Провести черту

<предыдущая глава || следующая глава>

Глава 64. Во снах (5.3)

— А? — Хион заметил мальчишку примерно его возраста, когда допел песню до конца. Подняв голову, он увидел красивого ребенка, стоящего чуть поодаль и внимательно смотрящего в его сторону. Золотые волосы, белоснежная кожа. Круглые глаза, длинные ресницы. Лицо Хиона покраснело.

Ух ты, ну и красавчик.

Волосы мальчика сияли на солнце, напоминая ослепительный свет, от которого хотелось чихнуть.

— Привет. — Хион поздоровался первым, но тот только отвернул голову, не отвечая.

А, ты тоже стесняешься. Ну, ничего. Все равно красивый.

Хион улыбнулся и похлопал по сиденью рядом с собой. Незнакомец проигнорировал его слова и приветствие, но всё же сел рядом. Ветер время от времени срывал листья с деревьев, и они медленно опадали на деревянную скамейку.

— Знаешь…

Мальчик не смотрел на него, но Хион, не обращая на это внимания, болтал ногами и сказал:

— Меня зовут Хион. А тебя как? — Хион, щебеча, вынул из-под воротника серебряный медальон и показал его новому знакомому. — Учителя называют меня Тридцать Восьмой.

В центре маленького кулона в форме полумесяца было выгравировано «38». Это был своеобразный идентификационный знак в этом месте. Такой же медальон висел и на шее мальчика — но не в форме луны, а в форме листа.

Ответа снова не последовало, но на этот раз мальчик повернул голову к Хиону. Их взгляды впервые встретились вблизи, и Хион застыл.

Глаза мальчика были такого же цвета, как у его родителей, — это единственное, что Хион помнил о них. Они не отличались ни по оттенку, ни по яркости от тех, что сохранились в его памяти. Они были именно такими, какими он их запомнил.

Тело покрылось мурашками, а перед глазами все на мгновение помутнело, но он не заплакал. Не мог. Единственное воспоминание о родителях, которое он без конца прокручивал в голове до того, как попал в лабораторию, должно было уже затереться, выцвести. Но стоило увидеть эти зелёные глаза — и оно вспыхнуло с новой силой. Хион не мог оторвать взгляда от его ясных глаз. Ему хотелось смотреть на них дольше, видеть их чётче.

Хион неосознанно придвинулся ближе, и мальчик, казалось, вздрогнул, отодвинувшись назад. Только тогда Хион понял свою ошибку и, смущённо отодвинувшись, опустил голову.

— Прости. Просто... ты слишком красивый.

— …Ты тоже.

— А? — Хион резко вскинул голову. Глаза мальчика — глаза цвета леса — снова отчетливо смотрели на него.

— Ты тоже красивый.

— …Я? Но я же мальчик. — Хиону не было неприятно слышать это, но он все же смутился и потер ухо. Мальчик склонил голову набок, словно не понимая, в чем проблема.

— Я тоже.

— Что?

— Я тоже мальчик.

— А? — Хион уставился на него в полнейшем замешательстве, а ребёнок, заметив его растерянные глаза, просто замолчал.

Как раз в этот момент сзади раздался голос Мака, зовущий Хиона, и ему пришлось встать, не успев сказать ничего больше.

Но его взгляд снова и снова возвращался к мальчику.

Грудь болезненно сжалась, кончики пальцев онемели – так Хион впервые встретился с тем мальчиком.

— Привет!

— Угу.

Мальчика, как и Хиона, обнаружили в детском доме благодаря его способности, но у него не было имени. В лаборатории его называли просто номером — 271. Мак дал ему простое имя, чтобы хоть как-то называть.

Хиону казалось, что это имя очень подходит мальчику. Хотя тот был еще слишком застенчив и не говорил с Хионом много, Хиону он нравился. Когда он смотрел в его глаза, ему становилось спокойно. Иногда даже наворачивались слезы, и он хотел стать лучше, взрослее.

Конечно, отчасти это было потому, что здесь, кроме учителей, которые были намного старше, он впервые встретил ровесника. И еще потому, что у мальчика было красивое лицо. Но больше всего — из-за его глаз. Зеленых глаз, словно смесь травы и оливок.

Всякий раз, встречая мальчика, Хион пристально смотрел на его лицо, а когда их взгляды встречались, смущенно улыбался.

Но увидеться с ним было непросто. Хион специально гулял по площадке во время прогулок, заглядывал в разные места, лишь бы снова увидеть светлую макушку. Но встреча случалась от силы пару раз в десять дней.

— Ноа.

— А?

Когда Хион позвал мальчика по его новому имени, зеленые глаза посмотрели на него. Хион застенчиво улыбнулся и покачал головой.

— Ничего.

Сегодня Хион был особенно рад. Он сидел с мальчиком в лаборатории, а не на улице. Уже от этого он чувствовал волнение и украдкой поглядывал в сторону.

Щелк.

— А вот вы где. — Мак вошел, приветливо кивнув обоим.

— Здравствуйте. — Хион радостно поздоровался, и Мак тут же взъерошил ему волосы. Ах, а ведь он так старался их уложить! Поспешно разгладив их рукой, Хион услышал тихий смешок.

— Сегодня есть причина, по которой я вас позвал.

