Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 47
Мы направились в наблюдательную, где одновременно проверяли и анализировали мозговые волны Кота и Сону Сона. Сону Сон лежал на кушетке перед барьером, к его голове были прикреплены датчики. С Котом было сложнее: измерительный прибор с сенсорами пришлось поместить внутрь его герметичной камеры, из-за чего нам приходилось довольствоваться не самыми точными результатами.
Каждый раз, когда Кот с раздражением косился на аппарат, я легонько стучал по барьерному стеклу, чтобы отвлечь его.
— Мне так и оставаться? — спросил Сону Сон, глядя на меня затуманенными глазами, словно пытаясь игнорировать Кота за барьером. Он кивком указал на своё лежачее положение, и я подтвердил.
— Эта проверка входит в стандартный медосмотр, который я прохожу каждый раз по возвращении на Корабль. Вероятно, никаких отклонений не будет.
— Это обследование немного отличается от тех, что вы проходили в госпитале, — ответил я, мельком взглянув на мониторы вокруг себя.
Проверять изменения в мозговой активности, которые фиксируются приборами в реальном времени, — куда более надёжный способ, чем пытаться оценить всё по выражению лица или атмосфере. Проще говоря, я собирался визуализировать и проверить уровень их с Котом близости.
Конечно, для полноты картины вдобавок к камере, через которую обычно наблюдали за Котом, в помещении с предварительного согласия Сону Сона установили ещё несколько.
— Сегодня можете просто расслабиться. Если захочется спать — спите.
— Эту проверку… нужно будет проходить каждый раз, когда я сюда прихожу?
Судя по его напряжённому виду, ему было далеко не до сна: рядом Кот сверлил его разъярённым взглядом, повсюду были развешаны камеры, да и я не сводил с него глаз. Ему было не по себе. Чтобы не провоцировать Кота, все, кроме меня, покинули комнату, и даже в такой обстановке он был на взводе. Если бы здесь были все, он бы нервничал не меньше, чем Кот.
— Нет. Мы не будем проводить её каждый раз. Если ваш режим сна будет постоянно сбиваться из-за тестов, это может навредить вашему здоровью, полковник.
Сону Сон молча уставился на меня. Похоже, ему было всё равно. Я сделал вид, что не понял его взгляда, и закончил мысль:
— Кроме того, я считаю, что для наблюдения за значимыми изменениями достаточно одного раза в месяц.
Только тогда он, кажется, согласился и повернул голову прямо.
Бип, бип. В воцарившейся тишине раздавался лишь тихий писк аппаратуры. Сону Сон, который снял военную форму и переоделся в удобную одежду, что я для него приготовил, лежал ровно и неподвижно. Он смотрел в потолок не моргая, и я немного приглушил свет, чтобы ему было легче уснуть.
Я стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за движением графиков на мониторе.
— Монстры ведь тоже различаются по уровню интеллекта, верно? — неожиданно Сону Сон снова заговорил первым.
— S8A152… Почему этому монстру присвоили такой высокий ранг? — его спокойный взгляд всё так же был устремлён в потолок. — Я помню его, потому что лично доставил сюда. Нам удалось захватить его, пока он спал, так что я видел его только яростно бьющимся уже после поимки.
Этого я не знал. Я всегда считал, что враждебность Кота по отношению к Сону Сону — это нормально, ведь он, как и любой монстр, источал жажду крови в присутствии людей. Но теперь меня осенила мысль: возможно, Кот помнил, что именно Сону Сон насильно увёз его с земли, и потому точил на него зуб. Я мельком взглянул на монстра.
Прижав чёрную морду к стеклу, он смотрел в нашу сторону, а точнее — прямо на Сону Сона. Он поджимал один уголок пасти, обнажая клыки, и выглядел так, будто смотрит на своего заклятого врага. После слов Сону Сона его взгляд показался мне ещё более свирепым.
Я на мгновение замолчал, постукивая указательным пальцем по локтю.
— Кот… обладает сравнительно высокими способностями к обучению. Он даже понимает несколько человеческих слов.
При этих словах глаза Сону Сона впервые чуть расширились.
— Вы хотите сказать, с ним можно разговаривать? — спросил он взволнованно.
— Точнее будет сказать не «разговаривать», а «общаться».
Как и у людей, чем ниже интеллект у монстра, тем примитивнее его поведение. Например, он безрассудно бросается на коробку с едой, разбивает её вдребезги, а потом не может съесть корм, потому что в него впились осколки. Большинство таких монстров ничего не понимают и в той же ситуации повторяют те же действия. Они всегда ставят инстинкты и импульсы на первое место.
Но есть и другие — те, что после нескольких попыток вцепляются в коробку когтями, аккуратно вскрывают её и достают еду целой. Это монстры с высоким интеллектом, способные искать обходные пути для достижения цели. Кот был из тех, кто с самого начала атаковал только коробку.
Хотя самым умным монстром, которого я встречал, был Рай, долгое время скрывавший свой гений. Сложно передать, насколько удивительно было осознать, что монстр способен понять принцип сборки кубика Рубика.
Кот перевёл взгляд с Сону Сона на меня и, тихо заурчав, уставился мне в глаза. Я встретился с ним взглядом и улыбнулся.
— Пока что он может общаться только со мной, один на один, и то немного.
— Когда-нибудь и вы сможете, полковник. Когда вы станете партнёрами, будет уже достаточно, если вы сможете понимать состояние друг друга и то, что вам нужно.
Хотя кто знает, когда они станут партнёрами.
— Партнёры? — со странным выражением лица пробормотал Сону Сон.
И впервые он посмотрел в сторону барьера. В тот же миг Кот, словно только этого и ждал, резко повернулся к нему и широко разинул пасть.
Рёв был такой силы, что, казалось, барьер содрогнулся.
— Когда-нибудь, — тихо добавил я после короткой паузы.
Сону Сон поднял взгляд на замолчавшего после неловкой паузы Со Сухо. Белая, словно ледяная на ощупь, кожа и чёткая линия подбородка создавали гармонию утончённого, но напряжённого лица, которое снова и снова притягивало взгляд. В нём ещё многое осталось от прошлого, но вид был куда более спокойным.
В тишине, нарушаемой лишь редким рычанием монстра, всколыхнулись давние воспоминания, словно под гипнозом.
Инцидент, из-за которого пришлось укреплять изолятор для монстров на Корабле. Сколько бы он ни думал о нём, тот случай всё равно казался загадочным. То, что дом семейной пары исследователей был полностью разрушен сбежавшим из-под замка монстром, — это, хоть и трагедия, но вполне реальное событие. Просто до того момента ничего подобного не случалось.
Но тот факт, что в процессе побега монстр защищал человека, который был с ним… в это поверить было невозможно. Даже притом, что он собственными глазами видел, как монстр укрыл в своих объятиях тело в школьной форме, защищая его от всех угроз.
Монстры, которых видел Сону Сон, только и делали, что разрывали его товарищей надвое или размазживали их. Стоило сойти с истребителя на землю, как твари, почуяв человеческий запах, с налитыми кровью от голода и ярости глазами бросались в погоню. В зависимости от ситуации приходилось либо спасаться бегством, либо вступать в бой, либо пытаться захватить их, но в схватке с физически превосходящими существами невозможно было всегда выходить без потерь.
Когда он вспоминал тех, чьи тела даже не удалось забрать, образ монстра, защищавшего человека от обрушивающегося здания, казался ещё более неправдоподобным.
…Хотя где-то в глубине сознания всё же теплилась мысль, что это не было совсем уж бессмысленно. Если учесть, что полностью разрушенное здание было не просто домом, а исследовательской лабораторией, где пытались наладить контакт с монстрами, и принять во внимание поведение Со Сухо…
Неизвестно, было ли это влиянием родителей-исследователей или привязанностью к чудовищу, с которым жил с детства, но Со Сухо, казалось, считал защищавшее его чудовище семьёй. Это стало очевидно, когда он пытался убедить их, разведчиков, не нападать на монстра. Неужели и монстр испытывал те же чувства и потому так себя вёл? Такая нелепая мысль тогда промелькнула у него в голове.
Это не казалось притворством. Осознав, что родители мертвы, он безрассудно пытался броситься к монстру. Сону Сон, который тогда удержал его, до сих пор отчётливо помнил лицо Со Сухо в ту долю секунды, когда их взгляды встретились.
Кожа, такая бледная, что на ней огнём горели красные ссадины и свежая кровь, посиневшие, дрожащие губы, пустые глаза, из которых падали крупные слёзы.
Он весь дрожал, и эта дрожь не унималась, как бы крепко Сону Сон его ни держал.
Голос, полный недоумения, вырвал его из воспоминаний. Повернув голову, он увидел Со Сухо, который поочерёдно смотрел то на монитор, то на его лицо.
Сону Сону доводилось видеть последние минуты жизни людей, которые можно было описать лишь до тошноты жестокими словами, и сам он не раз оказывался на волосок от такой же смерти. Чувство, когда сердце на мгновение сжимается в тиски, было, пожалуй, самым сильным из всех ощущений, что можно испытать при жизни.
Но он и сам не мог понять, почему вид чужого, обезумевшего от горя лица, с которого, словно у сломанной куклы, катились слёзы, потряс его сильнее, чем те мгновения, и почему до сих пор, столько лет спустя, этот образ, словно выжженный в памяти, время от времени всплывал в его сознании. И это при том, что тогда он видел Со Сухо впервые в жизни.