Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Экстра 2
Мин Югон долго слушал мой рассказ. О том, что любой монстр, с которым я встречусь взглядом, становится покорным — но только со мной. О том, как я узнал об этом еще ребенком, наблюдая за Раем, над которым работали родители. И о том, что монстр, с которым я встретился, упав на поверхность из-за Ли Шина, и который последовал за мной на корабль, оказался тем самым Раем, которого я все эти годы считал мертвым.
— Значит… — тихо произнес Мин Югон, выслушав меня. — Вот почему ты так заботился о нем. Об этом монстре.
Несколько дней вынужденного отпуска, которые мне дали после похищения Ли Шином, я старался по максимуму проводить с Мин Югоном, но при этом мне приходилось уделять внимание и Раю, который последовал за мной. Мин Югон, знавший, что я ходил в лабораторию к Раю, кивнул, словно теперь всё встало на свои места.
Затем он молча опустил голову.
Я смотрел на макушку Мин Югона. То, что он в первую очередь отреагировал на историю с Раем, а не на самое главное, возможно, объяснялось просто: признав мою способность, он лишался аргументов против моего плана отправиться на поверхность. Как он мог возражать, если моя сила была столь очевидной и доказанной?
Окажись я на месте Мин Югона, я бы чувствовал то же самое, поэтому понять его было нетрудно. Шок, растерянность и, прежде всего, отчаянное нежелание расставаться — всё это слилось в сложный клубок эмоций.
— Я понял, — наконец произнес Мин Югон. — Насчет того, что у твоих глаз есть такая сила.
Мин Югон с трудом поднял голову и посмотрел на меня.
— Если честно, я не думал, что эта сила настолько велика. …Значит, вот почему ты смог выжить среди монстров.
Он на мгновение зажмурился, будто вновь переживая то облегчение, что я цел, а затем медленно выдохнул.
— Спасибо, что рассказал, Сухо-я. Но…
— Я правда не хочу с тобой расставаться, — его голос дрожал, а дыхание сбилось. Он изо всех сил старался рассуждать здраво, но эмоции уже брали верх. В тёмно-карих глазах заблестели слезы, дыхание стало рваным, грудь порывисто вздымалась.
— Прости, я… почему… почему я такой? — Мин Югон, задыхаясь, схватился за горло. По спине пробежал холодок. Стерев выступившую у него на лбу испарину, я взял его лицо в ладони.
Я уже видел это состояние — в тот день, когда он ошибочно решил, что мы окончательно расстались. Я виновато закусил губу: его травма была гораздо глубже, чем казалось.
— Всё хорошо. А теперь давай, как я: вдох… и медленный выдох.
Скрывая чувство вины, я гладил его по спине и помогал восстановить дыхание. Вскоре это дало результат. Его прерывистое, паническое дыхание становилось всё ровнее, пока не вернулось к нормальному ритму.
Мин Югон, крепко зажмурившись, трясущейся рукой вцепился в мое запястье. Я не стал вырываться, а просто прижал его голову к своей груди.
Мин Югон лишь молча кивнул. Его рука, державшая меня, совсем ослабла. Подавив вздох, я почувствовал, как ноет сердце.
— Прости, я поспешил. Не стоило вываливать это на тебя так внезапно.
В ответ он покачал головой. Я почувствовал, как ткань моей рубашки становится влажной и теплой от его слез.
— Не извиняйся. Это я… я сам себя накрутил, — пробормотал он.
Я посмотрел на его дрожащие плечи.
— От одной мысли, что ты уйдешь, мне становится нечем дышать…
Он слегка приподнял голову, и его лицо ожидаемо было залито слезами. То, что Мин Югон, который умел отшучиваться в любой ситуации, так ломался из-за меня, вызывало невыносимое чувство вины. Казалось, на мои плечи лег свинцовый груз.
— Я же не уезжаю насовсем. Я буду регулярно возвращаться на корабль, — сказал я тихим, успокаивающим голосом, поглаживая его по спине. — И к тому же, это произойдет не прямо сейчас. Мы начнем детально планировать всё только после того, как капитан даст добро, а на то, чтобы просто построить базу на поверхности, уйдет уйма времени.
— …Угу, — медленно кивнул он и вытер глаза кулаком. Кажется, он решил принять ситуацию вместо того, чтобы спорить. Он посмотрел на меня влажными глазами и едва слышно спросил:
— Послушай. Значит… ты же будешь жить там не один?
Если на базе будет находиться кто-то еще, кроме меня, то для монстров она превратится не более чем в коробку с аппетитной едой навынос. Очевидно, что даже находясь на одной базе со мной, чудовища попытаются проломить стены, чтобы добраться до других людей.
Но у меня был Рай. Мой монстр, который не нападает на людей и слушается меня. Был еще Кот, который, хоть и смог сотрудничать с полковником Сону Соном и не трогал людей, оглядываясь на меня, всё еще не внушал полного доверия.
Если Рай, будучи существом высшего порядка, будет охранять базу, он сможет защитить жизни находящихся там людей.
Конечно, если людей внутри будет много, монстры снаружи могут проигнорировать угрозу Рая и поддаться голоду, атаковав базу. Поэтому, чтобы не провоцировать их лишний раз, необходимо свести количество персонала к абсолютному минимуму.
Вот почему я решил ограничиться одним-единственным человеком. Тем, кто обладает достаточными навыками для обслуживания и ремонта базы, и при этом обладает достаточной смелостью, чтобы жить на поверхности, доверяя только мне.
Мой ответ, видимо, немного успокоил его. Тень отчаяния на лице Югона начала рассеиваться. Я не стал добавлять, что планирую взять с собой всего одного человека, чтобы лишний раз его не волновать.
Я промолчал и просто погладил его по волосам.
Ли Минха сидела, уставившись в пол пустым взглядом. Глядя на неё сейчас, было трудно узнать в этой изможденной женщине ту статную даму, которой она была раньше.
— Она сидит так целыми днями. Мы переодеваем ее и ставим капельницы с витаминами, но она отказывается от еды и почти не спит, — пояснил стоявший рядом врач. — Сейчас у нее критический дефицит массы тела, нам жизненно необходимо ее содействие, но добиться его не удается, что вызывает серьезные опасения. Думаю, в первую очередь ей нужна психотерапия.
— Да. Как только получим согласие опекуна, сразу начнем, но…
Врач мельком взглянул на меня. Он прекрасно знал, что я не опекун Ли Минхи. Но он также знал, что я единственный, кто может передать слова Мин Югону — сыну, который ни разу не навестил мать. На корабле уже давно все знали о нашей связи.
В памяти всплыло лицо Мин Югона, когда я перед уходом предложил ему пойти со мной, а он тихо отказался.
Его тон был лишен каких-либо переживаний или сожалений, словно он отсек их отношения острым клинком. Это было настолько неестественно хладнокровно, что казалось, будто он просто глубоко прячет свои истинные чувства.
Но я был уверен: если ему скажут, что матери необходимо лечение, он не только даст согласие, но и обязательно приедет, чтобы проведать ее.
— Я зайду к ней на минутку? — спросил я, кивком указав на Ли Минху, видневшуюся в приоткрытую дверь. Врачи утвердительно кивнули. Повернувшись к ним спиной, я вошел в палату.
Даже когда я закрыл за собой дверь, Ли Минха не шелохнулась. Я молча смотрел на нее, сидевшую с опущенной головой и не подававшую признаков жизни.
Когда я узнал, что Мин Санхан накачал ее наркотиками до бессознательного состояния, мое сердце неприятно екнуло. Потому что она не входила в число тех, чья смерть оставила бы меня равнодушным.
Да, она долгие годы молчала, зная, что ее муж убил моих родителей, но по крайней мере, она расплачивалась за это душевными муками. Я знал, что ее чувство вины было настолько велико, что она даже не могла смотреть мне в глаза.
И всё же это не значило, что я мог понять ее и принять. Она, как и Мин Санхан, останется для меня человеком, которого я никогда не прощу.
Тем не менее Ли Минха была семьей, которую Мин Югон искренне любил.
Одного этого было достаточно, чтобы я пришел сюда. Даже если я не мог простить ее, возможно, я смогу притвориться, что простил.
Не скрывая звука своих шагов, я подошел к кровати, на которой сидела Ли Минха. Услышав шум, она медленно подняла голову. Впалые щеки и глубоко посаженные глаза. На ее лице не было ни капли жизни.
Когда наши взгляды встретились, глаза Ли Минхи широко распахнулись.