Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Экстра 1
[Лица, совершившие грубое нарушение законов корабля, подвергнуты наказанию в виде изгнания. Место приведения приговора в исполнение обнародовано, и жители…]
Я отвел взгляд от экрана и посмотрел на Мин Югона. Он сидел рядом на кровати, вместе со мной читая новости. Почувствовав мой взгляд, он обернулся.
Мин Югон нахмурился, словно догадавшись, о чем я думаю.
В день, когда Мин Санхану и Джи Чану официально вынесли приговор, их реакция была именно такой, какой я её и представлял. Мин Санхан до последнего изрыгал проклятия, отказываясь признавать свою вину. Джи Чану же сидел, низко склонив голову, бледный и совершенно раздавленный.
Я не мог им сопереживать. И не простил ни одного из них. Лично присутствовал при последних минутах Мин Санхана вместе с Югоном. Мы сидели в первом ряду, достаточно близко, чтобы отчетливо видеть каждое искажение на его лице и слышать каждый его полный отчаяния вопль.
И всё же где-то в глубине души меня грызли сомнения: правильно ли я поступил? Несмотря ни на что, Мин Санхан был отцом Югона.
— Я же просил не думать об этом. Я в порядке, — сказал Мин Югон, моментально уловив перемены в моем настроении. Он взял мою руку и прижался щекой к ладони.
— Нет… Честно говоря, я чувствую разочарование.
Тепло в его взгляде медленно угасло, уступая место мраку.
— По сравнению с тем, что он совершил, он отделался слишком легко.
— Этого было мало. Слишком мало, — тихо прошептал он и в его словах сквозила леденящая жажда крови. Лицо Мин Югона, смотревшего в пустоту, стало непроницаемым, словно маска.
От этого холодного, безжизненного выражения у меня на мгновение перехватило дыхание. По спине пробежал холодок.
С какого-то момента от Мин Югона стала исходить пугающая, жуткая аура, словно это был совсем другой, незнакомый мне человек.
…Я понимал, что Мин Югон больше не сможет быть прежним. Он прошел через слишком многое. И всё же мне было страшно, что однажды эта густая тьма поглотит его целиком.
— Сухо-я? — он снова посмотрел на меня. Его лицо вновь стало теплым и ласковым, словно и не было того леденящего душу выражения секундой ранее.
— Да? — коротко ответил я, с трудом взяв себя в руки. Мин Югон смахнул окно с новостями, висевшее перед нами, и внимательно вгляделся в мое лицо.
— Ты побледнел. Прости. Я сказал лишнее.
— Нет, — я покачал головой и осторожно произнес: — Дело не в этом…
Смерть Мин Санхана, которую я наблюдал собственными глазами, не принесла мне душевного покоя. Даже если бы я принял предложение Ё Вонджина и убил Мин Санхана своими руками... Какой бы конец он ни встретил, я бы ни за что не почувствовал удовлетворения. Ведь что бы я ни сделал, моих родителей это не вернет.
— Мин Югон, мы же ведь вместе.
Этого было достаточно. Тот факт, что наша связь, которая едва не оборвалась, уцелела, был для меня сейчас важнее всего. Югон был важнее неутолимой жажды мести и бесконечной ненависти.
— Так что давай жить в настоящем.
Я не хотел, чтобы Мин Югон постоянно возвращался в мыслях к призраку Мин Санхана. Я знал, что раны, нанесенные ему, пусть и иные по своей природе, не заживут в одночасье. Но я надеялся, что наше воссоединение станет для него опорой.
Мин Югон посмотрел на меня так, словно лишился дара речи.
— …Угу. — А затем ответил, словно завороженный: — Да, ты прав.
Его голос слегка дрогнул. Он сглотнул, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами; кадык на горле дернулся. Тёмно-карие глаза начали наполняться слезами.
Мин Югон сполз ниже и уткнулся лицом мне в грудь. Я медленно погладил его по растрепанным волосам. Отросшие белые пряди рассыпались по его шее.
— Сухо-я. — Крепко обхватив меня за талию, он протяжно выдохнул. — Мы ведь больше никогда не расстанемся? Мы вдвоем.
В его вопросе отчетливо слышался глубокий, нескрываемый страх.
Я молча смотрел на него сверху вниз. Сердце болезненно сжалось. Время, проведенное в разлуке из-за недомолвок и козней Мин Санхана, осталось в нас незаживающим шрамом. А Югона, терзаемого чувством вины, это оставило с вечной тревогой. Он боялся, что в любой момент я могу бросить его и уйти.
Я хотел искоренить этот страх. Наверное, если сейчас просто подтвержу его слова, ему станет легче.
— На самом деле… — после долгого молчания, собравшись с духом, серьезно начал я. — Должен сказать тебе кое-что, касающееся нашего будущего.
Тело Мин Югона мгновенно напряглось, словно окаменело. И это при том, что он даже не мог предположить, о чем пойдет речь.
А может, именно поэтому он и напрягся. На его лице отразился весь спектр худших опасений, которые только могла нарисовать фантазия.
— Я собираюсь отправиться на поверхность.
Я выложил свой план, надеясь, что это хотя бы не окажется «тем самым худшим сценарием» в его понимании.
— …Что? — Мин Югон резко сел, выпрямившись. Я неловко замер с поднятой рукой.
Судя по всему, такой вариант не приходил ему в голову даже в кошмарных снах. Мин Югон ошарашено смотрел на меня с мертвенно-бледным лицом.
Несмотря на неловкость момента, я спокойно продолжил объяснение:
— В лаборатории объекты исследования ограничены, но снаружи всё иначе. Там монстры на каждом шагу. К тому же… пусть и невольно, но я уже проверил на практике, насколько я там в безопасности.
— Поэтому я решил немного изменить свой исследовательский план. Я хочу попытаться приручить как можно больше монстров на поверхности.
Ё Вонджин еще не утвердил мой обновленный проект, но вероятность того, что он проигнорирует эффективность столь масштабной дрессировки на поверхности, была ничтожно мала. Если взвесить выгоду для корабля, он наверняка одобрит.
— Погоди… Подожди минутку, — пробормотал Мин Югон таким голосом, словно его душили.
Затем он встал с кровати. Видя, как он, пошатываясь, бредет к тумбочке, я тоже тихо встал и пошел следом.
Мин Югон судорожно схватил бутылку и, жадно глотая воду, попытался выровнять дыхание. Он выглядел настолько шокированным, что я просто молча ждал, когда он придет в себя.
— Мне, должно быть, послышалось, — обернувшись ко мне, Мин Югон до боли закусил губу. — Скажи, что я ошибся. Ты хочешь жить на поверхности?
— Нет, — тут же замотав головой, он решительно шагнул ко мне. Его тело, к которому вернулись мышечная масса и прежние внушительные габариты, заслонило мне обзор. Мин Югон, крепко сжав мои плечи, когда я замер от неожиданности, дрожащим голосом произнес: — Ни за что.
— Что бы ни было причиной — нет. — В его тоне не было ни капли готовности к компромиссу. — То, что ты вернулся целым в прошлый раз, не гарантирует, что так будет и в следующий. Я тебя не отпущу.
Его искаженное лицо и судорожная хватка могли показаться гневом, но на самом деле это был чистый ужас. Я накрыл его ледяные, дрожащие руки своими.
— Успокойся. Того, чего ты так боишься, не произойдет.
— Да как ты можешь…! — Мин Югон, собираясь выплеснуть всё свое раздражение, зажмурился. Затем, сделав глубокий вдох, он попытался взять себя в руки. — Как ты можешь быть в этом уверен? Мы даже не знаем точного числа монстров на поверхности. Как ты можешь гарантировать, что с тобой там ничего не случится?
Даже будучи на взводе, он старался не повышать голос. Опасаясь, что может случайно сделать мне больно, он убрал руки с моих плеч и немного отступил.
Потянув его за руку, я притянул его к себе и обнял.
— Я же не собираюсь идти туда без всякого плана.
Придется рассказать. Если я хочу его убедить. Во рту начало пересыхать.
До сих пор я никогда не рассказывал Мин Югону подробностей о своих способностях. Поэтому он, как и все остальные, думал, что у меня просто врожденная предрасположенность к контакту с монстрами.
Причина, по которой я ничего ему не говорил, была проста: эта информация подвергла бы опасности самого Мин Югона, даже если бы я просто поделился ею.
Если станет известно, что причина не в абстрактной «предрасположенности», а в моих глазах, за меня возьмутся всерьез. Исследования, ограничение свободы… В таком состоянии я не смог бы продолжать проект «Боевых монстров» — наследие моих родителей. Поэтому я скрывал, что зрительный контакт — ключ к приручению. Скрывал, зная, что за это полагается суровое наказание.
Руководство Корабля беспощадно к тем, кто утаивает информацию, касающуюся интересов общества. И если бы меня раскрыли, расплаты было бы не избежать.
Раньше я молчал, чтобы не подставлять Югона под статью о соучастии, но сейчас настал момент открыться.