Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 49
Непонятно, кто начал этот поцелуй первым. Он склонил голову надо мной, я провел рукой по спадавшим белым прядям и обхватил его затылок. Мин Югон, который до этого жадно исследовал мой рот, словно пытаясь меня поглотить, поднял опущенные веки и посмотрел мне прямо в глаза. Как ему только удавалось вот так смотреть на меня и, ничуть не смущаясь, сплетать наши языки?.. Увидев своё отражение в его зрачках, я не выдержал и от неловкости зажмурился.
На вопрос, правильно ли я поступаю, ответ был очевиден: «нет». Сколько времени прошло с тех пор, как я начал терзаться мыслями о наших отношениях, и вот я снова здесь. Я и сам не мог понять, почему так происходит. Но Мин Югон не дал мне времени на самобичевание.
Будто прося открыть глаза, он слегка сжал мои волосы на затылке, прижимаясь ещё плотнее, и с силой всосал мою нижнюю губу. Давление было таким, что губа на мгновение онемела от прилившей крови.
Ресницы дрогнули, и я приоткрыл глаза. Мин Югон, глядя на меня, лукаво сощурился. Его губы с влажным, чмокающим звуком оторвались от моих; они блестели от слюны. Нежная рука стёрла влагу с моих губ, которые, должно быть, выглядели так же.
— Со Сухо, а ты мастерски избегаешь моего взгляда.
— …А ты не думаешь, что слишком уж откровенно пялишься?
— Ничего не могу с собой поделать. Если я не буду на тебя смотреть, это будет моя потеря, — Мин Югон с плутовской ухмылкой погладил меня по щеке.
Какая ещё потеря? Я смерил его ошарашенным взглядом. Видимо, выражение моего лица показалось ему забавным, и он рассмеялся.
Наши губы снова слились в тягучем поцелуе. Долгое, томное сплетение языков, стремящихся познать друг друга. Когда наши разгорячённые губы наконец разомкнулись, сбившееся дыхание смешалось в единое целое. Мин Югон опустил голову, впился зубами в мою шею и тут же отпустил. Ощущение того, как крепкие зубы впиваются в плоть, вызвало острую, пробирающую до дрожи волну. Он словно искал на моём теле, и так усыпанном его метками, свободное место, чтобы оставить новый след, — в этом было что-то собственническое.
Каждое место, которого касались его губы, покалывало и горело. Я простонал и крепче вцепился пальцами в его волосы на затылке. Из-за этого парня мне сегодня на работу пришлось надевать водолазку. На корабле, где всегда поддерживалась комфортная температура, хватало людей в подобной одежде, так что косых взглядов я не ловил, но… похоже, носить её придётся ещё несколько дней.
— Я и вчера заметил… Просто раньше никогда не вдыхал так глубоко, поэтому не знал. Что у твоей кожи такой приятный запах, — Мин Югон, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, произнёс это низким голосом. Наверное, от долгого возбуждения его дыхание стало обжигающе горячим, и оно растекалось по моей коже.
И у него, и у меня в ванных стояли одинаковые гели для душа, так в чём же разница? Я потянул Мин Югона за запястье, которым он упирался в кровать рядом с моей головой, и прижался к нему носом. Мин Югон вздрогнул и поднял голову.
Наблюдавший за мной Мин Югон вдруг прыснул со смеху. Я прищурился, мол, что смешного, и он осыпал мои губы лёгкими поцелуями.
Став взрослым мужчиной, редко услышишь такое слово в свой адрес. Но, по крайней мере, от этого не бросило в дрожь, как от тех же слов Ё Вонджина.
Тем не менее, чувствуя, как щёки заливаются краской, я шумно выдохнул и отвернулся. Мин Югон, не обращая на это внимания, принялся терзать мою щёку, словно пробуя её на вкус. С таким напором он, казалось, был готов съесть моё лицо целиком.
Моя рука, пытавшаяся оттолкнуть его, была перехвачена и утянута вниз. Прижав мою ладонь к своему члену, который, казалось, вот-вот прорвет штаны, он прошептал:
— Ах, ты такой милый, что у меня встал. Не потрогаешь?
Мало того, что это звучало как бред, так это были явно не те слова, которые стоило говорить, уже вовсю притираясь членом к моей руке. К тому же, разве он не был возбуждён с самого начала? Я хотел было съязвить в ответ на эту наглость, но, ощутив ладонью внушительный размер твёрдого предмета, потерял дар речи. Словно это был не человеческий орган, а какой-то увеличенный макет. Неужели это действительно было во мне?
Я бессознательно сжал набухшую плоть. Мин Югон дёрнулся и тихо простонал. Его красивое лицо, исказившееся от удовольствия… я бы никогда не произнёс этого вслух, но это было невероятно эротично. Настолько, что сердце заколотилось, стоило лишь увидеть это.
После долгого колебания я наконец выговорил:
Мин Югон послушно расстегнул пряжку ремня. Сняв не только брюки и трусы, но и верхнюю одежду, он посмотрел на меня сверху вниз взглядом, полным ожидания. В таком положении было бы неудобно, поэтому я сел, а затем, опустившись на колени и упершись руками в кровать, принялся молча разглядывать его член. Он иногда после работы, если вспотеет, принимал душ в центре перед уходом домой. Наверное, сегодня был как раз такой день, потому что от него исходил запах чистоты.
Я протянул руку к члену, который, казалось, вот-вот лопнет от напряжения. Твёрдо стоящий орган дёрнулся, легонько ударив меня по ладони. Я осторожно обхватил его и начал водить рукой вверх-вниз. Я заметил, как напряглись мышцы на бёдрах Мин Югона.
Я обхватил его член двумя руками, одновременно поглаживая большим пальцем головку, пытаясь доставить как можно больше удовольствия, но это была чужая плоть, а не моя, и я поневоле действовал немного скованно. Видимо, ему этого было мало. Мин Югон, тяжело дыша мне на макушку, внезапно накрыл мои руки своей. И, сжав их, начал двигаться сам, грубо и быстро.
Я чувствовал, как его член, стремительно трущийся в моих ладонях, становится всё горячее. По сути, это ничем не отличалось от того, как если бы Мин Югон мастурбировал сам. А мои руки были лишь инструментом для этого.
Он наклонил голову, тяжело дыша. Его раскрасневшееся лицо слегка подрагивало от резких движений. Наши взгляды неизбежно встретились.
Мин Югон смотрел на меня в упор, словно получая дополнительную визуальную стимуляцию. Это был настолько откровенный взгляд, что у меня перехватило дыхание. Я попытался было отвести свой взгляд, но вспомнил его слова о том, что я мастерски его избегаю, и из чистого упрямства посмотрел прямо в его глаза. Пока мы обменивались взглядами, словно играя в гляделки, дыхание Мин Югона становилось всё более частым и рваным.
От возбуждения его рука сжимала мои ещё крепче, движения стали грубее. Кожа горела и внутри, и снаружи.
Внезапно Мин Югон стиснул зубы, и его тело мелко задрожало. Извергшаяся сперма брызнула мне на лицо. Я крепко зажмурился, и горячая жидкость, толчками изливавшаяся из него, залила всё — веки, щёки, каждый сантиметр моего лица.
Ощущение было непривычным, но от мысли, что это принадлежит Мин Югону, отвращения не возникло.
Мин Югон, жадно хватая ртом воздух, ошарашенно уставился на моё лицо, словно только сейчас осознав, что наделал.
Он торопливо наклонился и принялся вытирать мне веки. К счастью, в глазах не щипало, и я молча покачал головой. В этот момент струйка, стёкшая по переносице, коснулась моих губ. Я бессознательно высунул язык и слизал густую сперму.
Глаза Мин Югона широко распахнулись.
Я сделал это непроизвольно, потому что она попала на губы, так что мне нечего было ответить. Не успев даже смутиться, я поморщился от горько-солёного вкуса, заполнившего рот.
Мин Югон, потеряв дар речи, смотрел на меня, и его взгляд постепенно менялся.
— Ты… ведь не специально это делаешь, да?
— Ты же меня чертовски возбуждаешь.
Мин Югон стукнулся своим лбом о мой, делая глубокий вдох, словно пытаясь взять себя в руки.
— Что же мне делать, Сухо-я. Во мне просыпается жадность.
Его ресницы, отбрасывающие печальную тень, приковывали к себе всё внимание. Я молча переводил взгляд с его раскрасневшегося лица на всё ещё огромный член, хотя он только что кончил. Глядя на него, я чувствовал, как и у меня внизу всё отзывается.
— Хочешь вставить — так и скажи.
— …Это ты довел меня до такого, теперь бери на себя ответственность, — сказал я, указывая пальцем на свое лицо, перепачканное его спермой.
Мин Югон моргнул, глядя на меня. На его лице отражалась борьба между возбуждением и разумом — он решал, принять ли мои слова. Наверняка беспокоился, не слишком ли я устал для полноценного акта. Но если бы это было так, у меня бы и мысли не возникло заняться с ним этим.
Я стянул с себя брюки, которые и так уже задрались, а за ними и нижнее бельё. Пока я расстегивал пуговицы на рубашке, он, до этого словно зачарованный наблюдавший за мной, внезапно притянул меня к себе и впился в губы. Я не успел до конца раздеться, как он повалил меня на спину.
Его ладонь обхватила мой затылок, не давая голове коснуться подушки. Он вклинился между моих бёдер, заставляя широко развести ноги. В наших языках, сплетавшихся в тесном, жадном поцелуе, не было ни капли сдержанности. Странный привкус спермы мгновенно исчез в обмене слюной.
Свободной рукой Мин Югон скользнул по моему животу вниз, к моим ягодицам, к которым ранее я не давал ему прикоснуться, и принялся беззастенчиво наслаждаться их упругостью. От его руки, сжимавшей меня так, словно пытавшейся раздавить, я простонал и крепче обнял его за шею.