Провести черту
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 67. Во снах (5.6)
Хион проснулся от тихого голоса и ощущения, что кто-то трясет его за плечо. Он открыл глаза и увидел, что мир вокруг погружен в темноту, а дождь всё ещё идёт. Было очевидно, что солнце уже давно зашло. Ноа, вероятно, тоже уснул, так как его лицо выражало лёгкое недоумение.
«Вот беда!», — подумал Хион, резко поднимаясь на ноги. Он пробыл снаружи дольше, чем обычно. Он не знал, до какого часа Мак оставлял дверь открытой. Если за это время дверь уже заперли, то ему придется остаться в коридоре до утра, и если его заметит кто-то из исследователей, то проблемы будут не только у него, но и у Мака.
Оглядевшись, Хион схватил Ноа за запястье и рванул внутрь здания. Его шаги, мокрые от воды, сливались с шумом дождя, и он надеялся, что это заглушит звук их бега. Сердце его колотилось от тревоги.
— Никого нет? — оглядываясь и тяжело дыша, Хион махнул рукой у двери комнаты Ноа
—Скорее иди, — сказал Ноа и Хион кивнул в ответ, выглядя при этом обеспокоенным.
— Я прямо наверху, только подняться осталось.
Ноа, уже находясь в своей комнате, всё оглядывался, пока дверь полностью не закрылась. И только после этого Хион снова побежал.
«Что делать? Что, если я слишком опоздал?» — думал он, осторожно открывая дверь своей комнаты, когда добрался до своего этажа. К счастью, дверь оказалась не заперта. Однако, как только он включил свет, сердце у него ушло в пятки.
Это был руководитель лаборатории — человек, который всегда относился к Хиону с добротой. Но сейчас на его лице не было и тени радушия. Увидев, как Хион замер, он поднялся с кровати, и раздался скрип. «Подождите, я был снаружи», — хотел сказать Хион, открывая рот, но это был не вопрос, на который ожидался ответ. Тень мужчины, достаточно большая, чтобы накрыть собой Хиона, приблизилась, и он без колебаний поднял руку.
Он без предупреждения ударил Хиона по щеке, его глаза расширились от неожиданности, но, прежде чем он успел что-либо сказать, рука поднялась вновь. Плечи Хиона вздрогнули.
Однако мужчина не останавливался. Его гнев не утихал, даже когда он видел, как нежные щёки Хиона покраснели и опухли от ударов. Когда Хион попытался сжаться от боли, этот человек схватил его за воротник и, словно решив довести дело до конца, начал бить его с ещё большей жестокостью.
— А-а! Хх… А… Больно! Простите! Я… виноват…
Даже когда Хион, согнувшись от боли, упал на пол и зарыдал, заведующий не остановился. Он с силой пнул его худое тело и процедил сквозь зубы:
— Ещё даже не стал Мендером, а уже считаешь это место своей детской площадкой? Государство столько для тебя делает, а ты этого не ценишь!
Мужчина, стиснув зубы, ругался, а затем добавил к словам пинки и удары кулаками. После нескольких таких ударов он, наконец, тяжело вздохнул.
Не в силах сдержать гнев, мужчина сорвал с себя белый халат и направился к двери. Услышав его голос, Хион, лежавший на полу, вздрогнул и тут же вцепился в его ноги.
— Нет! Я один гулял! Просто вышел на прогулку и заснул! Вот и всё, правда! – всхлипывал он, глядя снизу вверх.
Однако, дойдя до двери, мужчина не покинул комнату. Хиону стало страшно, что он отправится к Ноа и повторит то, что уже сделал с ним. Но, к счастью, этого не произошло. Вместо этого мужчина опустил выключатель у двери, и комната мгновенно погрузилась во тьму.
— Правда? Гулял один, значит? Значит, и наказание получишь один.
Мужчина презрительно усмехнулся над отчаянной преданностью мальчишки и грубо схватил его за худое запястье, рывком поднимая с пола. А затем на Хиона снова обрушились удары.
