Испачканные простыни. Глава 150
<предыдущая глава || следующая глава>
Хэган, которого он не видел две недели, едва услышав этот вопрос, обернулся к Тэхёну, сидевшему за рулем. Он смотрел на него долго и очень пристально, что было совсем не в его характере — обычно он первым отворачивался, стоило их взглядам встретиться. Словно пытался разгадать истинные намерения Тэхёна. На этот раз Тэхён первым отвел взгляд. После секундной заминки Хэган пробормотал в ответ:
— Выглядели занятым. Очень, — Хэган замялся не без причины: в этих словах сквозила явная обида.
Тэхён понимал, почему Хэгану так показалось. Последние две недели он не появлялся. Хотя мог бы встретиться с ним в любой момент. Достаточно было спуститься в тренировочный зал на цокольном этаже или просто постучать в соседнюю дверь — и они увидятся, но намеренно этого не делал. Не звонил, не писал и не пытался узнавать о нем новости.
Из его жизни исчез только Хэган, а будни разом стали до крайности однообразными. Отвлекающий фактор пропал, и продуктивность возросла. Вернувшись к безопасному и размеренному ритму, Тэхён одно за другим переделал все отложенные дела.
Пусть он и строил из себя праздного бездельника, но лишь по собственным меркам — меркам человека, привыкшего работать там, где счет идет на секунды. На самом деле сейчас он тоже не сидел сложа руки — незавершенных дел у него накопилось прилично.
Он был ключевой фигурой в трех клубах, не говоря уже о еженедельном волонтерстве в клинике. Со всеми этими местами нужно было попрощаться. Даже если они больше не увидятся, неизвестно, как еще пересекутся их пути, поэтому дела следовало привести в полный порядок.
[Отец: Я поручил секретарю Киму отправить тебе письмо. Проверь.]
Словно желая проверить, насколько искренне намерение Тэхёна унаследовать компанию, Джэха поручил сыну провести встречи с американскими производителями медоборудования. В списке значилось более пяти компаний. Нужно было встретиться с поставщиками, связаться с менеджерами в Корее, а при необходимости — лично заключить контракты.
Сейчас начало июля, а возвращение на родину запланировано на сентябрь, так что оставалось всего два месяца. График до отъезда в Корею был очень плотным.
Когда тело занято, мысли отступают. Двигаясь на автомате, Тэхён изо всех сил старался не оставлять себе ни секунды свободного времени. Потому что стоило лишь немного ослабить бдительность, как мысли возвращались к Хэгану. А это не только не помогало в работе, но с какого-то момента стало приносить невыносимую боль.
— Я знаю, что хён — так себе менеджер. Он не самый умный, иногда доводит до белого каления своим дурацким упрямством... Я и сам всё это прекрасно понимаю.
— Но если бы не он... я бы точно не дожил до сегодняшнего дня.
Не случись этой ситуации, Хэган бы вряд ли заговорил об этом. Все потому, что его беспокоила ссадина на щеке Тэхёна, и он не мог отказаться ни от Минсона, ни от Тэхёна.
Но как же это странно. В тот момент, когда Тэхён осознал, насколько близким человеком он стал для Хэгана, он также понял, что никогда в жизни не сможет превзойти Минсона.
Работая в больнице — на грани между жизнью и смертью, — Тэхён часто слышал слово «спаситель». Тот, кто вытащил с того света. Кто заставил жить дальше. Тэхён видел лица людей, произносивших эти слова, поэтому не мог не понять: в ту секунду Хэган был абсолютно искренен.
— Я посмотрел счета, что хён ведет от моего имени, и эти... ну, как их там... ежемесячные пожертвования в приют, расходы на жизнь... Короче, всё сходится. Деньги лежат так, как мы и договаривались. После того случая с мошенничеством хён ведет строгий учет. Даже банковские выписки делает специально. Говорит, всё нужно документировать, чтобы ничего не забыть.
Поэтому, пока Хэган выдавал эти до наивности чистые откровения, Тэхён не мог произнести ни слова.
«Ежемесячные пожертвования в приют невозможны. Он давно закрыт», — эти слова таяли под языком, застревали в горле, вызывая тошноту.
За всю свою жизнь он ни разу не чувствовал себя в таком безвыходном положении. Интуиция подсказывала, что это не просто трудноразрешимая проблема — он вообще никогда не сможет к ней подступиться.
Если для того, чтобы услышать, почему Минсон так дорог Хэгану, пришлось поссориться с ним в тот день и получить ссадину на лице... то ради кого вообще Тэхён всё это делает? Если в жизни Хэгана он значит ровно столько же, сколько человек, который его разрушает.
Благодаря врожденным данным Тэхён достигал целей меньшими усилиями, чем другие, но он тоже старался. Порой загонял себя так, как никто и представить не мог. Но пришло время признать: есть вещи, которые не получить никаким трудом. И это — Хэган.
— ...А, да. Накопилось много дел, с которыми нужно было разобраться, поэтому был занят, — легко ответил Тэхён, не отрывая взгляда от лобового стекла.
Тем самым он низвел до уровня простого обмена любезностями вопрос, в котором крылась целая буря невысказанного любопытства: почему он был так занят, почему, в отличие от обычного, даже не показывался, и почему совсем не звонил.
Понял Хэган его замысел или нет, но расспрашивать больше не стал.
В повисшей неловкой тишине машина выехала на шоссе. Сверяясь с навигатором, Тэхён мельком взглянул на Хэгана — тот неотрывно смотрел в окно. Оперев руку о раму окна и подперев подбородок, он позволял мелькающим пейзажам растворяться, не задерживаясь во взгляде. С таким выражением лица обычно сидят люди, прекрасно понимающие, что впереди долгий путь.
Внезапно Тэхёну стало интересно, почему Хэган принял его предложение, когда он без всякого повода написал ему спустя две недели. Вилла в часе езды, приглашение на два дня и три ночи. Тэхён отправил сообщение, вспомнив, что на этой неделе выпадает первый в сезоне отпуск, предоставленный «LA Flash», но особых иллюзий не питал. То, что Хэган так легко согласился, стало для него настоящим сюрпризом.
Этот дом одолжил ему один пожилой профессор. На каком-то приеме Тэхён вовремя распознал у его жены симптомы инсульта и посоветовал немедленно обратиться к врачу; с тех пор при каждой встрече профессор не уставал благодарить его, повторяя, что находится в неоплатном долгу. По его словам, когда он писал научные статьи или книги, бывало, специально запирался там на несколько месяцев, не показываясь на людях. Именно эта уединенность, глубоко в горах, и привлекала Тэхёна. Там они с Хэганом смогут побыть абсолютно одни.
…И кто знает, возможно, это их последний шанс остаться наедине.
Желая разрядить обстановку, Тэхён коротко откашлялся. Хэган повернулся от окна быстрее, чем ожидалось, и Тэхён слегка опешил, но, сделав вид, что ничего не произошло, непринужденно улыбнулся.
— Дом, в который мы сейчас едем... Он передается по наследству уже три поколения. Здание довольно старое, и поскольку, кроме необходимого ремонта, его особо не переделывали, профессор говорил, что там можно почувствовать себя как на экскурсии в старинном семейном особняке. Там даже камин есть. Говорят, дрова для него тоже придется колоть самим.
— …Прямо самому рубить топором?
На самом деле, профессор предупредил, что недавно нанял людей убраться в доме, и даже рассказал, где лежат уже наколотые дрова. Включая и то, как хитро замаскирован сарай на заднем дворе, чтобы дикие животные не добрались до запасов провизии.
Но увидев на лице Хэгана растерянность и удивление человека, которому предстоит нечто совершенно новое, Тэхён передумал раскрывать карты. К тому же, это была отличная тема для разговора, чтобы немного смягчить атмосферу, натянутую из-за недавних событий. Спрятав в уголках губ лукавую усмешку, Тэхён нарочито дразняще спросил:
— А что? Даже вам страшно махать топором?
Удар по самолюбию и жажде соперничества — это всегда стопроцентный способ выудить реакцию у молодого спортсмена. Вот и на этот раз Хэган тут же нахмурился и предсказуемо вспылил.
— Чего тут бояться. Просто раньше не приходилось, а как возьмусь — быстро освоюсь.
— Вот и славно. Благодаря вам, Хэган, мерзнуть нам не придется. Говорят, хоть сейчас и лето, ночи здесь холодные.
Как только он произнес эти слова, в которых шутка смешалась с правдой, машина свернула на ухабистую грунтовую дорогу. Место было настолько глухим, что на узкой колее, где едва ли разъехались бы два автомобиля, они были совершенно одни, а экран навигатора показывал еще двадцать три минуты до цели.
Оказалось, это еще большая глушь, чем я думал. Хорошо, что на всякий случай взял побольше продуктов.
Дождь, который на шоссе лишь легко барабанил по лобовому стеклу, внезапно превратился в ливень. Тяжелые капли с гулким шумом обрушивались на стекло целыми потоками, размывая обзор, который то и дело прояснялся благодаря мерно работающим дворникам.
В утреннем прогнозе не было ни слова о таком ливне. Может, это вода, скопившаяся на ветвях со вчерашнего дня?
Удерживая руль правой рукой, Тэхён высунул левую в приоткрытое окно. В нос тут же ударил густой, усиленный влагой аромат леса, а по пальцам хлестнули крупные, тяжелые капли.
Он поспешно убрал руку. Не вытирая влажных пальцев, Тэхён чуть сильнее надавил на педаль газа. Нужно успеть добраться до того, как землю окончательно развезет и колеса начнут буксовать в грязи. Машина уверенно продвигалась вперед, продираясь сквозь хлещущие по окнам высокие травы и ветви деревьев, с угрожающим скрежетом царапающие крышу. Из-за глубоких рытвин кузов то и дело сильно кренило.
А ведь Хэгану сейчас может быть не по себе... Учитывая его травму после той аварии.
— Хэган. Вот сейчас проедем этот участок и...
Внезапный приступ беспокойства заставил его повернуть голову к пассажирскому сиденью, но он тут же осекся. Неизвестно как долго, но Хэган безотрывно смотрел на него. Судя по всему, довольно давно. Потому что, стоило их взглядам пересечься, он тут же заговорил — так, будто только и ждал этого момента.
На мгновение Тэхён просто забыл, как говорить. Во-первых, он был поражен тем, насколько невозмутимым выглядел Хэган. А во-вторых, было как-то непривычно осознавать, что тот подавил свой инстинктивный страх, чтобы сосредоточиться на его, Тэхёна, самочувствии. Поскольку пауза затянулась, лицо Хэгана приняло недовольно-надутое выражение, но он не отступил, тихо проворчав:
— Вы постоянно кашляете. Меня это напрягает.
Ему казалось, что он кашлянул всего пару раз, да и то в конце попытался замаскировать это под обычное прочищение горла, надеясь, что Хэган ничего не заметит. Тэхён часто моргнул и снова перевел взгляд на дорогу.
— А... я простудился на прошлой неделе, но уже почти выздоровел. Все в порядке.
Только после этого тяжелый взгляд Хэгана медленно отпустил его. Тэхён не знал почему, но почувствовал явное облегчение от того, что расспросы прекратились. Ведь иначе он и сам невольно начал бы задаваться вопросом, с чего вдруг Хэган проявляет к нему такую заботу.
К счастью, они успели добраться до дома прежде, чем машина намертво увязла в грязи. Двухэтажный бревенчатый коттедж удивительно гармонично вписывался в окружающий пейзаж. Создавалось впечатление, будто он вырос из земли прямо так — вместе с окружающими его травами и деревьями.
Тем временем ливень разошелся не на шутку. Тэхёну и Хэгану пришлось изрядно побегать, перетаскивая вещи из машины в дом под проливным дождем. И хотя, по словам профессора, здесь убирались всего пару дней назад, в комнатах стоял тот специфический спертый воздух, который безошибочно выдает долго пустовавшее помещение. Каждые три шага половицы жалобно скрипели, а в некоторых местах одиноко торчали голые лампочки без абажуров. То ли из-за разбушевавшейся снаружи стихии, то ли по какой-то другой причине, но в доме царил такой мрачный холод, что впору было забыть, что на дворе лето.
Однако дом был по-настоящему уютным. Становилось понятно, почему пожилой профессор так настойчиво рекомендовал Тэхёну это место как идеальное укрытие от повседневной суеты. Игрушки и настольные игры, явно принадлежавшие не самому профессору, а его детям или внукам, стопки книг, россыпи CD-дисков… На каждом шагу попадались мелочи, красноречиво свидетельствующие о том, что этот дом когда-то служил для кого-то теплым семейным гнездом.
Видимо, Хэган проникся схожими чувствами. Остановившись у старого камина, он расслабленным, совершенно лишенным привычной настороженности жестом вертел в руках маленькую, размером с большой палец, фигурку Супермена.
