Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 27. Разные сны в одной постели (2)
Я хотел было отказаться, но Джу Дохва уже взял ложку в руки.
Мало того, что его поведение было абсурдным — видно было, что он никогда ни о ком не заботился. Неужели он всерьёз собирался кормить меня, пока я лежу? Я уставился на него, и только тогда Джу Дохва, словно опомнившись, поставил тарелку обратно.
— Шучу. Сейчас я помогу подняться.
С этими словами он полностью развернулся ко мне и протянул руку. Просунув ладонь мне за спину, осторожно приобнял за плечи и мягко приподнял. Его движения были слишком уверенными, чересчур привычными — настолько, что это даже сбило меня с толку.
Я даже не осознал, как послушно подчинился. Джу Дохва аккуратно поднёс ко рту ложку с жидкой кашей и положил мне в рот. Она уже была не горячей, поэтому проглотить её было несложно.
Вместо ответа я лишь слегка кивнул. Джу Дохва сказал, чтобы я дал знать, если захочу пить, и снова поднёс ложку. Он не торопился, набирал ровно половину ложки — так было гораздо легче есть.
Подобное уже случалось в детстве. В тот день, когда мы купались в море около виллы на побережье, а потом только я один слёг с простудой.
После купания все было в порядке. Но, видимо, накопившаяся усталость взяла своё – едва наступила ночь, как моё тело охватила лихорадка. Ребёнок с тревогой смотрел на меня, беспокойно ёрзая, и в панике спросил у Логана:
Возможно, потому что он никогда прежде не болел, у него даже не было представления о том, как ухаживать за больным. Он не знал, что делать при температуре, что можно есть в таком состоянии – он просто без конца донимал Логана вопросами.
В итоге Логан всю ночь возился со мной. Видимо, он и правда привык заботиться о больных детях, как и говорил. Он мерил мне температуру, обтирал тело, даже кормил кашей…
Тогда Джу Дохва не отходил от меня, пока не отобрал ложку у Логана. До сих пор помню, как он кормил меня, сжимая ложку в своих крошечных ручках. Он так старательно обдувал горячую кашу, прежде чем поднести её к моим губам.
И вот сейчас этот же Дохва снова проявлял заботу, словно ухаживать за мной было для него чем-то естественным.
Пустая тарелка из-под каши не заставила себя долго ждать. Тогда на это ушло не меньше часа, но сейчас Дохва стал куда ловчее. Когда каша была съедена, он поставил тарелку и спросил:
— Там, в ящике… — Мой голос снова предательски дрогнул, и к концу фразы он звучал почти как жалобное блеяние.
Джу Дохва, с трудом сдерживая улыбку, взял стакан воды, который стоял рядом с кашей. В этом не было особой необходимости, но поскольку он поднёс его к моим губам, я послушно сделал глоток.
— Поспи. Так ты быстрее поправишься.
Только убедившись, что я выпил всё лекарство, Джу Дохва наконец-то встал. На прощание он попросил слуг убрать посуду и напомнил мне, чтобы я звал его, если мне станет скучно.
Последний глоток воды он допил сам, даже не задумавшись о том, что касается губами того же края стакана, к которому только что прикасался я.
Даже после такого он не подхватывает простуду.
Я ещё раз убедился, что его слова о лечении были неправдой. Его телосложение было невероятно крепким, а иммунитет — выше понимания обычных людей. Хотя сейчас не время для таких заявлений, я тоже не из тех, кто легко заболевает.
Джу Дохва ушёл, а я рассеянно уставился на закрытую дверь. После его внезапного нашествия в комнате повисла гнетущая, почти непривычная тишина. Он сказал мне поспать, так что, скорее всего, до самого вечера никто сюда не заглянет.
В детстве этот ребёнок проводил со мной всю ночь, но теперь ни я, ни Джу Дохва уже не были в том возрасте, чтобы капризничать. Мы давно вышли из того периода, когда не могли позаботиться о себе сами, поэтому отсутствие рядом кого-то, кто мог бы ухаживать за мной, казалось вполне естественным. К тому же, я не был настолько сентиментальным, чтобы вдруг почувствовать себя одиноким только из-за болезни.
Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Тело, ослабленное болезнью, казалось мне тяжёлым, словно мокрая вата. Я надеялся, что сон принесёт хоть немного облегчения. Даже в этом полубессознательном состоянии я не мог не желать этого.
Простуда оказалась гораздо серьезнее, чем я предполагал. Болезнь не отпускала меня еще долго, и даже когда боль наконец утихла, я продолжал покашливать. В какой-то момент мне даже показалось, что одно из моих ребер треснуло. Но к тому времени я уже смог встать с кровати и начать двигаться.
Долгий отдых пошёл мне на пользу. Хотя сил у меня было немного, общее самочувствие значительно улучшилось. Я даже смог без посторонней помощи доесть еду, которую принёс мне слуга. А когда я наконец принял горячий душ, то почувствовал себя заново родившимся.
Впервые за долгое время я вышел из своей комнаты и направился на первый этаж. У меня не было конкретной цели — просто хотелось прогуляться после нескольких дней, проведённых в постели. Джу Дохва появится лишь к обеду, а до тех пор мне было нечем заняться.
Хотя… если быть честным, цель всё же была.
То, что я видел каждый день, когда проходил мимо, было единственным, что позволяло мне дышать полной грудью, словно это была брешь в безвоздушном пространстве.
С моря дул лёгкий бриз. Закат разливался нежным светом, золотистые блики дрожали на спокойной водной глади, а облака, рассыпавшись по небу, подчёркивали бескрайнюю линию горизонта.
Картина была настолько огромной, что её масштаб подавлял. Стоило подойти ближе — и создавалось ощущение, будто стоишь прямо посреди морского простора. Никакое другое изображение волн не могло сравниться с этим. В нём было столько жизни, что казалось, картина вот-вот оживёт. Лёгкие мазки кисти, густые масляные краски… Иногда это выглядело даже реалистичнее фотографии.
В самом раннем детстве я жил у моря. Никому об этом не рассказывал, но у меня было прошлое, в котором море принадлежало мне. Я помнил, как часами смотрел на него, один или с кем-то рядом, забывая о времени, теряясь в его глубине, пока не наступала ночь.
Теперь это место осталось только в воспоминаниях, но я не думал, что больше не смогу туда вернуться. Чуть больше времени, чуть больше усилий, если я найду этого человека — у меня тоже появится шанс. Тогда, возможно, я смогу закончить эту затянувшуюся жизнь.
Хотя иногда тоска всё равно пронзала меня слишком сильно.
Вот почему я не мог покинуть «Океаны». Конечно, Тео, как информатор, был важен, но главным было то, что только там я мог видеть море. Сейчас же его заменяла картина перед моими глазами.
Разве он не говорил, что такие вещи ему не нравятся? Если он собирается повесить картину, которая ему неинтересна, было бы лучше, если бы он отдал ее мне.
Однако даже если Джу Дохва сказал, что купит мне что угодно, это явно не распространялось на вещи, которых не найти в магазинах. Тем более, "Сахэ Групп" вряд ли доверил бы случайному художнику такую работу. Картина такого размера с изображением моря наверняка стоит сотни миллиардов. Конечно, даже если бы он действительно отдал ее мне, я бы не смог ее забрать.
Я вздрогнул, непроизвольно передёрнув плечами. Голос раздался сзади, хотя я не слышал ни единого шороха. Успокаивая испуганное сердце, я повернул голову, и Джу Дохва медленно встал рядом со мной.
Его голос звучал столь же равнодушно, как и взгляд, которым он окинул картину. Удивительно, как можно, обладая глазами, сверкающими, словно волны под солнцем, смотреть на неё с таким равнодушием? Даже длинные ресницы его казались утомлёнными.
— Но эту я не отдам. У неё уже есть хозяин.
— …Я и не собирался всерьёз просить её.
Вот, оказывается, почему он повесил картину, которая его совсем не интересует, — она даже не принадлежит ему. Это вызывает некоторое недоумение, ведь в его доме оказалась чужая вещь.
Честно говоря, мне эта картина и не была нужна. Мне не нужна подделка моря, мне нужно настоящее море.
— Как ты себя чувствуешь? Зачем встал, если должен лежать?
Джу Дохва не стал продолжать разговор о картине и повернулся ко мне. Он протянул руку и осторожно коснулся моего лба, словно проверяя температуру. Уже несколько дней он проявлял заботу, и теперь его действия были настолько нежными, как будто он никогда не выходил из себя.
Но я всё равно напрягся и рефлекторно втянул голову в плечи. Движение было почти незаметным, но Дохва, кажется, всё же его уловил его и на миг замер.
Он коротко хмыкнул и убрал руку, но тепло от его прикосновения всё ещё ощущалось. Мне хотелось стереть этот след ладонью. А он, наклонив голову, вдруг спросил:
Я был настолько слаб, что пару дней даже не мог подняться с кровати. Просто у меня не было сил спускаться трижды в день на первый этаж, чтобы поесть.
Джу Дохва с лёгкой улыбкой посмотрел на часы на своём запястье. Не знаю, был ли он уже на работе с утра или только собирался туда, но сегодня он был одет в строгий костюм и галстук, что меня удивило. Я подумал, что он рад видеть меня в хорошей форме, но он лишь слегка встряхнул руку и сказал:
— Тебе не нужно это знать заранее.
Я и не надеялся, что он мне скажет, но всё же поразился его холодности. А потом, словно ничего не произошло, он лучезарно улыбнулся и добавил, почти кокетливо:
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма