом связь, выстроенная за это время, хоть немного смягчит удар. Надеялся, что Хэган поверит: у этого внезапного самоуправства были веские причины. Стоило Хэгану довериться, а уж с остальным Тэхён помог бы ему разобраться.
— Хочешь, чтобы мы больше никогда не виделись?
В тот момент, когда Хэган задал этот вопрос, Тэхёну показалось, что ему перекрыли кислород. Эта короткая фраза превратила все его многомесячные усилия в фарс. Чтобы защитить Хэгана любой ценой и не вызвать его ненависть, Тэхён выбрал самый сложный и извилистый путь решения проблемы. И в награду получил упрек — не потому ли он всё это затеял, что просто хочет избавиться от него? Это первое, что сказал Хэган, стоило ему узнать, что Тэхён полез к Минсону.
— Ему, кажется, двадцать пять, — неожиданно возобновил разговор Вонъиль.
Тэхён отложил нож и молча кивнул.
— Вспоминая своего сына в двадцать пять лет, мне кажется, что в этом возрасте человек — еще ребенок. Но, с другой стороны, возраст уже не детский. Да и в профессиональном спорте он варится не первый год. Пора бы уже научиться отличать тех, кто тянет наверх, от тех, кто тянет на дно.
— И это касается не только Чхон Хэгана.
Вонъиль не сводил с него пристального взгляда, словно специально устанавливая зрительный контакт. Тэхён уловил четкий посыл в его словах, но никак не отреагировал. Вонъиль не стал развивать эту мысль и вернулся к первоначальной теме.
— Среди агентов ходит шутка: приручить дикого зверя размером с дом проще, чем справиться со спортсменом. Думаешь, я не встречал парней с характером похуже, чем у Чхон Хэгана? У меня историй, от которых бы у директора Ли волосы встали дыбом, наберется на целый грузовик.
Скрестив руки на груди, Вонъиль посмотрел на Тэхёна поверх очков, сдвинутых на переносицу.
— Многие спортсмены теряются, оказавшись за границей. Начиная с физических данных и заканчивая отношением клуба — по сравнению с местными игроками они во многом оказываются в невыгодном положении. Если зацикливаться на этом, то и мастерство падает, и игра не идет... Это настолько банальные истории, что о них даже говорить скучно. Выживают только те, кто достаточно силен духом, чтобы преодолеть все это. И это не зависит ни от вида спорта, ни от опыта. Решает характер. Решает отношение. Если спросить таких игроков, в чем их секрет, девять из десяти ответят примерно одно и то же.
Эти слова должен был услышать Хэган.
Тэхён не понимал сам себя: как он может думать об этом даже в такой ситуации? С какого-то момента всё, что было связано с Хэганом, развивалось по одному и тому же сценарию: Тэхён прыгал в воду, чтобы спасти его, но лишь оказавшись по колено в бурлящем потоке, осознавал, что вместо спасения они теперь барахтаются оба.
— Они ищут проблему в себе и работают над ней. А не перекладывают вину на других или на обстоятельства.
— Как бы ни старался директор Ли выступить в роли посредника, если у самого спортсмена нет желания, все его усилия бесполезны. Даже если у него хватило таланта, чтобы добраться до Европы, с того момента, как он решит, что его предел — здесь, он никогда не прыгнет выше головы.
На этом Вонъиль закончил разговор о Хэгане. Остаток ужина прошел в полной тишине. Тэхён отвез Вонъиля в отель. Перед тем как выйти из машины, тот обернулся и сказал:
— Сегодняшний инцидент я забуду, только ради ваших стараний, директор Ли. Вы спланировали всё под расписание выставки моей дочери, оплатили билеты и номер. Но если действительно хотите поручить мне Чхон Хэгана, сначала проверьте его решимость. У меня нет ни малейшего желания тратить свое драгоценное время на помощь спортсмену, который не доверяет людям.
Вместо ответа Тэхён коротко, но твердо кивнул. Убедившись в зеркало заднего вида, что Вонъиль скрылся в здании, он тронулся с места. Он бесцельно ехал по улицам: за машиной впереди, то налево, то направо, пока не оказался на пустой улице, где и припарковался. Уткнувшись лицом в руль, Тэхён задышал — медленно и глубоко, как пациенты с гипервентиляцией, которые сперва надувают бумажный пакет, а затем сдувают его.