Быстро забив холодильник продуктами, Тэхён вернулся в гостиную и предложил Хэгану пойти в душ первым. Пока они таскали вещи, промокли до нитки, так что переодеться в сухое было первоочередной задачей. Хэган на мгновение замялся, но, окинув взглядом свой жалкий промокший вид, молча кивнул. Тэхён показал ему ванную на первом этаже, дождался, пока тот возьмет сменную одежду, и, подхватив свои вещи, поднялся наверх.
Поставив сумку и проверив телефон, он увидел пропущенный от дворецкого Чхве. Прошлой ночью Тэхён предупредил его, что на выходных будет недоступен. Дворецкий Чхве не из тех, кто забывает подобные указания. Значит, дело было настолько важным, что он решил позвонить.
Идеально заправленные, белоснежные простыни — видимо, постеленные специально для гостей — напоминали белье в хорошем отеле. Тэхён присел на длинную банкетку в изножье кровати.
— Прошу прощения. Знаю, что вы уехали за город, но появилось дело, о котором я счел нужным доложить вам немедленно.
Откинув назад влажную челку, Тэхён перевел взгляд на вещи, оставленные у двери. Его дорожная сумка и сумка Хэгана стояли бок о бок. Сумка Хэгана так и осталась расстегнутой с тех пор, как он достал из нее сменную одежду. Тэхён рассеянно уставился на вещи, видневшиеся сквозь приоткрытую молнию.
— Я получил новую информацию касательно приюта, о котором вы спрашивали.
Из-за резкой манеры речи и вспыльчивого характера многие судят о нем превратно, но Хэган на удивление любит порядок. Впрочем, точнее будет сказать, что он берет с собой лишь самый необходимый минимум вещей, так что и наводить порядок особо не в чем. Глядя на футболки и брюки, сложенные ровными стопками, Тэхён вдруг заметил, что стенка сумки странно выпирает под неестественным углом.
— По всей стране зарегистрировано восемнадцать предприятий под названием «Сонён». Если исключить детские сады, салоны красоты и канцелярские магазины — словом, всё, где сфера деятельности понятна из одного лишь названия, — останется три компании. Ни в одной из них руководителем не значится человек по фамилии Чан. Однако...
Подумав про себя, что там вряд ли окажется что-то особенное, Тэхён, словно завороженный, всё же подошел к сумке Хэгана. Просто чтобы посмотреть, что это за вещь, которая так топорщит ткань среди его скромных пожитков.
Рука нащупала твердый угловатый предмет и вытащила его наружу. Тэхён оцепенело уставился на вещь, которую явно видел не впервые в своей жизни.
— Сегодня, просматривая документы на Чан Минчоля, я кое-что обнаружил. Имя его супруги совпадает с именем генерального директора одной из этих трех компаний.
Это был пазл. Предмет, который он никак не ожидал найти в вещах Хэгана.
Он тогда задал этот вопрос, потому что Хэган остановился и долго разглядывал коробку. Вопрос был самым обычным, но Хэган отчего-то растерялся. Словно впервые в жизни представил, как собирает пазл. Тэхён навсегда запомнил этот момент: ему стало жутко интересно, о чем же таком думал Хэган, когда рассеянно почесывал лоб, будучи не в силах оторвать взгляд от постановочного семейного фото на коробке.
— Не знаю. Наверное… чтобы провести с кем-то время?
— Собираешь пазл, разговариваешь… Или даже молчишь, но всё равно находишься рядом с человеком.
Хэган пялился на коробку так, словно хотел прожечь в ней дыру, но так и не решился протянуть руку, поэтому Тэхён спросил за него:
Вздрогнув от неожиданности, Хэган ударил Тэхёна по руке, потянувшейся за пазлом.
— Я проверил: компания была зарегистрирована два года назад, и в ней указано сразу несколько видов деятельности, что вызывает подозрения. Прикажете проверить, чем они занимаются на самом деле?
Слова дворецкого вырвали Тэхёна из оцепенения, и он резко встал, словно в трансе. Не обращая внимания на стук телефона, который он нарочно выронил и оставил валяться на полу, Тэхён спустился вниз. Хэгана в ванной на первом этаже не было. Сменная одежда, которую он взял с собой чуть ранее, была аккуратно сложена на подлокотнике дивана.
Тэхён огляделся по сторонам в поисках человека, который испарился в мгновение ока. Из-за путаницы в мыслях он лишь секундой позже заметил, что окно на кухне распахнуто — только тогда, когда сквозь яростный шум дождя до него донесся странный, глухой стук.
