Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 153. Опавший цветок (12)
Казалось, время остановилось. В затуманенном сознании непрерывно раздавался незнакомый барабанный бой. Бум, бум, бум, бум… Этот чужеродный ритм был до ужаса отчётливым, несмотря на то, что голова была как в тумане.
— Я волновался, когда услышал, что вы нездоровы…
Слова Джу Дохвы не имели особого значения. Весь этот бред о том, что при нехватке питательных веществ ребёнок не сможет нормально развиваться, и что, если вдруг возникнут проблемы, я тоже окажусь в опасности. Подобная чушь никогда не должна была слетать с его губ.
— Но говорят, пока всё в порядке.
«Пока». Почему это слово прозвучало так многозначительно? То ли из-за того, что его голос был чересчур тихим, то ли потому, что как раз в этот момент стучавший ритм оборвался.
Я и не заметил, как он положил на кровать мобильный телефон. Похоже, он включал мне запись. Забрав телефон, он пристально посмотрел на меня. В воцарившейся тишине снова был слышен лишь голос Джу Дохвы.
Я прикусил щёку изнутри, крепко зажмурился и снова открыл глаза. Забавно, но последовавший за этим голос был невероятно любезным.
— Скажите, чего бы вы хотели поесть.
— Что-нибудь, что вы сможете съесть.
Даже не знаю, вряд ли такое найдётся. Я знал, что не мог проглотить даже воду, и что пока я спал, он несколько раз поил меня, касаясь моих губ своими. Да и то я не мог нормально сглотнуть и постоянно всё проливал.
— Вы же боитесь уколов… Нужно поскорее это снять.
Кончики его пальцев обвели моё запястье, в которое была воткнута игла капельницы. Под налепленными пластырями виднелась кожа, покрытая багровыми синяками. Поначалу было терпимо, но со временем боль становилась всё сильнее.
От последнего предупреждения мне впервые за долгое время стало весело. А разве он не для того притащил меня сюда, чтобы я умер? Я по своей воле уже и в море топился, неужели он думал, что я испугаюсь какой-то там смерти.
«Лучше бы так и было», — вот что я хотел ответить. Если я буду медленно угасать вот так, это будет будущее, которое я не выбирал своими руками. Это была бы возможность оправдаться перед самим собой, что это случилось по независящим от меня причинам, без всякого чувства вины и угрызений совести.
Однако из едва шевельнувшихся губ не сорвалось ни единого слова. Вырвавшийся со вздохом воздух был тише, чем стук сердца, который я слышал мгновение назад. Пульсирующая боль в запястье, проткнутом иглой, казалось, сливалась с тем биением.
Я впервые узнал, что сердцебиение ребёнка такое быстрое. Оно совсем не походило на то биение сердца, что я чувствовал в груди, когда меня обнимала та женщина, или когда совсем ещё ребёнок утешал меня. Этот тихий, но отчётливый звук давал понять, что «оно» — несомненно, часть жизни.
Я не собираюсь рассуждать о таких прекрасных чувствах, как умиление. Моё спокойное доселе сердце сильно всколыхнулось, и в груди поднялась волна. Если копнуть глубже, может, всё окажется иначе, но для меня это было чувство, близкое к отвращению.
Да, словно то незнакомое ощущение, когда старушка взяла меня за руку.
Внезапно всплывшее в голове название блюда само сорвалось с губ, хотя я этого не планировал. Не знаю, был ли это просто каприз или проклюнувшаяся тонким ростком воля. А может, это была крохотная частичка совести, которую я до сих пор не замечал.
Кажется, такое я смогу проглотить. Если это будет то самое тёплое, жидкое блюдо, которое когда-то приготовила мне Согён.
Джу Дохва отчётливо расслышал мой тихий, срывающийся голос. Тихо переспросив, он тут же поднялся с места. А затем, обернувшись, коротко добавил:
Его шаги, когда он выходил из комнаты, были намного торопливее обычного. И это не было игрой моего воображения — он оставил дверь, которую обычно плотно закрывал, полуоткрытой. Несмотря на это, я лишь безучастно смотрел на неё.
Прошло 30 минут. Джу Дохва принёс кашу с морскими водорослями. Выглядела она аппетитно, да и пахла неплохо. Однако, съев всего две ложки, меня вырвало.
Я был уверен, что смогу поесть, но реальность оказалась иной. Еда, которая в моих мыслях была вкусной, на деле показалась отвратительной. Стоило кончику языка коснуться чего-либо, как меня начинало тошнить, и я не мог сдержаться.
Еда, которую приносил Джу Дохва, объективно должна была нравиться любому. Продукты были, безусловно, высшего качества, а повар, готовивший их, — признанным мастером своего дела. Я даже помню, как, впервые оказавшись в этом доме, был поражён тем, что на свете существует такая вкусная еда.
И всё же я не мог есть. Он упорно продолжал приносить кашу из морских водорослей, но я не мог прожевать и проглотить ни одной ложечки. Однажды меня стошнило ему на одежду, но он лишь непонятно вздохнул и вытер мне рот.
К висевшим на штативе пакетам добавился ещё один, а время, которое я проводил в сознании, становилось всё короче. В последний раз Джу Дохва принёс какой-то непонятный леденец, и, к счастью, его я смог рассосать. Хотя, конечно, и во время этого я часто отключался, словно впадая в обморок.
— Сюда должна прийти Ли Юна, — Джу Дохва, придя в комнату спустя несколько дней, произнёс знакомое имя. Он развернул принесённый с собой леденец и привычно положил его мне в рот. Пока я перекатывал во рту кисловатую конфету, он спокойно добавил: — После сегодняшнего дня она больше не придёт.
Наверное, стоило спросить почему. Но, честно говоря, мне не было ни любопытно, ни интересно. Она приходила, потому что была его невестой, а больше не придёт, значит, на то есть какие-то причины.
Однако Джу Дохва, сжав в руке шуршащую обёртку, спросил меня:
Я не ответил, но он самовольно устроил нашу встречу. Он не стал надевать на меня одежду с пуговицами и не ограничивал время, говоря, что у меня есть пять минут. Он просто сказал, что «Юна беспокоилась», и пошёл за ней.
Спускаться в гостиную не понадобилось. Пока я, лёжа в кровати, клевал носом, в комнату вошла Ли Юна. Услышав незнакомые шаги, я приподнял веки и увидел в нескольких шагах знакомое лицо.
«Давно не виделись», — я не мог произнести даже этих слов. Наши взгляды встретились, но никто не проронил ни слова. Ли Юна, как всегда безупречно одетая, лишь молча смотрела на меня, плотно сжав губы.
Её голубоватые глаза сегодня казались особенно тёмными. Лицо, на котором всегда играла уверенная улыбка, застыло в напряжении, будто она злилась. Не приближаясь и не отдаляясь, она коротко начала:
Неужели уже прошёл месяц? С тех пор как я поехал на тот остров, встретил там Ли Юну и узнал о судьбе Юн Джису. Время пролетело как стрела, но сейчас всё это казалось таким далёким, словно из прошлой жизни.
Её осторожное замечание было верным лишь наполовину. Точнее говоря, моё состояние было сложно назвать просто «болезнью». Если она имела в виду сломанную ногу, то я не «болел», а всё ещё «болею».
— Мне рассказали. Говорят, ты даже есть не можешь.
Я моргнул. Хотел было ответить, но в теле по-прежнему не было сил. Да и, по правде говоря, желания отвечать особо не было.
— Повара в этом доме менялись уже пять раз… — Произнесла Ли Юна, будто говоря сама с собой, и подошла ко мне. Обычно я бы почувствовал её слабый феромон, но сейчас от неё не исходило ровным счётом ничего. Невозможно было не понять, что она намеренно его сдерживает.
— Видимо, готовят они так себе. Ты превратился в ходячий скелет.
Смеяться не хотелось. Я давно не смотрелся в зеркало, так что не мог с уверенностью отрицать её слова. Наверняка выражение «скелет» не было преувеличением.
— Почему нога до сих пор не зажила?
Она не «не зажила», я повредил её снова. То, что было просто вывихом, Джу Дохва сломал окончательно.
Но и в этот раз, вместо того чтобы что-то объяснять, я просто усмехнулся. От моего смешка, вырвавшегося, как воздух из проколотой шины, лицо Ли Юны исказилось. Возможно, вид у меня был и впрямь жуткий.
Снова надолго воцарилось молчание. Атмосфера, наполненная лишь тишиной, была неловкой даже для меня, просто лежащего в кровати. Я не хотел, чтобы меня видели в таком состоянии, но почему даже это происходит не по моей воле?
Как только я подумал о виновнике всего происходящего, то же имя сорвалось с губ Ли Юны. Однако, начав фразу, она надолго замолчала, не в силах продолжить.
Она то открывала рот, то снова закрывала, потом коротко цокнула языком и откинула упавшие на лицо волосы.
— Он предложил мне расторгнуть помолвку.
Помолвка расторгнута. Услышав эти два слова, я невольно ахнул. Не от удивления её словам, а оттого, что теперь понял, о чём говорил Джу Дохва.
‘После сегодняшнего дня она больше не придёт.'
Значит, они разрывают помолвку. Это была затянувшаяся помолвка. Похоже, чисто деловому соглашению пришёл конец.
Я знал, о каком пари говорит Ли Юна. О тех разговорах, что мы вели, сидя за одним столом, когда встретились впервые.
‘Женится ли Джу Дохва на мне, как и планировалось, или расторгнет помолвку, чтобы быть с тобой.’