Словно пыль, оседающая после долгого урагана, на дно души опустился невысказанный осадок эмоций после ссоры с Хэганом.
Он вслух произнес фразу, которая никак не выходила у него из головы с того самого момента, как он ее услышал. Ему казалось, что если он произнесет ее своим голосом и услышит своими ушами, станет хоть немного легче. Но эффект оказался обратным: голос Хэгана зазвучал в голове еще отчетливее.
Покрасневшие глаза, пронзительный взгляд, устремленный прямо на него, напряженные скулы, упрямо сжатые губы. Хэган был серьезен. Он действительно больше не хотел видеть Тэхёна. Сердце Тэхёна сорвалось в пропасть.
Он знал, что нет ничего бессмысленнее, чем пытаться удержать того, кто твердо решил уйти, но все равно цеплялся за него. Все его внимание было сосредоточено на Хэгане, готовом вот-вот исчезнуть, поэтому он совершенно не чувствовал своего собственного тела. Даже в тот момент, когда рука Хэгана ударила его по лицу. Он испытал облегчение лишь тогда, когда Хэган, испугавшись собственного поступка, замер — и только в ту секунду Тэхён почувствовал боль в щеке.
Схватившись за щеку, он тогда подумал: «Оказывается, боль можно отложить на потом — когда человек, физически никак с тобой не связанный, становится настолько дорог, что перестаешь замечать собственную боль».
С неохотой подняв телефон, Тэхён увидел сообщение от Соры. В нём коротко сообщалось, что расписание конференции сдвинулось на три недели, а следом предлагался компромисс: если Тэхёну некомфортно встречаться вдвоем, они могут пересечься втроем вместе с Соён.
В памяти всплыл недавний разговор с матерью, состоявшийся незадолго до того, как Хэган выбежал из ресторана. Из-за разницы во времени они несколько дней не могли созвониться, поэтому Тэхёну пришлось выйти, хотя оставлять Хэгана наедине с Вонъилем ему совсем не хотелось.
— Мама, я сейчас не дома. Наберу, как вернусь. Часов в десять вас устроит?
Мисон, заметив, что Тэхён хочет поскорее закончить разговор, коротко перешла к делу:
— Твой дедушка интересуется, как у тебя на личном фронте.
Его родители долго сожалели о разрыве Тэхёна и Соры, но они были не из тех, кто стал бы устраивать неловкие совпадения и слепо навязывать свое мнение. Но если за этим стоял дед, Дончхиль, то всё вставало на свои места.
— Если мы с отцом не справимся, он, того и гляди, сам возьмется искать тебе пару. Ты же знаешь характер деда? Если так пойдет и дальше, через пару месяцев он тебе готовое семейное гнездышко подарит.
— ...Мама. Мы с Сорой расстались десять лет назад. С тех пор я ни разу...
— Знаю. Знаю, что вы не то что не виделись — даже не переписывались. И всё же, Тэхён, ты правда считаешь, что Сора тебе не пара? Она единственная девушка, с которой ты встречался достаточно долго, чтобы познакомить с семьей. К тому же, дедушка наверняка одобрил бы её кандидатуру.
— Честно говоря, каждый раз, когда я тащила тебя на очередные смотрины, на душе скребли кошки. Одно дело — подбирать идеальную партию по статусу и расчету, но разве сердцу прикажешь? Раз уж вы знакомы с детства и даже встречались, почему бы не попробовать снова? Мать Соры, похоже, думает так же. Ты же знаешь, как они над ней трясутся. Она сама призналась, что после тебя Сора ни с кем серьезно не встречалась, да и никто из парней не дотягивал до их стандартов.
Примерно в тот момент, когда Тэхён с трудом подбирал ответ, Хэган вылетел из дверей ресторана. Мисон не стала выговаривать сыну за то, что он тогда так резко сбросил звонок и не перезвонил. Но в конце своего сообщения она всё же еще раз упомянула Сору и посоветовала хорошенько подумать.
Тэхён со вздохом поднял голову. В углу зеркала заднего вида, которое он опустил по дороге в ресторан, чтобы лучше видеть лицо Хэгана, отразилось его собственное лицо. Тэхён поправил зеркало. Достал из бардачка аптечку и налепил на щеку пластырь. А затем напечатал Соре согласие на встречу.