Странно, но чем сильнее росло желание увидеть его, тем тяжелее становились шаги, словно ноги налились свинцом. Тэхён едва волочил их, а оказавшись перед дверью, резко остановился, словно человек, предчувствующий нечто неотвратимое. Ему потребовалось время, чтобы собраться с духом, прежде чем протянуть руку, нащупать сухую текстуру дерева, взяться за ручку и открыть дверь.
Собраться с духом, чтобы признать: выбора у него больше нет.
Дверь распахнулась. Тэхён пошел на звук. Игнорируя хлынувший поток, который всего за три шага размыл всё перед глазами, он упрямо шагал вперед. Звук колющихся дров становился всё громче, заглушая шум ливня и подтверждая, что он идет в правильном направлении. И когда Тэхён вышел на задний двор, его взгляд тут же выхватил того, кого он так отчаянно искал.
Под проливным дождем мужчина в черном дождевике рубил дрова. Он ставил массивные поленья на колоду, уже испещренную следами от ударов, и заносил топор без малейшего колебания.
Удар, еще удар. От этой сокрушительной силы дерево, несмотря на некоторую неуклюжесть движений, не выдерживало и с треском разлеталось на части. Мужчина на мгновение заминался, высвобождая лезвие из древесины, но, едва освободив его, тут же хватался за следующее полено, точно заправский дровосек.
Струи дождя, из-за которых было трудно даже открыть глаза, нещадно хлестали по плечам. То ли от холода, то ли оттого, что подхваченная на прошлой неделе простуда так и не прошла... Дрожь, зародившаяся в пальцах, поползла по всему телу, окончательно подчиняя его себе.
Не в силах совладать с этой дрожью, Тэхён судорожно выдохнул:
Хэган, до этого безмолвно махавший топором сквозь оглушительную стену дождя, впервые замер. Он постоял мгновение, словно не веря собственным ушам, а затем медленно повернулся к Тэхёну.
Они смотрели друг на друга так, словно их застигли на месте преступления, там, где они ни за что не должны были встретиться.
Хэган заговорил первым. Он взглянул на небо, извергающее потоки воды, словно в нем пробило брешь, а затем перевел взгляд на Тэхёна, стоящего без какого-либо дождевика. На лице Хэгана отразилось явное замешательство.
Точно так же он реагировал на глупые шутки Тэхёна — вскидывал брови и хмурил переносицу. Несмотря на ливень, размывающий всё перед глазами, Тэхён отчетливо видел каждую черточку его лица. Губы Хэгана шевелились, но слова поглощал шум падающей воды. И все же Тэхён сумел прочесть их по губам:
«Я сам со всем разберусь, вернись в дом».
Поняв, что Тэхён его не слышит, сколько ни говори, Хэган в конце концов топнул ногой и яростно закричал. Было видно, как капли, скопившиеся на краю капюшона, сорвались и потекли по его подбородку.
— Ты что, с ума сошел?! Опять заболеть хочешь?!
Дождь лил на них одинаково. И он, и Хэган промокли до ниточки.
Но Хэган будто не замечал этого, упрямо сжимая в руке топор. Он явно вознамерился сперва прогнать Тэхёна обратно в тепло, а затем продолжить свою работу.
И тогда Тэхён пошел вперед. Прямо к нему. Хэган, который еще мгновение назад был вне себя от возмущения и кричал, чтобы тот вернулся в дом, теперь смотрел на приближающегося Тэхёна с полным недоумением. Словно проверяя, как далеко тот зайдет.
Но когда Тэхён подошел вплотную и остановился прямо перед ним, лицо Хэгана исказилось. Глядя на Тэхёна, промокшего от макушки до пят, он замер в полном смятении, словно застигнутый врасплох, а затем сильно прикусил нижнюю губу, посиневшую от холода.
Глядя на это лицо, Тэхён признался в своих чувствах.
Когда я сбежал от дедушки и родственников и заперся в том деревянном доме. Когда во время прогулки на моих глазах упал мой младший брат. Когда я убедился, что брат без проблем плавает даже с больным сердцем, я возвращался домой и не спал ночами, наверстывая учебу. Каждый раз, когда я без конца сомневался в себе и истязал себя, пытаясь доказать, что одарен так, как от меня ждут, и отчаянно боясь выдать правду — что все эти достижения не дались мне просто так, что ради них мне приходилось перебирать ногами под водой, скрывая усилия от чужих глаз.
В такие моменты я на самом деле... Я...
С каждым выдохом в горло врывалась смесь дождя и воздуха. Тэхён хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
Мне так хотелось излить кому-то душу. Но рядом не было никого. Никого, кто одним лишь своим существованием доказал бы: ради него стоит отречься от себя, стоит слепой преданности. Никого, ради кого я мог бы признать это и поставить на карту всю свою жизнь.
Я как-то рассказывал тебе. О том дождливом дне в старшей школе, когда пошел на концерт одного пианиста. Когда он начал играть «Andante spianato et grande polonaise brillante» Шопена, зал был уже наполовину пуст, и зрители продолжали уходить прямо посреди выступления. Я сидел в самом конце, откуда было видно и уходящих, и пианиста, и думал: «Возможно, так и выглядит жизнь».
Тех, кто остается до конца на представлении под названием «жизнь», совсем немного. Но главный герой не остановится, даже если кто-то из зрителей покинет зал. И потому шоу продолжается до тех пор, пока ты сам не оборвешь его. К счастью, я был великолепным исполнителем. Даже когда у меня дрожали руки, я играл так, чтобы публика ничего не заметила.
Такой и была моя жизнь. Меня никогда не интересовало, что происходит за пределами сцены, а на чужие выступления я заглядывал лишь для того, чтобы дождаться антракта и пойти дальше.
Именно поэтому мне было так трудно понять себя — того, кто сейчас ведет себя так, словно забыл о том, что на твоем концерте тоже есть выход. Я ведь собирался посидеть в последнем ряду, немного посмотреть и уйти. Как так вышло, что я вдруг оказался в первом ряду и смотрю матч под названием «твоя жизнь» вплоть до второго тайма?
Чем ближе я подходил, тем уже становился обзор. Приходилось сильно закидывать голову, чтобы просто увидеть тебя. Эта нелепая, непривычная поза, в которой я никогда прежде не оказывался, казалась мне чужой. Как и тот факт, что человеком, заставившим меня так выгнуться, стал именно ты — тот, с кем у меня нет ничего общего, кто родился и вырос в совершенно ином мире.
Как же меня занесло так далеко? Теперь я превратился в пленника, который не сможет покинуть это место, пока твое представление не окончится. И неважно, хлынет ли исторический ливень, обрушится ли на голову внезапный град или ты сам решишь бросить всё на полпути.
Я буду смотреть на твое представление, на твою игру, на твою жизнь… на всё это с самого близкого расстояния. Даже если ради этого мне придется поставить на паузу собственное шоу.
Почему? Разве здесь нужны причины? Ведь я и так уже стал тем, кто готов сломаться от одного лишь проявления твоей мимолетной заботы.
Все привыкли приукрашивать и поднимать шум вокруг любви, но на самом деле она приходит в самые неприглядные моменты. Когда ты слаб настолько, что не хочется показываться никому на глаза. Но при этом стоишь перед человеком, которому эту слабость доверить совсем не страшно.
Тэхён отчаянным движением подался к Хэгану. К Хэгану, который по-прежнему стоял с топором в левой руке и ошеломленно смотрел на него. Тэхён взял Хэгана за лицо и прижался к его губам.
Вода, стекавшая по переносице, скатилась на их губы.
Только идиот решится внезапно поцеловать человека с топором в руках. В буквальном смысле — у него в руках топор. Тэхён подумал, что у него не будет никаких претензий, если Хэган сейчас разрубит его пополам. Он представлял, как его голова раскалывается, из нее хлещет кровь, но он все равно не выпускает лицо Хэгана из рук и продолжает говорить.
Это был ты, Хэган-а. Вот почему.
Но Хэган, как и всегда, повел себя совсем не так, как он себе представлял.
Это ругательство почему-то прозвучало как всхлип. С глухим стуком топор выпал из рук Хэгана, и их тела сблизились. Ощущение соприкосновения мокрого дождевика и мокрой рубашки пробирало до костей. Освободившейся рукой Хэган сбросил с себя капюшон, а затем приоткрыл губы.
Хэган подался вперед, и прерывистое дыхание хлынуло Тэхёну прямо в рот. Словно доказывая, что всё это время Тэхён лишь притворялся, что дышит. Словно Хэган понял: Тэхёну нужен был воздух. Нужна была жизненная сила. Нужна была причина, чтобы жить.
Тэхён никуда не уходил. Любовь, что так долго блуждала, сама нашла к нему дорогу. Медленно (Andante), но в то же время стремительно и нетерпеливо (Presto).