Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 186. Моря нет (27)
Если бы она отказалась, я бы приказал доставить её силой, но Ли Юна охотно откликнулась на мой зов. Вскоре после того, как Генри вызвал её, она приехала прямо в особняк. Пока я спускался на первый этаж, оставив спящего хёна наверху, в голове эхом отдавались мои собственные слова:
Это были слова, брошенные в порыве гнева. В тот день мне было не до Ли Юны. Я даже не спросил, как она выбралась из моего дома. По правде говоря, у меня и мысли не было с ней связываться.
И всё же, как хорошо, что я её не убил. Ведь у меня накопилось столько вопросов, столько всего нужно было выяснить.
Я распорядился проводить ее в гостиную, однако Ли Юна не стала входить внутрь, а ждала меня у самого входа. Судя по деловому костюму, она приехала прямо с работы, а за ее спиной, как всегда, стоял телохранитель.
Заметив моё приближение, Ли Юна подняла голову. По её откровенно неприязненному выражению лица было ясно, что она решила, что больше нет нужды поддерживать имидж.
— Зачем ты вечно дёргаешь людей… — раздражённо начала Ли Юна и резко осеклась. Затем её лицо постепенно окаменело. — …Что?
Её губы беззвучно шевельнулись, но не произнесли ни слова. На хмуром лице проступило едва заметное выражение ужаса. Она окинула меня взглядом с ног до головы и брезгливо спросила:
Я знал, почему она так реагирует. В последнее время и Генри, и прислуга вздрагивали, едва встретившись со мной взглядом. Из-за того, что я почти не спал, да и в целом был на взводе, выглядел я, должно быть, ужасно.
— Заходи. Разговор будет долгим, — я не из тех, кто станет любезно уверять, что все в порядке, поэтому я просто проигнорировал ее вопрос и указал вглубь дома. Я-то считал свой ответ вполне дружелюбным, но она, вместо того чтобы последовать за мной, отмахнулась.
— Не нужно, поговорим здесь, — обычно она настойчиво напрашивалась на чашку чая, что же случилось сегодня. В ответ на мой вопросительный взгляд Ли Юна сморщила нос. — У тебя такой вид…
— Словно если что-то пойдет не так, ты меня убьешь.
А она догадливая. Инстинкт самосохранения у неё развит как ни у кого другого.
Хотя таких мыслей у меня и не было. Разве что я подумывал о том, как бы схватить её, чтобы не сбежала.
— Хватит, говори, что тебе нужно. Я приехала с работы, мне скоро возвращаться.
Она посмотрела на часы на запястье, всем видом показывая, что торопится, но меня это, разумеется, не волновало. Если бы у неё действительно не было времени на разговор, она бы сюда не приехала.
Как и ожидалось, оказалось, что у неё самой были ко мне вопросы. Ли Юна, бросив на меня осторожный взгляд, вкрадчиво начала первой:
Я едва не рассмеялся. Не столько от того, что она проявляла интерес к хёну, сколько от того, каким нелепым показалось мне имя «Бада». Интересно, хён чувствовал то же самое, когда я называл его так? На мгновение меня охватило чувство опустошённости.
— Его выписали? Он дома? Сильно пострадал?
От моего спокойного ответа на её лице отразилось недовольство. Теперь она его даже не скрывает. Что ж, это куда лучше, чем её приторная любезность. Но кое-о-чём её всё же стоило предупредить.
— Юна-я, я и так на многое закрываю глаза.
В тот день она пыталась отнять у меня хёна. То, что я не призвал её к ответу тогда и не виню сейчас, было моим последним проявлением снисхождения.
Ли Юна, казалось, прекрасно поняла смысл моих слов. Хоть на её лице и было написано крайнее раздражение, она не смогла ничего возразить.
Поэтому я сделал шаг к ней и продолжил.
— Я не буду спрашивать, зачем ты ездила на тот остров.
— Только не надо теперь притворяться, что не знаешь.
Эти дешёвые уловки не стоили моего внимания. Разве не она сама говорила, что с борта корабля видела в тот день мой вертолёт? И знала о том, что хён проявился как омега, хотя я никому об этом не рассказывал.
— О чём ты говорила там с хёном?
Ли Юна опустила глаза с таким видом, будто наконец дождалась неизбежного.
Не сводя с неё взгляда, я произнёс:
— В тот день… я вытащил хёна из моря.
Почему он хотел умереть? Я до сих пор не знал ответа. Потому что хён, который мог бы рассказать правду, всё ещё не открывал глаза. Из-за того, что я не спросил его вовремя, я лишился даже права знать.
— Что такого ты ему сказала, что он так поступил, а?
Я не думаю, что это из-за меня. И дело не в том, что я пытаюсь избежать ответственности, просто я точно знаю, какую ценность представляю для него.
С крыши он прыгнул, чтобы обрести свободу, но на острове в этом не было нужды. Да, он убегал от меня, но если бы он хотел умереть из-за этого, у него была масса возможностей сделать это раньше. Для него моё существование было всего лишь чем-то незначительным.
