Руководство по дрессировке
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 7
Щёлк-щёлк. Я крутил кубик Рубика и вдруг замер. Казалось, прошло слишком много времени с того дня, когда мы с Мин Югоном договорились снова встретиться.
– Почему ты тут один, Сухо? — я услышал знакомый голос и надо мной нависла тень.
Я поднял голову и увидел Джи Чану, который с удивлённым видом смотрел на меня сверху вниз. Видимо, ему показалось странным, что я просто сижу перед домом, и он вышел проверить, всё ли в порядке.
Когда я проснулся после дневного сна, родителей не было — видимо, они ушли в подвал. Я немного почитал, но быстро заскучал и вышел на улицу. Взрослому, с которым у меня не особо близкие отношения, я не особо хотел отвечать, поэтому молча вертел в руках кубик.
– Хм, — Джи Чану, внимательно посмотрев мне в лицо, вдруг приспел рядом. Искусственный газон безропотно промялся. – Скучно? Хочешь поиграть с дядей?
Я молча крутил кубик. Джи Чану, наблюдая за моими руками, осторожно начал разговор:
– Мой сын тоже любит кубик Рубика.
– Он почти всё время лежит, так что ему удобнее и интереснее всего играть только с кубиком.
– Сначала говорил, что трудно, а потом вошёл во вкус и наловчился. Ты тоже скоро сможешь его собрать.
Джи Чану протянул кулак, словно подбадривая. В его улыбке виднелась тень, которую он не мог полностью скрыть.
Немного поколебавшись, я положил кубик на колени и стукнулся кулаками с Джи Чану.
– А? — Джи Чану моргнул, потом понял, что вопрос о его сыне, и протянул:
– А-а! Он очень болен. Говорят, это трудно вылечить.
Я молча смотрел на его лицо, искажённое горькой усмешкой.
– Сухо-я! Сухо-я? – послышался необычно громкий голос мамы.
Я повернул голову и встретился взглядом с мамой, которая как раз вышла из дома. Растерянность и беспокойство на её лице медленно исчезли.
– Вот ты где, малыш! Я испугалась, что тебя нет дома.
Мама широкими шагами подошла, взяла меня на руки и обменялась с Джи Чану приветственными взглядами.
– Спасибо, что побыли с ребёнком.
Джи Чану с улыбкой отказался от маминого предложения, сказав, что ему нужно возвращаться на свой пост. Мама слегка кивнула ему, крепко прижала меня к себе и развернулась. Я чувствовал, как чей-то взгляд долго провожал нас, пока мы заходили в дом.
Я хотел было рассказать о Джи Чану, но передумал.
Когда я кивнул, мама, опустив меня на пол в гостиной, приложила палец к губам.
– Ах, да. Точно. Мы же собирались пойти. Может, связаться с ними сейчас?
– Я думал, что мы увидимся только в школе. Скоро же поступление, – сказал Мин Югон, усаживаясь на свою кровать.
Я внимательно осматривал комнату, уставленную башнями из конструктора, и только потом перевёл взгляд на него. Я и сам рос не по дням, а по часам, но Мин Югон за то время, что мы не виделись, вытянулся на целую голову.
– Прости. Я же не мог прийти один, – коротко ответил я, присаживаясь рядом с ним. Мин Югон пожал плечами.
– Знаю. Я тебя не виню. Это мои мама с папой специально не приглашали.
Мин Югон, пристально посмотрев на моё лицо, выражавшее недоумение, вдруг откинулся на спину. Кровать слегка качнулась и замерла, и я увидел его детское лицо без тени игривости.
– Мама с папой с того дня постоянно ссорятся. С того дня, как мы были у вас в гостях.
Я представил Мин Санхана и Ли Минху, которые сейчас, должно быть, разговаривали с моими родителями за дверью. Когда мы приехали, они встречали нас, и ничто не выдавало, что у них плохие отношения.
Неужели улыбки на их лицах были фальшивыми?
– Не то чтобы они и раньше не ссорились. Но… – Мин Югон замолчал на мгновение. – Теперь они каждый день только и делают, что злятся друг на друга.
– Странно, – пробормотал он, сжавшись в комок. – Я думал, если буду слушаться, у всех поднимется настроение, и они перестанут ссориться, поэтому и учусь усердно… но всё по-прежнему.
Я посмотрел на него, свернувшегося калачиком. Приглядевшись, я понял, что изменился не только его рост. Его обычная жизнерадостность заметно померкла.
Мне смутно вспомнилась перепалка между Мин Санханом и Ли Минхой во время нашей прошлой встречи. Мин Югон, видимо, каждый день ощущал это ледяное напряжение между ними. Я подумал, что в такой удушающей обстановке вполне естественно, что он стал таким нервным.
Я приоткрыл рот, не зная, что сказать. «Что, если мои слова ранят его ещё больше?»
Я немного неуклюже прилёг лицом к Мин Югону. Осторожно взял его крепко сжатый кулак и почувствовал, как его хватка немного ослабла.
– Мама всё время говорит папе, чтобы он отбросил свою жадность, – нос Мин Югона начал краснеть. – Говорит, что семья должна быть важнее всего.
– Но папа всё равно каждый день поздно приходит. Дома почти не бывает, а если и бывает, то только заставляет меня учиться.
Я продолжал кивать в ответ, и его круглые карие глаза увлажнились.
– Мама после ссоры с папой извиняется передо мной, а папа ни за что злится и на меня тоже.
Я неумело погладил тыльную сторону ладони Мин Югона, пока тот изливал свою обиду. Я просто повторял то, что делали мои родители, когда видели, что у меня плохое настроение.
Почувствовав моё прикосновение, Мин Югон скривил губы, всхлипнул и наконец разрыдался в голос. Он продолжал что-то лепетать сквозь слёзы… но, честно говоря, слова его были настолько неразборчивы, что я ничего не мог понять. Я поочерёдно смотрел то на его мокрое от слёз и соплей лицо, то на дверь комнаты. Удивительно, но никто не появлялся – видимо, звуки не доносились наружу.
Плач утих. Мин Югон начал икать и яростно тереть глаза. Я остановил его, взяв за руки, потом принёс салфетки и вытер ему лицо. Его кожа была горячей.
Мы были ровесниками, но то, как он старательно повторял за мной гнусавым голосом, делало его похожим на младшего брата. Жаль было видеть его лицо, которое обычно светилось игривой улыбкой, таким мокрым от слёз.
– А что, если так им и сказать?
Его влажные глаза моргнули. Я похлопал его по плечу и заговорил:
– Скажи им, что ты ничего плохого не сделал, так почему они злятся? Что ты не объект для срыва злости. Что тебе обидно и досадно.
Чтобы ребёнок указал на несправедливость, не нужны сложные слова. Достаточно просто искренне выразить свои чувства и сомнения.
Метод, который придумал я, будучи ребёнком, не мог не быть таким простым.
Мин Югон покачал головой. Это было неожиданно. Я думал, он хотя бы раз крикнул бы им: «Почему вы так со мной?»
Вдруг мне вспомнилось, как Мин Югон молча наблюдал за перепалкой Ли Минха и Мин Санхана.
…Да уж. Легко ли такое сказать? Даже взрослый, который ругает спокойно, может быть страшен. А каково это – стоять перед взрослыми, охваченными гневом?
– Попробую, – но Мин Югон решительно сжал кулаки. – Я не объект для срыва злости.
– Я не объект для срыва злости.
Он отчётливо бормотал это, и глаза его блестели, словно и не было никакого уныния. Я вытер слезы с уголков его глаз.
Мин Югон, уже немного успокоившийся, посмотрел на меня сияющими глазами. Они сильно опухли от долгого плача, так что их почти не было видно, но его лицо, казалось, посвежело, словно он избавился от негативных эмоций, и на него было приятно смотреть.
– Папу я не люблю… но я рад, что благодаря ему встретился с тобой, – он шмыгнул носом и широко улыбнулся.
Я моргнул и осторожно отвёл взгляд, а затем неуклюже слез с кровати. Выбросив использованные салфетки, я взял свою сумку и вернулся к Мин Югону. Его взгляд тут же устремился на сумку.
Когда я протянул ему вещь, вынутую из сумки, глаза Мин Югона расширились.
Это был ответный подарок за кубик, который я получил в прошлый раз. Родители тоже усердно помогали мне выбирать, но, по правде говоря, зная, что нравится Мин Югону, это был не такой уж сложный выбор.
Мин Югон, ещё даже не видя, что внутри, весь просиял и нетерпеливо сорвал упаковку. Увидев игрушку, он на мгновение замер, а потом на его лице отразилось такое счастье, будто он вот-вот упадёт в обморок.
– Со Сухо! Это же набор «Корабль»! – он так разволновался, что выкрикнул моё имя.
Я вздрогнул и стал наблюдать, как Мин Югон без остановки высыпает детали конструктора. Я не ожидал такой бурной реакции.
Набор «Корабль», позволяющий собрать модель, имитирующую конструкцию настоящего судна, был игрушкой, на создание которой единственный на «Корабле» мастер по изготовлению игрушек потратил уйму времени. Я слышал, что детей на «Корабле» было не так уж много, поэтому таких наборов изготовили ограниченное количество, и достать их было непросто. Но когда мы с семьёй пришли в магазин игрушек, набор «Корабль» как раз выставляли на витрину, и это удачное стечение обстоятельств сыграло свою роль в выборе подарка.
– Я так сильно хотел этот набор! Папа обещал купить его, если я получу высший балл на первом экзамене после поступления в школу, так что я ждал, – Мин Югон объяснял это, тараторя, как рэпер.
Было немного удивительно видеть, как он прыгает от радости с раскрасневшимся от восторга лицом, словно и не плакал горько только что.
В любом случае, хорошо, что среди всех этих конструкторов, заполнявших комнату, именно этого у него не было.
– Посмотри, как он выглядит в собранном виде! Просто супер!
Я молча посмотрел на изображение в инструкции, которую Мин Югон развернул и протянул мне. Казалось, чтобы из этих крошечных многочисленных деталей собрать величественную модель с картинки, потребуется недюжинное терпение и сообразительность.
Мин Югон, прочитав инструкцию глазами, из которых, казалось, исходили лучи света, резко поднял голову и посмотрел на меня.
– Соберём вместе? – ему, похоже, не терпелось начать собирать – руки так и чесались.
– Ты собирай. Я просто посмотрю.
Едва я ответил, Мин Югон тут же, словно заправский мастер, принялся перебирать детали, ловко сортируя их по каким-то своим критериям. Я втайне восхитился и тихонько устроился рядом. Ему, казалось, совсем не мешало, что кто-то за ним наблюдает – он был невероятно сосредоточен.
Конечно, в тот день он не смог закончить сборку… но, глядя на то, как Мин Югон радовался всё это время, я тоже почувствовал лёгкую гордость.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма