Коррекция. Глава 43
< предыдущая глава || следующая глава >
Этот алкогольный вечер начался совершенно спонтанно. Еще недавно они сидели в атмосфере дорогого ресторана, а теперь оказались в тихом подвальном баре — ничем не примечательном, без единого посетителя. Просто тихий бар, в который они зашли, недолго думая, выбрав первый попавшийся.
Перед ними стояли сухие закуски и дешевый виски. Они оба молчали, просто наполняя друг другу пустые бокалы. Они пили и снова наполняли, раз за разом.
От такого количества выпитого любой бы опьянел, но их сознание оставалось кристально чистым даже когда первая бутылка опустела. Более того, казалось, оно становилось всё яснее.
И Чонмину, и Сухану было что сказать, и в то же время — нечего. Однако пить в бесконечной тишине было невозможно. Нужно было найти какое-то решение. Чонмин заговорил первым, понимая, что если они разойдутся вот так, он больше не сможет относиться к Чжи Сухану как прежде, и между ними останется лишь гнетущая неловкость.
Он не мог не знать. Точно знал. Именно поэтому у него было такое лицо, когда я спрашивал о Суын. Поэтому он беспокоился, что мне будет больно, когда я сказал, что собираюсь с ней встретиться.
— Да, — честно признался он и осушил свой бокал.
— Я догадался о непростой любви Суын ещё до того, как она сама это осознала. Мы втроём — тот парень, я и Суын — друзья детства.
При словах Чжи Сухана в памяти Чонмина промелькнула сцена: Ёнмин, он сам и Ю Шину. Чонмин покачал головой, силясь прогнать непрошеное воспоминание.
— Суын любила его. Хоть и вечно язвила — так она выражала свои чувства. И он тоже любил её. Это я поддерживал их и помог им сойтись. Я искренне желал им счастья. Но потом… он проявился как омега. Это случилось в первом классе старшей школы. Разумеется, он начал избегать Суын, а она бегала за ним и твердила, что ей всё равно. Говорила, что станет альфой, а если не получится, то и бетой быть согласна. Но… Суын тоже стала омегой.
Эта история была до жути похожа на ту, что он уже где-то слышал, на то, через что прошёл кто-то другой. Чонмин лишь горько усмехнулся. Он не мог и представить, какую жизнь вела Суын после этого, как ей было тяжело, через какие испытания им пришлось пройти и на что решиться, чтобы быть вместе. Но, зная хотя бы отчасти эту боль, Чонмин молча пил, слушая рассказ Чжи Сухана.
— Они расставались и сходились вновь, и я понял, что эти двое не могут друг без друга. Но правда в том, что союзы между представителями одного вторичного пола не признаются обществом. Особенно в нашей семье… В конце концов, когда зашли разговоры о замужестве Суын, эти двое… решили бежать. Банальная история.
Нет. Это не банальная, а невероятно горькая история.
— Но почему тогда вы встретились со мной?
— Когда родители выбрали вас, господин Шин, мы с Суын навели о вас справки. Мы были удивлены, узнав, что вы врач из той же больницы. Слухи о вас ходили неплохие, вы казались хорошим человеком во всех отношениях. Вы и сами знаете, насколько грязно порой ведут себя люди в нашем кругу.
— По сравнению с ними я был чист. Так? Мне интересно, почему именно это стало причиной моего «избрания».
В тот день он думал, что это он «выбрал» Суын — вернее, его семья выбрала, — а оказалось, что «выбрали» его.
— Потому что нужен был тот, кто умеет молчать.
Ах, вот оно что. Ну, в умении держать язык за зубами я уверен. У меня не так много связей в этих кругах, так что и рассказывать некому.
— Значит ли это, что сегодняшнюю встречу вы спланировали вдвоём?
— Хм… Я бы хотел услышать всю историю от начала до конца. Сухан-сонсэнним, думаю, я имею на это право.
В ответ на слова Чонмина Чжи Сухан залпом осушил полный бокал виски и, начав со слов «прости», начал рассказ:
— Изначально план Суын был в том, чтобы до встречи не соглашаться на помолвку, разорвать ее любой ценой. Она собиралась просто отказаться, сославшись на то, что человек ей не нравится, и не вдаваться в объяснения. Но я пытался донести до нее, что на этом всё не закончится. Что родители просто найдут ей другого и будут давить, пока не добьются своего. И тогда я предложил, что раз так, то нужно просить о помощи со стороны. Нужно ходить на свидания в надежде встретить хорошего человека, которому можно будет всё рассказать и попросить подыграть. Это был её единственный шанс на спасение. Так я её и уговорил. А потом мы встретили вас. Честно говоря, если бы слухи о вас оказались ложью, я бы, наверное, устроил на той встрече какую-нибудь выходку, чтобы отпугнуть вас. Но с первого же взгляда я понял, что это не так. И в больнице я не раз наблюдал за вами — вы оказались достойным человеком. Именно тем, кого мы искали. Нам просто повезло. Когда я рассказал Суын, она тоже обрадовалась. Я хотел сам организовать встречу и всё вам честно выложить. Но… чем больше мы с вами общались, тем яснее становилось, что вы, господин Шин Чонмин, гораздо лучше, чем мы могли представить. И с каждым днём признаться было всё тяжелее. В итоге инициативу взяла на себя Суын. Она решила, что дальнейшее промедление сделает вам только больнее. Так и была организована эта встреча. Правда… я и представить не мог, что она решится рассказать всё так скоро. Наверное, она была в полном отчаянии. Хотя они оба в последнее время были на пределе… И вот получилось, что мы втянули в это постороннего человека. Вас, господин Шин… Простите.
— Я… примерно понял ситуацию. И спасибо, что рассказали, — Чонмин залпом выпил. Не успел он опустить бокал, как Сухан тут же наполнил его.
— Вы не злитесь? — осторожно спросил Чжи Сухан, чувствуя ещё большую вину из-за неожиданного спокойствия Чонмина.
—Злюсь. Конечно, злюсь. Но у меня нет ни малейшего желания упрекать вас. Я лишь думаю о том… в каком же вы были отчаянии, раз решили просить помощи у такого непримечательного человека, как я. И, с другой стороны, разве это не значит, что вы сочли меня хорошим человеком?
— Мне нравится в вас этот позитивный настрой, господин Шин. И ваше терпение.
— Да. В последнее время нападки на вас со стороны коллег и старших врачей участились, ведь так? Но вы просто молчите.
— А, это, — Чонмин усмехнулся, покачивая бокал с виски. — Это же по-детски. Мне не хочется тратить на это силы. По правде говоря, мне бы хотелось врезать им, но... мне жаль времени. Не хочу опускаться до их уровня... Вот как-то так. Причины не такие уж и благородные.
Чонмин был благодарен за то, что его считают хорошим человеком, но хотел дать понять, что и у него есть твёрдый характер. Однако Чжи Сухан лишь молча смотрел на него серьёзным, глубоким взглядом.
— Тогда, господин Шин, вы можете ударить меня.
— Что? — удивлённо посмотрел на него Чонмин.
— Я заслужил, так что можете бить.
— Нет-нет. Всё в порядке. Правда, всё хорошо.
— Я обязательно верну этот долг.
— Не нужно. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя моим должником. Мне самому будет от этого не по себе.
— …Мне очень жаль, господин Шин. Я подумал, что будет лучше… если я сам всё расскажу. Я не хочу, чтобы вы меня ненавидели.
— Да как я могу ненавидеть вас, Сухан-сонсэнним? Я уважаю вас. — Услышав это, Сухан улыбнулся с явным облегчением. — …И можете говорить со мной неофициально. Ведь теперь, пусть и на короткое время, мы, можно сказать, станем хённимом и тонсэном.
Чжи Сухан замер, не донеся бокал до губ, и с изумлением уставился на Чонмина.
— А я буду звать вас сонбэнимом.
Чжи Сухан резко поднялся со стула и посмотрел на Чонмина.
— А почему бы и нет? Честно говоря, меня тоже утомляли все эти разговоры о женитьбе. Хотелось ещё немного насладиться холостяцкой жизнью… Думаю, какое-то время родители меня не будут трогать. А после у меня появится отличный шанс уклониться от новых предложений, ссылаясь на «душевную рану от расставания». Так что причин отказываться нет.
Он намеренно говорил так, будто это выгодно и удобно ему самому, но Чжи Сухан знал, что это ложь. За то короткое время, что он знал Шин Чонмина, он понял, что тот не из тех, кто станет унижать других, даже если сам окажется в проигрыше. Поэтому иногда он казался ему даже слишком добрым…
— Спасибо. Большое вам спасибо, господин Шин.
В голосе Чжи Сухана слышалась предательская дрожь. Чонмин сделал вид, что не заметил, и, залпом осушив полный бокал, закрыл глаза.
А неделю спустя Чонмин и Суын официально объявили о своей помолвке.
Чонмин лично пришёл в их дом и заявил о своём намерении. Оставшись с Суын наедине, он мягко утешал то и дело всхлипывающую девушку, обещая, что будет защищать её в течение шести месяцев. И просил не волноваться.