Жуки в янтаре. Глава 69
Мужчина натянул кепку так низко, что его лица почти не было видно. Он был в чёрной куртке, а под ней – серая толстовка с капюшоном. Но стоило Исайе увидеть эту до ужаса обычную серую толстовку, как сердце у него вдруг бухнуло и ушло в пятки.
– Ты чего? – спросил Бран, заметив мельчайшее изменение в выражении его лица.
– Ничего. Всё нормально, – ответил Исайя, стараясь выглядеть спокойным, и принялся нарезать сэндвич.
Тем временем мужчина поёжился всем телом и направился к стойке. Исайя опустил голову ещё ниже, сосредоточившись на нарезке, лишь бы не встретиться с ним взглядом. Почему-то казалось, что этого нельзя допустить.
Мужчина подошёл к стойке и сделал заказ. Хозяин заведения, который ещё недавно стоял за прилавком, куда-то исчез, и его место заняла девушка. Она спросила, возьмёт ли он сэндвич с собой или поест здесь.
Исайя невольно почувствовал облегчение. Он и сам не знал почему, но ему не хотелось, чтобы этот человек оставался тут. Было страшно. Казалось, что если их взгляды встретятся, случится что-то ужасное.
– С вас 11 долларов. Подождите немного, пожалуйста.
Получив чек, мужчина сел за столик у стойки. Исайя так напряжённо вслушивался в происходящее у него за спиной, что даже не чувствовал вкуса еды.
– Ты в порядке? – снова спросил Бран.
– А? О чём ты? – ответил Исайя, стараясь выглядеть безразличным. Но он не был уверен в себе. Казалось, что мышцы лица не слушаются его.
В этот момент сзади послышался звук открывающейся двери – то ли в подсобку, то ли в туалет. А затем громкий голос хозяина заведения:
Исайя похолодел. Он знал, что окликали не его.
Как и ожидалось, сзади раздался радостный голос, а затем чей-то тяжёлый шаг направился к стойке.
Бран наконец поднял голову. Касса находилась прямо напротив него, так что ему не составило труда взглянуть в ту сторону. Он быстро посмотрел на происходящее, а потом снова повернулся к Исайе.
Исайя хотел сказать это, но слова застряли в горле. Можно было бы просто кивнуть, но тело не слушалось. Всё его существо вопило: "Не оборачивайся!" – но голова сама собой начала поворачиваться назад.
Нельзя. Нельзя оборачиваться. Иначе всё пойдёт наперекосяк.
Зная это, Исайя всё равно с тревогой обернулся. Ему захотелось убедиться. Действительно ли там находился тот, кого он боялся? А вдруг это просто его поспешная ошибка? Он хотел ухватиться за надежду, даже если вероятность была ничтожна.
В этот момент он встретился взглядом со смуглым мужчиной, стоявшим у кассы. Казалось, тот всё это время наблюдал за их столиком, даже пока разговаривал с хозяином заведения. Когда их глаза встретились, мужчина не смутился – напротив, приподнял козырёк кепки, будто стараясь разглядеть Исайю получше.
Его глаза на мгновение расширились, словно он что-то понял.
Исайя тут же отвернулся, но, похоже, было уже поздно. Он услышал, как мужчина быстрым шагом направился к нему.
Нет. Не подходи. Не узнавай меня. Не понимай, кто я.
Сжимая дрожащие пальцы, Исайя молча молился, чтобы тот прошёл мимо. Но мужчина проигнорировал эти безмолвные мольбы и в мгновение ока оказался у стола. И…
– Бран! – он радостно хлопнул по столу и воскликнул: – Да сколько же лет прошло!
Бран поднял голову, и мужчина, сияя от восторга, снял кепку.
– Это же я! Мальчишка, который жил по соседству!
Бран некоторое время безразлично смотрел на него, а затем холодно ответил:
– Прости, но ты меня с кем-то путаешь.
Мужчина выглядел ошарашенным, будто сказанное не имело для него никакого смысла.
– Нет, это точно я. Я же Исайя…
По его лицу было видно, что он растерян. Он переводил взгляд с Брана на его спутника, пока вдруг не ахнул, осознав, что за столом сидел ещё один человек.
– Эй, – Бран перебил его, не дав договорить.
Мужчина всё так же ошеломлённо смотрел на Исайю, но теперь перевёл взгляд на Брана. Тот кивнул в сторону кассы.
Мужчина растерянно посмотрел на обоих, а затем, спотыкаясь, направился за своим сэндвичем.
Как только он отошёл, Бран обратился к Исайе. Тот едва заметно кивнул.
Когда Исайя поднялся, едва держась на ногах, Бран поддержал его. Он довёл его до выхода, затем вытащил из кармана пиджака ключи от машины и вложил их в его ладонь.
– Рассчитаюсь и выйду, а ты пока иди к машине.
Исайя сжал в руке ключи от машины, которые дал ему Бран, и вышел из ресторана.
