Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 26. Разные сны в одной постели* (1)
корейская идиома "동상이몽" , означающая, что два человека (или группы) могут находиться в одной ситуации, но при этом преследовать разные цели или иметь разные взгляды. Это аналог русского выражения "смотреть в одну сторону, но видеть разное"
Ребенок сказал, что его мать умерла при родах. Мальчик, рассказавший эту трагическую историю, совсем не выглядел печальным, а скорее безразличным. На мой пристальный взгляд он, почувствовав неловкость, добавил:
Прошло несколько дней с тех пор, как он это сказал, и в наше с ребёнком пространство вторгся незнакомый взрослый. Логан назвал его вице-председателем, а ребёнок - отцом. Огромный, словно великан, мужчина посмотрел на меня, стоящего рядом с его сыном, и сузил глаза.
— Значит... это тот самый мальчишка, которого подобрал Дохва?
Я тогда был на взводе из-за того, что мы оказались в глубине материка, и даже спать толком не мог. Появление отца ребёнка выглядело плохим знаком — даже на мой детский взгляд. Похоже, и сам ребёнок чувствовал то же самое: он крепко сжал мою руку и спрятал меня за своей спиной.
— Если у тебя есть что сказать, скажи мне…
Раньше никто и никогда не смел приказывать мальчику. Но этот мужчина сделал это так буднично, будто имел на это полное право. У шестилетнего малыша не было возможности ослушаться. В итоге он послушно вышел из комнаты вслед за Логаном, и в просторном холле остались только я, этот человек и его секретарь.
В отличие от золотых глаз ребенка, глаза мужчины лишь при свете едва заметно отливали янтарём. В бездонных чёрных зрачках, даже мне, ничего не понимающему, читалось что-то подавляющее. Даже несмотря на его мягкую, почти доброжелательную улыбку.
— У меня к тебе будет одна просьба.
Ребёнок был очень похож на свою маму, потому что мужчина, стоящий передо мной, не имел с ним ничего общего. Если малыш улыбался искренне и по-детски честно, то улыбка мужчины выглядела натянутой и неискренней.
— Наш Дохва болеет и должен принимать лекарства, но что-то он не слушается меня.
Какое ещё лекарство? Он ведь даже не болен. Напротив, ребёнок был настолько крепким, что, когда я простудился, он смотрел на меня скорее с любопытством, чем с пониманием.
— Похоже, Дохва к тебе хорошо относится… — С этими словами мужчина порылся в кармане своего пиджака и достал прозрачный стеклянный пузырек. Внутри была маленькая таблетка, размером не больше ногтя на мизинце.
— Ты должен заставить Дохву это проглотить. Понял?
...Как я могу согласиться на это? Я не знал, что за лекарство в этом пузырьке, но лучше всех понимал, что ребёнку оно не нужно.
Мужчина слегка поторопил меня, а потом вдруг тихо выдохнул, будто что-то понял.
Мне дали неделю. Это было ничем иным, как угрозой, чтобы я выполнил его приказ.
Оборванные слова, которые он не произнёс при мне, догнали меня уже после того, как я вышел за дверь. Прямо перед тем, как она захлопнулась, я отчётливо увидел, как шевельнулись его губы в узкой полоске оставшейся щели. Последняя, небрежно брошенная фраза, адресованная его секретарю.
Его лицо оставалось спокойным. Возможно, даже с оттенком раздражённой усталости.
Я был не настолько мал, чтобы не понимать смысла этих слов. И не настолько глуп, чтобы списать увиденное на ошибку. Вариантов, что он мог сказать, просто не существовало.
Так что у меня оставался только один выбор.
Мой жалкий, севший кашель звучал отвратительно. Кхе-кхе, кхе-кхе… Стоило мне закашляться ещё пару раз, как я почувствовал во рту привкус крови. Лежать в постели мне уже осточертело, но я был вынужден снова опуститься на кровать, бессильно раскинувшись на ней.
Я заболел. Причём не просто простудой, а самой настоящей лихорадкой.
'Как тебе моё предложение? Примешь?'
На следующее утро после того, как Джу Дохва чуть не задушил меня, я проснулся с отвратительным самочувствием. Горло болело так, будто его разорвали, а глаза были настолько сухими, что я едва мог их открыть. С горлом всё было понятно, но глаза? Вскоре я догадался, в чём дело.
Кровь прилила к голове, и в глазах полопались кровеносные сосуды. А ведь я чувствовал, что глаза вот-вот лопнут. Видимо, это были последствия. Даже десны распухли, и это явно результат того, что я стиснул зубы.
Но всё это было не так уж страшно. Зубы остались целы, так что если временно отказаться от твёрдой пищи, проблем не будет. Всё равно из-за боли в горле глотать что-либо было сложно.
Настоящей проблемой была не эта травма, а ужасный жар, охвативший всё тело. Температура поднялась так высоко, что казалось, будто мозг вот-вот сварится, и я даже не мог толком понять, где и что у меня болит.
Я пролежал неподвижно в постели долгое время, и в итоге первым, кто пришёл меня навестить, оказался не слуга, а сам Джу Дохва.
