Жуки в янтаре. Глава 87
"Может, он не понял, что я сказал? Хотя это было маловероятно," – подумал Исайя и всё же постарался объяснить спокойно:
– Я не убью тебя. Независимо от того, чей это приказ, ты останешься жив. Я решил так ещё до того, как ты пришел ко мне домой с шампанским.
– Как? – только тогда Бран заговорил. – Ты ведь не собираешься уходить из WD, так каким образом собираешься ослушаться приказа?
– Это уже моё дело. Не суйся, – Исайя резко пресёк разговор, но Бран был не из тех, кто просто так замолчит.
– Значит, если ты не собираешься подрывать себя, то твой план – просто сделать вид, что миссия провалена, и вернуться назад.
Глядя на мужчину, который с явным интересом говорил, даже закинув ногу на ногу, Исайя вдруг задумался – а не совершил ли он ошибку? Но отступать было поздно. Лучше сказать Брану сейчас, чем позволить ситуации запутаться ещё сильнее.
– Конечно, WD сделает вид, что ничего не заметили. Не могут же они избавиться от такого ценного кадра, как я, только из-за одного провала. Но вместо этого они начнут загонять меня ещё сильнее.
На этих словах Бран сделал глоток портвейна. Когда их взгляды снова встретились, его глаза казались темнее обычного.
– Ты хоть понимаешь, что это значит? – сказал он. – Это значит, что всю оставшуюся жизнь ты будешь убивать людей. Ты будешь спать с пистолетом под подушкой, опасаясь нападения.
– Я и так так жил. Разницы никакой, – Исайя поднял со стола чашку с чаем.
– Логично, – Бран усмехнулся, ставя бокал на стол. – Ладно, тогда скажи мне вот что.
Исайя сделал вид, что не слышит, и неторопливо пил чай, стараясь затянуть момент. Он допил последний глоток, поставил чашку на место – и тут же услышал вопрос.
– Как ты думал, какую реакцию я на это выдам?
Неожиданный вопрос. Он даже не задумывался об этом.
Исайя моргнул, растерянно глядя на Брана, а тот, опершись локтями о колени, подался вперед.
– Видимо, ты не подумал об этом. Тогда позволь изменить вопрос. А что потом, после того, как ты притворишься, что не справился с заданием, спасёшь меня и вернёшься в WD? Как ты думаешь, что со мной будет? Думаешь, я просто скажу: "О, благодаря этому парню всё разрешилось легко!" и на этом всё? Думаешь, я стану боссом семьи Каллиши, как и хотел, и мне будет всё равно, что будет дальше? Думаешь, мне будет плевать на то, что с тобой станет, и я просто буду жить своей жизнью, занимаясь своими делами?
Расстояние между ними сократилось, и теперь Исайя мог отчетливо видеть выражение его лица. Особенно глаза. Золотые радужки, ещё недавно потемневшие, теперь, казалось, вобрали в себя весь свет от пламени плиты. Из-за этого две точки на радужке стали заметнее, чем когда-либо.
– Исайя? – мягко поторопил Бран.
Исайя, глядя в его глаза, где будто шевелились жучки, ответил:
– В конце концов, для тебя я всегда был тем, о ком ты просто забывал. Так что можешь продолжать в том же духе.
Исайя не смог сразу ответить. Потому что для него это было само собой разумеющимся, и он никогда не задумывался об этом всерьёз.
Наоборот, похоже, Бран быстрее догадался о причине. Он посмотрел на Исайю с хитрой улыбкой, затем поднялся, бросив многозначительную фразу:
– Смирение – добродетель верующего.
Он почти выхватил из рук Исайи пустую чайную чашку и направился к кухонному шкафу. Наполнив электрический чайник водой и нажав кнопку, сказал:
– В целом, так действительно логичнее. Я однажды спас тебя, ты однажды спасёшь меня. Чистый расчёт, никто не в накладе.
Воды было немного, и после того, как она закипела, чайник автоматически отключился, Бран залил кипятком чайный пакетик, заранее положенный в чашку, и спросил:
– После этого тебе станет легче? Ты вернёшь долг и, освободившись от груза, спокойно уйдёшь?
Сквозь запах влажной земли и свежего ночного воздуха проступил яркий аромат лимона. Проглотив набежавшую слюну, Исайя переварил слова Брана. Спасу ли я его… и станет ли мне легче? Если долг будет возвращён… смогу ли я наконец забыть его с лёгким сердцем?
– Ну что? – Бран протянул ему чашку. Но Исайя смотрел не на неё, а прямо в его лицо.
– Ты хочешь, чтобы я ответил честно?