Он долго озадаченно оглядывался, не находя машину Бранa, припаркованную прямо у здания. Лишь спустя некоторое время он, наконец, нажал кнопку на брелке и раздался звук разблокировки. Только тогда он обнаружил машину. Почти в забытье Исайя забрался на пассажирское сиденье. Голова кружилась. Он привалился лбом к окну и увидел в боковом зеркале своё отражение. Теперь он понимал, почему у Бранa было такое серьёзное выражение лица. Исайя выглядел ужасно. Кожа была мертвенно-бледной, а всё тело – мокрым от холодного пота.
Он закрыл глаза, пытаясь прийти в себя, но это не помогало. Наоборот, головная боль усилилась, а к ней добавилась тошнота. Сердце бешено колотилось. Казалось, что если так продолжится, то случится что-то ужасное. Не выдержав, Исайя распахнул дверцу и выскочил из машины.
Смутный страх и тревога заставили его снова оглядеться. Внутри ресторана, у кассы, он увидел Бранa. Тот только что закончил расчёт – продавец протягивал ему карту и чек. Рядом с Браном стоял кто-то ещё. Тот самый смуглый мужчина, который недавно подошёл к их столику. Он что-то говорил Брану, смущённо улыбаясь.
Эту улыбку Исайя уже видел раньше.
Тогда этот человек тоже говорил с такой же неловкой улыбкой. Он рассказывал о воспоминаниях, связанных с его "старшим братом", который жил по соседству. О том, как тот заботился о маленьком Исайе.
А Исайя… Исайя тогда завидовал ему. Делал вид, что всё в порядке, но внутри горело болезненное чувство зависти. Человеку, который носил то же имя, но жил совсем другой жизнью. Который, как и он, делил с Браном часть прошлого, но при этом имел обыкновенные, тёплые и счастливые воспоминания.
Осколок воспоминания всплыл в памяти, пронзая сердце.
Ему не следовало приходить сюда.
Исайя тяжело задышал, сжимая грудь.
Не следовало приезжать. Он должен был послушаться Бранa, когда тот пытался его отговорить. Ведь даже если воспоминания и были, это не могли быть воспоминания "Исайи Диаса". Они не могли принадлежать человеку, которого никогда не существовало.
Зачем он настоял на этом? Ради чего?
На языке вдруг появилось солоноватое послевкусие. Должно быть, из-за ветра. Солёный морской воздух царапал лицо и разрывал дыру в груди ещё сильнее. Поэтому так больно. Поэтому так невыносимо.
Исайя сильнее запахнул пальто, но это не помогло. Чем крепче он его сжимал, тем явственнее ощущал соль на губах, тем сильнее сжималось сердце. Дышать становилось всё труднее.
Тем временем у самого выхода из ресторана бывший сосед Бранa остановил его и, достав телефон из кармана, лихорадочно что-то искал.
Исайя уже знал, что он собирается показать.
"Не делай этого. Не надо, – Исайя молил про себя. – Пожалуйста, не показывай это. Тогда Бран всё поймёт. Он узнает, почему мне пришлось быть Исайей Диасом, почему я должен был быть девятнадцатилетним студентом. Он всё поймёт.
Хотя… возможно, он уже давно знал. Может, не до конца, но что-то подозревал, точно. Поэтому и пытался отговорить меня от этой поездки. Хотел, чтобы я как можно быстрее убрался из этого грязного района. Боялся встретиться лицом к лицу с настоящим Исайей. Испугался, что столкнётся с правдой, от которой так отчаянно пытался убежать".
Как только эта мысль пришла в голову, терпеть дальше стало невозможно.
Исайя резко развернулся и бросился бежать. Где-то позади, далеко за спиной, ему послышался чей-то голос, зовущий его по имени, но он не стал останавливаться. Всё равно это просто шум ветра.
Да, это всего лишь ветер. Морской ветер страшен. Сколько слоёв одежды ни надень, он всё равно проберётся внутрь, достанет до самой кожи, а потом разорвёт дыру в сердце. Значит, нельзя останавливаться. Если остановишься, эта дыра станет ещё больше. Она поглотит сердце, станет такой огромной, что сравняется с его телом, а затем проглотит его всего. Утащит в бездну.
С каждым шагом звук ветра становился сильнее. Воздух завывал, давил на барабанные перепонки, и от этого звона заложило уши.
Но Исайя не останавливался. Не мог остановиться. Он не мог позволить бездне утащить себя. Ведь его самая страшная бездна была не внутри. Она была снаружи. Самая тёмная из всех возможных реальностей – это та, что по-настоящему существует.
Он бежал изо всех сил. Бежал, потому что не хотел туда возвращаться. Но однажды начавшая рушиться бездна уже не могла остановиться. Как разбитое зеркало, покрытое сетью трещин, она рассыпалась на осколки. Мысли рвались, воспоминания спутывались и теряли смысл.
Пронзительный гудок заставил Исайю очнуться, словно от сна. В одно мгновение зеркало разбилось вдребезги. Внутреннее стало внешним, мир перевернулся с ног на голову. Но он этого не понял. Единственное, что он осознал: он находится на незнакомой дороге, что его ноги плохо слушаются, и что он продолжает бежать, сам не зная почему.