‘Почему ты не спуска… Ах, вот оно что.'
Стоило ему увидеть моё лицо, как он сразу всё понял. Не знаю, радоваться этому или злиться на то, что он сам довёл меня до такого, а теперь привёл врача.
Когда термометр в руках врача показал 40 градусов, я с глупой ухмылкой подумал: «А, если бы я был на улице, то уже умер бы». Вместо того чтобы лежать в роскошной, мягкой кровати, я бы валялся в холодном переулке, мучаясь и пытаясь выжить. И кто знает, смог бы я тогда снова открыть глаза.
Было даже смешно, что я, хорошо питаясь и живя в тепле, стал настолько слабым, что подхватил простуду из-за того, что немного промок. Врач сказал, что, вероятно, это из-за воспаления, но всего несколько лет назад я мог продержаться всю ночь, получив побои, и остаться в порядке. Как бы то ни было, факт, что я оказался в таком состоянии за один день, задевал мою гордость.
Как бы то ни было, врач выписал мне лекарства, а пока я спал, мне успели поставить укол и капельницу. Сначала я опасался, что это какие-то подозрительные лекарства, но потом успокоился, поняв, что они вряд ли будут кормить меня наркотиками, которые стоят дороже лекарств. Хотя, когда я проснулся после 24-часового сна под действием лекарств, я снова засомневался.
Прошла неделя. Температура спала, но вместо неё я начал сильно кашлять, и теперь от этого болели даже рёбра. Синяки, что ещё недавно были тёмно-фиолетовыми, теперь посветлели до синеватых пятен, но всё ещё выглядели устрашающе.
В каком-то смысле это было даже хорошо. Пока я болен, я не могу выходить на улицу. Значит, у меня появилось немного времени. Даже когда простуда пройдёт, Джу Дохва не станет таскать меня с собой, пока мои раны не заживут. А значит, встреча с председателем Джу откладывается на неопределённое время.
— Ты ведь не собираешься снова уснуть, да?
Когда я, моргая, рассеянно уставился в пустоту, кто-то вошёл в комнату. По неторопливым шагам было понятно, что это хозяин дома — Джу Дохва.
Он подошёл ближе к кровати и молча посмотрел на меня сверху вниз.
Отвечать не было нужды. Нет, если быть точным, у меня просто не было сил даже на это. Я едва мог моргнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелить хоть пальцем.
Глядя на меня в таком состоянии, Джу Дохва сочувственно цокнул языком.
— Видимо, сильно болит. Бедняга, — сказал он, и в этих словах, к моему удивлению, даже звучала искренняя жалость. Хотя кто же был причиной того, что я теперь в таком состоянии? Он держался так, будто это его совсем не касалось. Я и не ждал от него чувства вины, но хотя бы каплю ответственности проявить было бы не лишним.
— Почему у тебя такое слабое тело?
В тот момент мне следовало бы ударить его ещё раз. На этом миловидном лице не помешало бы оставить парочку дополнительных синяков. Но, увы, даже рана на губе, из-за которой мне пришлось мучиться, полностью исчезла всего за три дня.
— Если можешь так смотреть исподлобья, значит, уже почти поправился… — Джу Дохва слабо усмехнулся и сел на край кровати. Будто пытался изобразить заботу.
Он приходил в мою комнату каждый день, проверял моё состояние. Причём всегда в одиночку, без Генри. Я не раз надеялся, что хоть раз он подхватит простуду от меня, но, увы, он по-прежнему был в прекрасном здравии.
Даже не дождавшись ответа, он протянул руку и коснулся моего лба. В тот миг, когда его пальцы почти соприкоснулись с кожей, я рефлекторно вздрогнул и втянул шею. Он, конечно же, это заметил, но, не обращая внимания, приложил другую руку к своему лбу для сравнения.
Чёрт возьми, он даже не знает, как правильно мерить температуру, но делает вид, что знает.
— Почему ты оставил еду? — задал вопрос Джу Дохва, убрал руку и бросая взгляд на поднос на прикроватной тумбе.
С тех пор как я заболел, слуги приносили мне еду прямо в комнату. Я всегда доедал всё до последней крошки — слишком уж было жалко оставлять еду. Но сегодня мне просто не хватило сил, и половина так и осталась нетронутой.
Я с трудом пошевелил губами, выдавливая ответ, чтобы он не сделал неправильных выводов. Я не из тех, кто будет оставлять еду только из-за отсутствия аппетита. Тёплая еда — слишком большая роскошь, чтобы так её упускать.
Я моргнул, медленно закрывая и снова открывая глаза. Нет. К счастью, Джу Дохва сразу понял этот жест.
Я еле заметно кивнул. Движение было таким слабым, что его можно было и не заметить, но он, кажется, всё понял.
— Хм, — коротко хмыкнув, Джу Дохва взял со стола пиалу с рисовой кашей. — Я тебя покормлю.
Как только я услышал эти слова, моё лицо сразу помрачнело.
Сумасшедший, он сначала бьет, а потом кормит.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма