Жуки в янтаре   

<предыдущая глава || следующая глава>

Глава 25

Особняк Седрика, как говорили, был построен собственноручно его ныне покойным отцом Лиамом Каллиши сорок лет назад. По словам Честера, в те времена Лиам был главой ирландской мафии, державшей в страхе всё восточное побережье США, и его дом всегда был полон ирландских иммигрантов, ищущих помощи. Следуя ирландской поговорке "Единственный путь в рай лежит через щедрость", Лиам неизменно приглашал всех гостей за общий стол, устраивая роскошные ужины, и этот огромный обеденный стол из дерева каури был изготовлен исключительно для этой цели.

– Новозеландское дерево каури – самое живучее из всех деревьев на земле. Этому дереву, должно быть, около 1800 лет. Чем оно старше, тем шире и крепче доски, из которых получаются отличные столы, – с гордостью сказал Седрик, хотя и без знания истории было очевидно, что стол превосходный. Текстура дерева сохранилась в первозданном виде, без сучков и, разумеется, без следов склейки.

Сам стол был идеален. Проблема была в другом: за рассчитанным на двадцать человек столом каким-то образом умудрились разместиться почти тридцать взрослых мужчин.

Но дело было не только в тесноте. С точки зрения Исайи, ещё серьёзнее была рассадка. Седрик сидел на почётном месте во главе стола, по обе стороны от него расположились Честер и Бран. Исайя, к несчастью, оказался рядом с Честером. А напротив него сидел Бран и Сэмюэль, а рядом с Сэмюэлем – Гилман.

Исайя чувствовал, что задыхается. Сидеть рядом с Честером напротив Брана – это уже слишком. А тут ещё и Гилман, наблюдающим за всем этим в упор. Он как будто оказался зажатым в расщелине над пропастью, пока за ним наблюдает голодный волк.

Исайя уже не понимал, что он ест, но тут Седрик нанес решающий удар. Он, казалось, считал Исайю чем-то вроде запонки на рукаве своего сына. То есть, он его просто не замечал. Когда в начале трапезы он обращался к членам организации, которые сидели рядом, он даже не взглянул на Исайю. И во время разговора за столом он его полностью игнорировал. Исайя, конечно, не ждал, что к нему будут относиться как к невестке – хотя это было бы еще ужаснее, – но такое игнорирование было совсем не приятным.

– Кстати, ночью ничего не случилось? – поинтересовался Седрик, накладывая себе колканнон*.

_______________________________________

Колканнон (ирл. Cál ceannann – "белокочанная капуста", англ. Colcannon) – традиционное ирландское блюдо, которое готовится из картофельного пюре и кудрявой или белокочанной капусты.

_______________________________________

– Нет, – ответил Бран. – Хотя под утро в "Фиддлер Лаундж" была небольшая заварушка, но мы уладили все до приезда полиции.

– Что? – Честер громко стукнул вилкой по столу, не дожидаясь, пока Бран закончит. – Это мой клуб, с каких пор ты там наводишь порядок?

– Ну, кто-то же должен за ним присматривать, – однако осадил его не Бран, а сам Седрик. – Ты что, думаешь, раз у тебя траур, можно оставить клуб без присмотра? Эти отморозки не разбираются, у кого какие обстоятельства. Они только и ждут момента, когда хозяин отвернется, чтобы устроить налет. В такие дни особенно важно держать ухо востро.

Строго отчитав сына, Седрик повернулся к Брану и заговорил с ним мягким, добрым тоном:

– Потерпи ещё немного, пока не закончатся похороны.

Бран улыбнулся так, словно не видел в этом особых проблем. Тем самым он дал Честеру еще одну причину желать его смерти.

"...Черт возьми, сколько можно есть?" –  Исайя был на грани. Сидеть за столом было неудобно, отовсюду на него смотрели люди, атмосфера была гнетущей. Может, если бы еда была вкусной, он смог бы отвлечься, но местные ирландские блюда совершенно не вызывали аппетита. Единственное, что хоть как-то внушало доверие были картошка фри, поданная с рыбой в кляре*, но и та оказалась безвкусной.

_______________________________________

*Рыба и картофель фри (англ. Fish and Chips, Fish and Fries в Северной Америке; в русском языке также используется транслитерация фиш-энд-чипс) – блюдо британской кухни, представляющее собой рыбное филе в кляре, жаренное во фритюре и сервированное с картофелем фри крупными ломтиками или картофельными чипсами.

_______________________________________

Исайя заметил солонку и быстро потянулся к ней.

...Так он думал, но кто-то успел схватить её раньше.

Это был Бран. В итоге Исайя просто схватил его за руку. Он испуганно отдернул руку. Бран протянул солонку, как бы предлагая воспользоваться первым.

– А, спаси...

Не успел Исайя договорить, как Честер ловко выхватил солонку из рук Брана и начал посыпать своё рагу. С таким же высокомерным выражением лица, с каким он смотрел на всех, он щедро посыпал солью своё блюдо, а затем, якобы из вежливости, сделал то же самое с фиш-энд-чипс Исайи. Видимо, пытался изобразить заботливого возлюбленного, но проблема была в том, что он посолил только рыбу, оставив картофель нетронутым.

– Тебе тоже посолить? – превратив рыбное филе Исайи в настоящее бакалао*, Честер с солонкой в руке обратился к Брану.

_______________________________________

Бакалао (Bacalao) – это испанское название вяленой или сушёной трески. Этот продукт широко используется в кухнях Испании, Португалии, Латинской Америки и некоторых других стран.

_______________________________________

– Благодарю, но не стоит, – вежливо отказался Бран.

Честер пожал плечами и протянул ему солонку, но в последний момент уронил её прямо перед ним.

– Ах, прошу прощения.

Не обращая внимания на дешёвые выходки Честера, Бран своим обычным неторопливым и изящным движением поднял солонку, упавшую перед ним. Посолив свой стейк из лосося, он поднял голову, почувствовав пристальный взгляд Исайи, который наблюдал за ним. Затем слегка встряхнул солонку, словно спрашивая, не нужна ли она ему. Исайя немного поколебался, тогда Бран посмотрел на его фиш-энд-чипс, а точнее – на горку картошки фри на краю тарелки, и снова потряс солонку.

"...Как он узнал?" – растерянный Исайя только потом вспомнил их дневной разговор в ресторане и мысленно произнес: "А..."

‘Да она же просто пересолена!’

‘Серьёзно? Мне нравится, когда картошка солёная’.

‘Ну, это уже перебор’.

Он сказал это просто так, не задумываясь, а он, оказывается, запомнил. Или же вкус соли был настолько сильным, что его невозможно было забыть.

Хотя Исайе очень хотелось взять солонку у Брана и посолить картофель, почему-то казалось, что этого делать не следует. Конечно, одной из причин было то, что Честер наблюдал за ним прищуренными глазами, но больше дело было в том, что просто... такое чувство. Что-то его удерживало.

Это, конечно, не совсем точное сравнение, но… Как бы сказать… Наверное, это похоже на то, как если бы на свидании с любимым человеком украдкой перекидываться взглядами и тайными знаками со своим любовником. Да ещё и шептаться с ним о каких-то особенных моментах, которые были только у вас двоих, прямо на глазах у всех. Ну, если уж приводить такой пример…

Непонятно, почему нужно испытывать такие чувства всего лишь из-за того, что кто-то посыпает картофель фри солью, но так уж вышло. Он понимал, что странно думать так, что это чрезмерная рефлексия, но ничего не мог с этим поделать. Что поделаешь, если уже пришла такая мысль.

Конечно, как ни оправдывайся, нельзя отрицать неуместность этого сравнения. Прежде всего, это было неуважением к Брану. С чего бы такому мужчине, как Бран, играть роль любовника на стороне? Любому ясно, что Бран намного лучше. Даже если оценивать его как потенциального жениха, Бран был вне конкуренции. Если Бран годился на роль законного мужа, то Честер не заслуживал даже места четырнадцатого... нет, даже сотого любовника.

Теперь, думая об этом, он еще острее осознавал, насколько нелепыми и неуважительными были его фантазии. В качестве искупления перед Браном, Исайя решил наказать себя, заставив есть пресный картофель фри.

Когда мучительный ужин закончился, все переместились в гостиную. По традиции, там подавали напитки, приготовленные в доме бдения, чтобы вспомнить покойную и поделиться историями. Все, казалось, были рады покинуть стол, напоминавший адский круг, но для Исайи настоящий ад только начинался.

– Дорогой, почему ты так сильно похудел? Ты что, два дня не ел, а только плакал? О, пожалуйста, не делай этого. Тетя Анджелина будет еще больше грустить, если узнает об этом. Конечно, она же относилась ко мне как к сыну. Значит, и ты тоже ее сын.

Уже когда Честер сел рядом с ним, хотя места было предостаточно, возникло нехорошее предчувствие. И действительно, он не переставая называл Исайю "милый", "дорогой", "детка", поглаживая его талию, живот и бедра. При этом он постоянно разглагольствовал о том, что они семья, вечные братья, нарочно громко, чтобы все слышали эту тошнотворную болтовню. Было очевидно, к чему он клонит: он явно готовил почву для того, чтобы Исайя разобрался с Браном во время похорон.

<предыдущая глава || следующая глава>

Оглавление