— Простите… Не буду больше… Пожалуйста… Больно…
Даже в лаборатории, испытывая боль, он не позволял себе мольбы. Теперь же, охваченный страхом, он не мог сдержать их.
Но мужчину ничуть не трогали страдания Хиона. Сколько бы тот ни цеплялся, сколько бы ни умолял, он даже глазом не моргнул, продолжая размахивать кулаками. Казалось, он хотел стереть в пыль все мечты и чувства Хиона, оставив лишь пустую оболочку.
И тогда Хион понял: всё, что мужчина делал для него, было обусловлено лишь одним — он должен был выполнять всё, что приказывала лаборатория, и никогда не перечить ее правилам.
Мужчина, который осыпал его проклятиями, наконец, выругался и ушёл, громко хлопнув дверью. Но Хион ещё долго не двигался. Он лежал, свернувшись калачиком, и тыльной стороной ладони вытирал лицо, перепачканное кровью из разбитого носа.
Наверное, вот почему Мак говорил не выдавать себя…
К утру всё тело Хиона было покрыто синяками. Ему было больно. Больнее, чем во время экспериментов. Нет, было так же больно. Хотя Ноа он говорил, что всё в порядке, на самом деле Хиону каждый день было совсем не хорошо. Все уколы и эксперименты в лаборатории причиняли ему боль. Это было мучительно, невыносимо. На самом деле, всё было совсем не хорошо. Его маленькое, скрюченное тело ещё долго мелко дрожало.
С того дня время его экспериментов перенесли на поздний вечер, и он больше не мог выходить за пределы здания в семь вечера. Вместо этого Хиона заперли в комнате и заставляли слушать радио о национальной безопасности, которое включал глава лаборатории, всю ночь.
Из радиоприёмника лились однообразные речи о том, как прекрасно государство воспитывает солдат и насколько велик Хафрокс. Но Хион всё равно хотел выйти наружу, он всё ещё хотел увидеть Ноа. Хотя он и обещал руководителю лаборатории, что больше так делать не будет, но у него и в мыслях не было сдерживать своё слово.
Через несколько дней Мак вернулся из столицы и, взглянув на Хиона, широко раскрыл глаза от удивления. Лицо и тело мальчика, который выглядел намного моложе своих лет и только начинал проявлять признаки подросткового возраста, были покрыты синяками, которые уже начали темнеть и приобретать синий оттенок.
Хион покачал головой в ответ на извинения Мака, не отрываясь от книги. Мак уже неоднократно предупреждал его, так что в извинениях не было необходимости. Вместо этого у него была просьба.
Каждый поворот головы вызывал у Хиона болезненные ощущения, словно мозг внутри черепа покачивался, но, несмотря на это, он поднялся с кровати и подошёл к Маку.
Мак, словно игнорируя Хиона, повернулся к нему спиной и положил принесенный подарок:
— Хион, тебе больше не стоит встречаться с Ноа.
— Ноа теперь Мендер. Он больше не будет тренироваться вместе с тобой.
Хион, который следовал за Маком по пятам, резко остановился.
Это значит… Теперь и он может вмешиваться в чужие воспоминания? Разве это правда возможно? Он слышал об этом и раньше, но осознание того, что Ноа действительно стал Мендером, вдруг ударило по нему с неожиданной силой.
Опомнившись, Хион бросился за Маком.
— Не важно. Я тоже буду стараться изо всех сил, — глаза Хиона загорелись, а Мак, напротив, выглядел обеспокоенным.
Он хотел увидеть Ноа. Он хотел встретиться со своим единственным другом. Он уже скучал по его зеленым глазам, которые, казалось, успокаивали его сердце.
Всё ли с ним в порядке? Может, глава лаборатории избил меня, а потом пошел к Ноа?
Он хотел позаботиться о своём еще маленьком друге. И он хотел почувствовать покой, который приносили его золотые и зеленые цвета.
— Хотя бы раз в неделю. Пожалуйста. Я правда буду усерднее. Скорее стану Мендером и принесу пользу стране! Обещаю!