На лице Брана не отразилось удивления – будто он заранее знал. Тогда и скрывать дальше смысла не было. Исайя взял чашку и спокойно добавил:
– Думаю, я всю жизнь буду думать о тебе, Бран.
– Не знаю. Это просто… привычка, – выразить иначе не получилось. – Я бы и сам хотел забыть. Но, наверное, не смогу.
– Да, – Исайя кивнул. – После того как ты ушёл из приюта, я думал о тебе каждый день. Не то чтобы двадцать четыре часа в сутки, но… так или иначе, каждый день. Я даже не осознавал, что мне стоит прекратить. Потому что для меня это было естественно. У меня не было причин не думать о тебе.
– Всё-таки детство в секте даёт о себе знать. Настоящий фанатик.
Ядовитый тон не задел Исайю. Наоборот, впервые за долгое время он почувствовал, что наконец понял себя. Эту слепую преданность, которую сам не мог объяснить. "А, так вот оно что", – подумал он, принимая это как данность.
– Возможно, – он послушно кивнул. – Для меня это, наверное, самая обычная форма любви.
– Любовь? – Бран тут же спросил – и сам же ответил: – Нет, это не любовь. Это поклонение.
Это немного задело. Даже слово "любовь" оказалось под запретом. Хотя, по правде говоря, Исайя и сам не был уверен. Где грань между любовью и поклонением? Если он желает Брана, если занимается сексом с теми, кто похож на него, шепча его имя… Это любовь? Или просто поклонение, в котором замешано желание?
Как бы то ни было, Исайя не собирался объяснять это Брану. Это касалось только его чувств. Брана это не касалось.
– Ну, раз уж ты готов пожертвовать собой ради меня, отговаривать не стану.
Бран взял со стола бокал с портвейном.
– Но запомни одно. Ты уже однажды предал Честера. Даже если он дурак, он понимает: если предал раз, предашь и во второй.
– Да, в последнее время он только об этом и говорит.
– Ну вот. Так что в тот день тебе стоит прикрывать спину, – сказано было будто в шутку, но в выражении Брана не было ни капли легкомыслия. Похоже, он что-то знал.
– Так и сделаю, – коротко ответил Исайя.
– Это значит, что за тобой поставят другого снайпера.
Бран замер, не доведя бокал до губ. В этот миг он ощутил взгляд, который пронзал его насквозь.
– В любой момент могу умереть, вот оно как.
Теперь, наконец, Бран кивнул, будто осознав сказанное. Затем он поднял бокал в воздух и произнёс:
– Отлично. Тогда этот тост – за мученика, – с этими словами он одним глотком допил остатки портвейна и резко поставил бокал на стол.
Исайя не понимал, почему Бран так злится. Разве не об этом была вся сделка? Разве не к такому итогу они шли? Но если сказать это вслух, Бран только ещё больше разозлится. Это Исайя прекрасно чувствовал.
Продолжать разговор дальше не имело смысла. Атмосфера явно не становилась лучше. Исайя встал.
Он скинул с себя накинутый плед и схватил со стула брюки. Они всё ещё были слегка влажными, как и говорил Бран, но вполне носибельными.
Повернувшись, чтобы надеть их, он неожиданно почувствовал, как Бран схватил его за плечо. Исайя обернулся… и в тот же миг его кровь застыла.
Как можно было описать его взгляд? Там смешались удивление, радость и горечь. Точно так же, как если бы он встретил любимого человека, которого считал мёртвым.
Его пальцы осторожно коснулись кожи, пробежались по едва заметному, наполовину стёршемуся рисунку хны. В этом движении было столько нежности, что оно почти причиняло боль.
Исайя впервые за всё это время по-настоящему возненавидел Бранa.
Он резко отдёрнул руку, так сильно, что чуть не потерял равновесие. Но успел отступить, прежде чем Бран смог его снова схватить. Ему было невыносимо, что тот видит его спину.
– Ты всегда любил такие ребяческие игры? – специально смотря Брану в глаза, Исайя надел брюки, не скрывая насмешки в голосе. – Или просто подстроился под уровень девятнадцатилетнего? Уж чего только не натворил за эти пять дней.
Бран, скрестив руки, повторил его слова, будто пробуя их на вкус. Затем вдруг усмехнулся и, покачав головой, посмотрел прямо на него.
– Ты прав. Временная тату… Для тех, кому за тридцать, это и правда довольно глупо. Проще уж влезть в пустой дом и украсть оттуда книгу, не так ли?
Исайя замер. Он не ожидал такого ответа. Лицо моментально запылало.