— Рассказывай, Юна, — я снова поторопил её, и Ли Юна цыкнула языком. Она небрежно провела рукой по волосам, всем своим видом показывая, как ей неприятна эта ситуация. Но она наверняка и сама предполагала, что такой разговор когда-нибудь состоится.
— Ничего особенного мы не обсуждали, — наконец с обречённым видом заговорила она.
Когда я пристально посмотрел на неё, она пожала плечами, словно доказывая свою невиновность.
— Это правда. Что я могла сказать человеку, который уже сбежал от тебя?
Сказав это, Ли Юна мельком взглянула назад. Затем она сделала лёгкий жест телохранителю:
— Вы не могли бы ненадолго выйти?
Поколебавшись и бросив на меня взгляд, телохранитель послушно вышел за дверь. Лишь после того, как дверь закрылась, Ли Юна скрестила руки на груди и посмотрела на меня снизу вверх слегка наклонив голову набок. На её лице не было и тени улыбки.
— Я просто показала ему письмо.
— Письмо, которое та женщина… Юн Джису, оставила председателю.
Я сразу понял, о каком письме идёт речь. Я уже знал о нём, когда наводил справки об отце.
— Его нашла наша семья. Разумеется, у нас есть копия, — Ли Юна ответила с таким наглым видом, будто я спросил нечто само собой разумеющееся. — У тебя ведь тоже есть, да? — на эти её слова я не смог возразить, потому что у меня и вправду была копия. Хотя, прочтя письмо один раз, я больше никогда не открывал его.
— Господин Бада, кажется, искал этого человека, вот я и показала. Мне не жалко, он проделал такой путь, я могла сделать для него хотя бы это.
Непонятное, неприятное чувство начало медленно подступать. На первый взгляд, в её словах не было ничего предосудительного, но что-то ускользало от меня, не давая покоя.
Люди «Кымро» уже однажды перевернули тот остров вверх дном. Найдя письмо Юн Джису, они получили от отца щедрое вознаграждение, и моя помолвка с Ли Юной была частью этой платы. Конечно, свою роль сыграло и то, что после исчезновения Юн Джису Ли Юна осталась единственной доминантной омегой.
Но зачем Ли Юна поехала туда? У неё ведь не было никаких причин искать Юн Джису.
— Я предложила отвезти его на материк, но он отказался. Ах да, ещё просил не говорить тебе о нашей встрече. Сказал, что умрёт, если попадётся тебе.
— Он думал, что ты его убьёшь.
Её ухмылка была сродни насмешке, но я не мог этого оспорить. Ведь до того момента я и сам не раз думал, что лучше бы его просто убить.
— Но раз ты говоришь, что вытащил его из моря… значит, он и вправду пытался покончить с собой.
Это слово меня зацепило. Оно означало, что Ли Юна знала, что хён собирался умереть. Ли Юна, не моргнув и глазом, объяснила причину своего «и вправду».
— Он выглядел так, будто впал в отчаяние.
— Когда прочёл то письмо… и узнал, что Юн Джису мертва.
Внезапно я вспомнил. Тот разговор с Генри, который хён наверняка слышал.
‘Хорошо, если она вообще не погибла на том острове.’
— Я не знаю, какие у них были отношения…
— Но вряд ли это были отношения, в которых смерть была бы желанной, — говоря, что не знает, какие у них были отношения, Ли Юна смотрела так, будто знала всё. Она ведь видела ставшие синими глаза хёна, так что наверняка догадалась о том же, о чём и я.
О том, что хён и Юн Джису — кровные родственники.
— Когда умер Гону, я тоже хотела умереть.
Гону. Покойный возлюбленный Ли Юны. После того как он покончил с собой под давлением семьи Кымро, на запястьях Ли Юны ещё долго появлялись новые порезы. Но умереть она так и не смогла, и теперь даже шрамы полностью исчезли.
— Неужели ты думаешь, я не знаю этих чувств?
На миг мне показалось, что её затуманенные глаза увлажнились. Горько усмехнувшись, Ли Юна тут же приняла безразличный вид.
— Это всё, о чём мы говорили с господином Бада. Теперь я могу идти?
Я не ответил, но она без колебаний взялась за дверную ручку. Я не собирался её останавливать и лишь безучастно смотрел ей в спину.
Однако, почти выйдя за дверь, Ли Юна вдруг остановилась и обернулась ко мне.
Солнечный свет, проникавший снаружи, отбрасывал длинную тень. Я сощурился от яркого света и заметил, как уголки губ Ли Юны слегка приподнялись.
Что узнаю? Я не успел спросить. Прежде чем я смог это сделать, Ли Юна ослепительно улыбнулась. И прошептала невероятно весёлым голосом:
— Каково это — терять любимого человека.
Холодок пробежал по затылку. Прикрывающаяся дверь медленно отсекала яркий солнечный свет. Ли Юна произнесла своё последнее прощание так сладко, как никогда прежде:
— Поздравляю с прибытием в ад.
Хлоп! Едва дверь захлопнулась, как в комнате воцарилась гнетущая тишина. В дверном проёме, где только что струился солнечный свет, больше ничего не было видно.