Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 83
После этого я потерял счет времени. Ворвалась служба правопорядка, и Мин Югона увезли в больницу. Я пытался держаться из последних сил, чтобы проследить за его состоянием, но, как только его увезли в операционную, медики практически насильно занялись моим лечением.
Палата, в которую меня определили, долгое время напоминала проходной двор из-за сотрудников службы безопасности, то и дело приходящих за моими показаниями.
— ...Вы говорите, что это я сделал вызов? — переспросил я у офицера.
Он утверждал, что сигнал поступил в тот момент, когда я встретился с Мин Югоном. Это означало, что он поступил с моих часов. Но в тот момент часы были у нападавших, и у меня не было никакой возможности связаться со службой правопорядка.
И тут я внезапно вспомнил, что мужчина, внешне очень похожий на Джи Чану, в какой-то момент исчез. А часы, которые сейчас снова были на моем запястье, остались лежать там, где он стоял.
— Да. А что, есть какая-то проблема?
Заметив недоумение на лице офицера, я замолчал. Кем бы ни был тот мужчина, он помог мне и Мин Югону. Если у него были причины скрывать свою личность, то, заявив, что вызов сделал не я, я мог поставить его под удар. Поэтому я промолчал.
Офицер, проводивший допрос, явно остался при своих сомнениях, но вскоре продолжил:
— Подозреваемый скончался от огнестрельных ранений в запястье и грудь, поэтому допрос невозможен. У вас, господин Со Сухо, и у господина Мин Югона на момент прибытия группы не было при себе огнестрельного оружия. Неужели кто-то третий застрелил подозреваемого и скрылся?
Тон его был безупречно осторожным, но взгляд недвусмысленно требовал внятного ответа.
— В тот момент творился хаос. Я плохо помню.
— Даже малейшая деталь будет важна. Если что-то всплывет в памяти, прошу вас, сообщите нам.
— Прошу прощения, что приходится расспрашивать вас в такой тяжелой ситуации, но… часы подозреваемого разбиты, извлечь информацию невозможно, поэтому нам приходится полагаться исключительно на ваши показания, господин Со Сухо. Как вы понимаете, господина Мин Югона мы сейчас опросить не можем.
На лице сотрудника, внимательно следившего за моей реакцией, промелькнуло сочувствие.
— К тому же, со временем точность воспоминаний снижается.
Бывает, что мозг принудительно стирает те моменты, которые мы порой так отчаянно хотим прояснить. Глядя в лицо собеседнику, я кивнул.
— Там были сообщники. Хотя я не знаю, они ли стреляли.
Я решил дать показания по фактам, но обойти стороной упоминание мужчины, убившего нападавшего.
— Вы говорите о сообщниках? — глаза сотрудника слегка расширились.
Я медленно рассказал обо всем и описал приметы сообщников. О том, что нападавших, поджидавших меня в поезде, чтобы похитить, было трое. О том, какие разговоры они вели, когда я начал приходить в себя на месте похищения. О том, что двое сообщников куда-то направились.
Офицер слушал с серьезным видом. Устройство, лежащее между нами, записывало мои показания.
— Может быть, вы слышали что-то еще, что показалось вам странным?
Судя по атмосфере, служба безопасности подозревала, что за инцидентом кто-то стоит. Трое человек пытались навредить одному — разумеется, это казалось подозрительным.
«Слушай. Как думаешь, почему директор исследовательского центра, с которым вы были так близки, приказал тебя убить?»
Воспоминания о связи с Мин Санханом, тянущейся с самого детства, пронеслись в голове.
Я с силой прижал дрожащую руку другой рукой.
Мне не приходило в голову ни одной веской причины, по которой Мин Санхан мог бы сотворить со мной такое. Даже если отбросить желание верить ему по-человечески и рассуждать максимально рационально — зачем? Что он от этого выиграет?
Я не мог обвинить Мин Санхана в организации покушения, опираясь лишь на слова преступника. Скорее всего, это был бред, сказанный, чтобы поиздеваться надо мной.
Мин Санхан не мог этого сделать. Абсолютно точно нет.
Когда я молча покачал головой, офицер тихо промычал.
— Что ж, для начала мы приступим к расследованию, ориентируясь на указанные вами маршруты. Если вы захотите что-то добавить...
Голос звучал глухо, словно сквозь вату. Я лишь механически кивал в ответ. Видя мое состояние, сотрудник пожелал мне хорошего отдыха и покинул палату.
В комнате мгновенно воцарилась тишина.
Оставшись один, я некоторое время сидел неподвижно, затем спустился с кровати и подошел к двери.
Я чувствовал, что не смогу уснуть, пока своими глазами не увижу, что операция Мин Югона прошла успешно и он нормально дышит.
Но стоило мне открыть дверь, как дежурившие снаружи охранники тут же преградили мне путь.
Я замер, совершенно не ожидая, что меня будут так тщательно охранять.
— Я иду навестить друга, которого увезли на операцию.
Двое офицеров переглянулись в замешательстве.
— Нам велели проследить, чтобы вы соблюдали покой. Пожалуйста, оставайтесь сегодня в палате.
— Время уже позднее, не лучше ли вам поспать?
Я переводил взгляд с одного на другого. Они выглядели явно смущенными.
Я сделал короткий вдох и выдохнул.
— Я только проверю, в порядке ли он, и вернусь. Пропустите, пожалуйста.
— Я сказал, пропустите. — Голос в конце фразы предательски дрогнул.
Стерильно-белая больница. Люди с одинаково бесстрастными лицами, сдерживающие мои движения.
Ситуация казалась до боли знакомой, и от этого становилось все труднее дышать.
Я начал задыхаться, руки затряслись.
Дурное предчувствие комом встало в горле, перекрывая кислород.
— Агх, ха... ах! — Схватившись за грудь, я рухнул на колени. Казалось, чья-то злая рука сжала сердце, пытаясь его раздавить.
Перепуганные охранники быстро подхватили меня.
— Господин Со Сухо! Вы в порядке?
Один из охранников отпустил меня, чтобы вызвать помощь, оставшийся офицер проверял мое состояние. Люди, проходившие по коридору отделения, останавливались и испуганно перешептывались. Вокруг царила суматоха, но я не мог совладать с бьющимся в конвульсиях телом. Дыхание сбивалось, а боль, поднимающаяся из груди, раздувалась так, словно вот-вот разорвет меня изнутри.
— Господин исследователь? — раздался удивленный голос.
Охранник, поддерживавший меня, обернулся и поспешно отдал честь:
С трудом повернув голову, я увидел стремительно приближающегося Ё Вонджина. Капля пота, скатившаяся с века, повисла на ресницах, затуманивая зрение.
— Он пытался пойти к своему другу, а когда мы его остановили, внезапно упал.
Выслушав краткое объяснение, Ё Вонджин спокойно опустился на одно колено прямо на пол, поддержал меня за шею и поймал мой взгляд.
— Господин исследователь, это я. Посмотрите на меня.
— Да, вот так, повторяйте за мной: медленный вдох...
Я неосознанно следовал указаниям Ё Вонджина, но в голове крутились слова, которые Мин Югон сказал мне перед тем, как принять удар на себя. Голос, полный беспокойства: не сильно ли я пострадал, что будет, если он меня больше не увидит.
Что мне делать, если с Мин Югоном случится непоправимое?
Две руки, раздирающие грудь, были крепко перехвачены.
Ё Вонджин склонился надо мной. Белый свет ламп, резавший глаза, исчез, сменившись тенью.
— Господин Мин Югон жив. Операция прошла успешно. Сейчас он в реанимации, но мне сообщили, что как только он придет в сознание, его переведут в обычную палату.
Мои безумно мечущиеся зрачки только тогда смогли сфокусироваться и замереть на лице Ё Вонджина.
— Да. Это правда. Я ведь не стал бы вам врать, Сухо.
Ё Вонджин горько улыбнулся и сжал мою руку.
— Поэтому, пожалуйста, не волнуйтесь так и успокойтесь.
От слов Ё Вонджина, который говорил так, будто читал мои мысли, напряжение, сковывавшее мышцы, растаяло, и тело обмякло.
Чувствуя осторожные и нежные прикосновения к своим волосам, я наконец выровнял дыхание.
Ё Вонджин стоял над кроватью и смотрел на Со Сухо, который уснул, словно провалившись в небытие от того, что напряжение спало. Он убрал со лба Сухо мокрые от пота волосы, открывая бледное, нездоровое лицо. Разбитый уголок губ, щека, покрытая синяками, которые не мог скрыть даже пластырь, и рана на лбу — всё это были явные следы насилия.
Но еще одна отметина, обнаруженная, когда Вонджин поправлял на нем свободную больничную одежду, испытала его терпение.
Ё Вонджин медленно закрыл и открыл глаза, пытаясь обуздать гнев, закипающий внутри.
Офицер, следивший за реакцией Ё Вонджина, осторожно приблизился. Открыв глаза, Ё Вонджин покачал головой. Он не смог выдавить из себя даже притворной улыбки.
Он поднялся, держа Со Сухо на руках. Благодаря постоянным тренировкам не только духа, но и тела, поднять такого худого человека, как Со Сухо, для него не составляло труда.
Как только он вошел в палату и уложил Со Сухо на кровать, появились медики. Со Сухо, обретший покой и погрузившийся в глубокий сон, даже не пошевелился от их присутствия.
Видимо, он вышел из палаты, даже не заметив, что вырвал капельницу — на стойке болталась игла со следами крови. Ё Вонджин стоял у кровати и наблюдал, как медперсонал закатывает рукав Со Сухо, дезинфицирует тыльную сторону ладони с запекшейся кровью и вводит новую иглу.
— Физически, похоже, серьезных отклонений нет. Какими были симптомы?
Врач запнулся и обернулся к Ё Вонджину.
— Пациент сегодня пережил сильный стресс. Такие симптомы вполне ожидаемы и могут повториться в будущем.
Передав несколько рекомендаций, врачи попрощались с Ё Вонджином и покинули палату.
Сопровождающие и охрана тоже вышли, оставив их вдвоем. Ё Вонджин занял стул у изголовья кровати.
Он тщательно укрыл одеялом грудь неподвижно лежащего Со Сухо и начал разминать его холодные руки, передавая свое тепло.
В светлых глазах, смотрящих на Со Сухо, плескалась тьма.
Он всегда думал: если любишь кого-то, это невозможно скрыть. Как в его собственном случае. Но знать это умом и видеть подтверждение собственными глазами — это огромная разница.
Тот момент, когда под рукавом Со Сухо он увидел следы, ясно говорившие о недавней близости с кем-то. И сегодня — этот миг, когда он столкнулся с Со Сухо, который думал лишь об одном мужчине, возможно, том самом, кто оставил эти следы. Ё Вонджин ощутил глубокую пустоту.
И Мин Югон тоже любил Со Сухо. Настолько, что готов был отдать за него жизнь.
Между Со Сухо и Мин Югоном существовало множество воспоминаний и чувств, о которых Ё Вонджин не знал. И если в их отношениях присутствует та же сила привязанности, которую он сам питал к Со Сухо, то шансов на победу не было.
И всё же в уголке сознания Ё Вонджина продолжала жить напрасная надежда, похожая на пустой сон.
Когда все это закончится, останется ли сердце Со Сухо прежним?