Мак придвинул стул и сел напротив, начал:

— На самом деле, другие тейкеры начали новую тренировку на прошлой неделе. Вы двое — последние в очереди. — Его голос был мягким, и Хион слегка наклонил голову.

— Какой тренировки?

Мак помедлил, подбирая слова. А тем временем Хион продолжал невинно бросать взгляды на Ноа, не замечая, как во взгляде Мака мелькнула тень.

— Теперь дело не только в том, чтобы видеть воспоминания. Мы попробуем влиять на чужие сны.

Лицо Хиона напряглось. Он уже пробовал!

— Но… это же невозможно.

Мак, знавший о его прошлом, на секунду замолчал. Он понимал, что для Хиона, который всегда избегал чужих воспоминаний, это была совсем нерадостная новость.

'Мы ведь не просто так собираем детей ради благотворительности?' В ушах Мака зазвучал голос начальника.

— Нужно сделать это. — Мак нарочно произнёс это твёрдо, и Хион опустил голову.

‘Убей дедушку’.

Во рту пересохло. Это то, чего каждую ночь от него требовал Оливер. Но он не мог. Как бы ни пытался, просто не мог. Не то чтобы это было невозможно — но...

— …Если я не сделаю, меня выгонят? — Хион спросил это, потому что не хотел уходить отсюда.

Учителя, которые преподавали здесь, говорили, что всё это — благотворительность от правительства, и что дети, попавшие сюда, невероятно удачливы. Хион соглашался с этим. Его бросили родители, а потом отказались и в том доме. Здесь у него была просторная кровать, возможность учиться, гулять… И ещё здесь был Ноа, чьи глаза были так похожи на глаза его родителей.

— Хион.

— Я смогу. — Хион ответил первым, сжав маленький кулак. Он хотел быть ценным. Когда жил в прошлом доме, зарабатывал больше денег, чем другие дети. Значит, и здесь мог бы быть полезнее других. Он не хотел, чтобы его снова выбросили. Почувствовав на себе взгляд Ноа, он даже не оглянулся.

— …Тогда начнём? Хион, подожди здесь, а Ноа, пойдём со мной.

Смотря, как они выходят из комнаты, Хион разжал ладонь и крепко сжал колени. Он не знал, как будет проходить этот эксперимент, но ему нужно было доказать свою полезность. У него не было ни одного воспоминания о боли или трудностях с тех пор, как он сюда попал, так что он верил, что и на этот раз всё будет хорошо.

Но это было всего лишь наивное заблуждение маленького мальчика.

— На сегодня всё.

— Хаа… ха… — Хион вытер пот с лица ладонью и сгорбился, чувствуя, как его тело буквально валится с ног от усталости. От его движений все провода, соединявшие его голову с машиной, упали на пол, но боль никуда не исчезла. Хион, корчась от мук, не выдержал и ударил себя по голове.

— Хион! Хион, не надо. Держись. Ты должен выдержать. — Мак прижал его запястья, не давая снова ударить себя. Запертый в собственной боли, Хион взвыл.

Это было ужасно.

Будто кто-то вспарывал его череп изнутри. Даже под действием препаратов, вгоняющих его в сон, боль оставалась такой же отчётливой. Лицо, искажённое в судорогах, опухло от слёз.

— Больно. Слишком… больно, Мак. — Он задыхался, захлёбывался слезами, мотал мокрой головой, кричал. Но Мак только сильнее прижимал его и повторял одно и то же — держись, терпи.

И тогда Хион понял: это только начало.

Потеряв сознание, он рухнул на холодную белую простыню. Ещё не до конца сформировавшееся тело мелко дрожало.

И, как он предчувствовал, тот день был всего лишь первым шагом.

Каждый день в одно и то же время Хион направлялся в лабораторию. С трудом передвигая ноги, он шёл по коридору и переступал порог, за которым ждала настоящая преисподняя.

В первый день он потерял сознание, на протяжении недели его рвало всем, что он съел, а на десятый день кровь из носа лилась так сильно, что ему пришлось сделать укол для остановки кровотечения. Сейчас, спустя месяц, его руки и ноги распухли так, что он почти не чувствовал их, а глаза налились кровью от лопнувших капилляров. И всё же он никак не мог привыкнуть к ощущению, будто кто-то вскрывает ему череп и вонзает нож прямо в мозг.

— Мак... это... конец? — Хион спросил, едва шевеля пересохшими, потрескавшимися губами. Единственным утешением для него было то, что с начала этих тренировок он стал видеть Ноа немного чаще. Пусть даже они лишь мельком встречались в коридоре и не могли долго разговаривать — сам факт, что он не один, приносил Хиону облегчение.

— Возвращайся в свою комнату. Хорошая работа.

Ещё кое-что изменилось — реакция людей. Раньше только Мак навещал Хиона. Когда он лежал в белой комнате, Мак был единственным, кто открывал дверь и входил внутрь. Однако, чем дольше продолжались тренировки, тем чаще Мак приходил не один.

Это были люди из правительства, которые помогали Хиону выжить. Они смотрели на него с любопытством или с презрением.

Однако со временем они начали восхищаться Хионом, который каждый день преодолевал все трудности тренировок. Раньше они смотрели на него как на дикого зверя, но со временем в их взглядах появилось ожидание. Даже маленький Хион чувствовал, как изменилось их отношение к нему.

<предыдущая глава || следующая глава>

Оглавление