На его мольбы Мак лишь тяжело вздохнул.
В конце концов, Мак уступил. Конечно, на определённых условиях: раз в неделю и всего тридцать минут. Причём нельзя было выйти на улицу — об этом даже речи не могло быть.
Мак лично должен был сопровождать его до комнаты Ноа. Но для Хиона этого было вполне достаточно, чтобы почувствовать радость.
Все остальные занятия были скучными. Математика, история, языки — это всё его не интересовало. Только разговоры с Ноа, когда он смотрел ему в глаза, приносили ему настоящее удовольствие.
Он хотел подождать, пока синяки окончательно сойдут, чтобы не волновать Ноа, но сердце подгоняло его. И уже на третий день после случившегося он пошёл к нему вместе с Маком.
Ноа, заметив следы побоев, выглядел встревоженным, но Хион сказал, что это была случайность во время тренировки. Сначала он не поверил. Но когда Мак, по просьбе Хиона, подтвердил его слова, Ноа всё же успокоился.
Тридцать минут, пока Мак оставался за дверью, казались Хиону сном.
Вместо того чтобы сказать: «Я скучал по тебе», Хион улыбался каждый раз, когда в зеленых глазах Ноа появлялось его отражение. Не потому, что они были точно такого же цвета, как у его родителей, а потому, что улыбка Ноа, которая всегда следовала за его улыбкой, поднимала ему настроение.
Хотя Ноа стал Мендером и больше не участвовал в тренировках, что и Хион, он чувствовал, что его друг столкнулся с чем-то новым и даже более пугающим, чем раньше. Каждый раз, когда они встречались, Хион спрашивал, не было ли Ноа больно, и каждый раз получал ответ, что всё хорошо. Иногда Ноа спрашивал Хиона, как у того дела, и Хион всегда отвечал всё то же: «Всё в порядке».
Этот ответ не менялся ни разу. Казалось, что если сказать, что было больно, что всё не в порядке, то весь мир превратится в бесконечную боль и страдания. Поэтому два мальчика каждую неделю отвечали друг другу именно так.
Раз в неделю Хион и Ноа встречались, и этот день был для них как праздник. Он был единственным лучиком радости среди бесконечных дней, наполненных мучениями.
Имя «Ноа» означает «покой», и Ноа действительно дарил Хиону умиротворение.
Как только Мак, который привел его сюда, вышел из комнаты, Хион сразу же сел на кровать Ноа, а Ноа устроился рядом, положив голову ему на колени. Комната была очень похожа на его собственную, и хотя он приходил сюда каждую неделю, Хион каждый раз машинально оглядывал обстановку. Когда он увидел подаренное им зимнее пальто, висящее в углу, его губы медленно расплылись в улыбке.
Хион медленно провел пальцем по краю уха Ноа, который лежал, положив голову ему на колени. Повторяя изгибы, он как будто рисовал петли, снова и снова, без остановки.
— Зови меня просто «Хион-а». Говорят, друзья так могут. Попробуй.
Ноа внимательно посмотрел на него, задумавшись, а потом наконец произнес:
— Смотри, похоже, мы стали настоящими друзьями.
Глядя на его глубокую ямочку на щеке, Ноа тоже улыбнулся. И эта улыбка была такой красивой, что Хион невольно сглотнул.
— …Ноа, знаешь, ты улыбаешься как настоящий эльф. Или нет… как ангел? Даже не знаю. Просто…
На шутливые слова Хиона, Ноа тут же стер с лица улыбку и Хион слабо ущипнул его за щеку, потянув вверх. Ноа скорчил забавную гримасу, но даже так он был прекрасен. Хион не удержался и рассмеялся.
— Серьезно, у тебя потрясающая улыбка. И глаза… Мне очень нравятся твои глаза.
— Мои глаза? — переспросил Ноа.
— Так что улыбайся мне всегда.
В его голосе звучало искреннее восхищение, и теперь уже Ноа растерянно ответил:
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма