Провести черту
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 65. Во снах (5.4)
После того как те люди ушли, вошёл руководитель лаборатории и спросил Хиона, не нужно ли ему что-нибудь. Хотя он казался ровесником Мака, Мак почему-то особенно робел перед ним, возможно, его власть была больше, чем у него.
Сначала Хион лишь покачал головой на его предложение, но потом сказал, что ему нужна тёплая верхняя одежда. Уже на следующий день в его комнате появилось меховое пальто.
После этого он попросил мягкие носки, затем перчатки и шарф. Постепенно комната Хиона начала наполняться зимней одеждой.
Когда руководитель лаборатории, с его добродушным лицом, исполнил все просьбы, Хион потребовал, чтобы ему позволили заходить в лабораторию раньше Ноа. Заведующий, ненадолго задержав взгляд, будто оценивая его намерения, вскоре лишь улыбнулся и ответил, что это не проблема.
Благодаря руководителю лаборатории Хион теперь всегда мог носить теплую одежду, но это не могло уменьшить его боль.
Сегодня, стиснув зубы, чтобы выдержать ужасную боль, он почувствовал, как у него болят не только челюсти, но и все мышцы лица. Однако по сравнению с болью, которую приходилось испытывать во время экспериментов, это было ничто. Вытерев пот со лба рукавом, Хион вышел из лаборатории и сел прямо перед дверью.
Он долго приходил в себя, но поднялся, только когда увидел Ноа, идущего из-за угла коридора. Ноа шел вместе с Маком. Хион поспешно вытер оставшийся пот и, словно встречая гостя, встал перед Ноа. Тот, все еще стесняясь, молчал, но Хион подумал, что, возможно, он просто боится. Хион улыбнулся, его лицо все еще было влажным от пота.
— Было не так уж и больно. Я попробовал, и все было в порядке.
Ноа, глядя на лицо Хиона, кивнул и вошел в лабораторию, следуя за Маком. По сравнению с тем, как раньше они просто проходили мимо, теперь у них было достаточно времени хотя бы для такого разговора.
После того как Ноа вошел и дверь за ним закрылась, Хион наконец тяжело опустился на пол. Хотя в теле совсем не осталось сил, Хион улыбнулся, вспоминая светлые волосы, которые колыхались каждый раз, когда Ноа кивал, и глаза, которые дарили спокойствие. Почему-то казалось, что если эти глаза будут смотреть на него, он сможет сделать что угодно.
На прошлой неделе кто-то из тех, кто жил при этой лаборатории, впервые вошёл в чужой сон и напрямую смог извлечь воспоминания. Их назвали «Мендерами».
Хион и Ноа проходили подготовку, чтобы стать Мендерами.
Люди называли этот процесс по-разному. Мак говорил «тренировка», руководитель лаборатории— «эксперимент». Как это называлось, было совершенно неважно. Важно было только одно: этот процесс был настолько мучительным, словно с тебя сдирали кожу заживо.
С того дня, как его собственный эксперимент заканчивался, Хион, переведя дух, просто садился в коридоре и ждал Ноа.
И когда тот приходил, он рассказывал ему, как прошла его тренировка сегодня.
Однако он никогда не говорил, что ему тяжело или больно. Хион, стоявший перед Ноа, который был ниже его на полладони, всегда говорил, что сегодня легче, чем вчера.
— Правда, ничего особенного. Сегодня тоже всё нормально.
Хион бодро улыбнулся. С прошлой недели он стал обнимать его — это был новый способ поддержки. Он читал, что передача тепла через объятия помогает другому человеку почувствовать себя сильнее.
Конечно, Ноа и так был ему дорог, но ещё больше его тянуло к нему из-за цвета его глаз. Ноа был первым, кого он встретил, попав сюда. Хион не хотел, чтобы ему было тяжело. Не хотел, чтобы он, устав, ушёл. Не хотел, чтобы ему было больно. Хотел, чтобы он оставался рядом.
Поэтому Хион каждый день приходил в лабораторию раньше Ноа и рассказывал ему, что их ждёт сегодня. Если завозили новый аппарат, он объяснял, чтобы тот не испугался.
— В этот раз они начали связывать запястья. Думаю, это потому, что вначале я слишком дёргался. Но, знаешь, мне даже кажется, так лучше. Теперь можно вырываться сколько угодно, и не так страшно. Так что и с тобой всё будет в порядке.
Чем чаще Хион говорил с ним, тем чаще Ноа стал отвечать. И однажды, когда Хион обнял его, тот медленно поднял руку и обнял в ответ.
— Всё в порядке. Это было не сложно.
Они всегда оказывались перед одним и тем же лабораторным залом, их дни ничем не отличались друг от друга. Но в тот раз, когда Ноа, отвечая, впервые улыбнулся и Хион почувствовал, будто весь мир достался ему. Всего-то «всё нормально», но он улыбнулся в ответ и пошёл обратно в комнату только после того, как Ноа вошёл внутрь. Казалось, у них появился свой особенный язык, и даже головная боль отступила.
Примерно в это же время, когда Хион выходил подышать воздухом на игровую площадку, он наблюдал, как из лаборатории выносили носилки и грузили их в машину. Поверх носилок всегда лежало что-то, скрытое под белой тканью, но он не знал, что именно. Когда он спросил об этом Мака, тот лишь отмахнулся, сказав, что это просто отходы, которые утилизируют после экспериментов.
Сегодня, во время прогулки, всё было так же. Люди, занятые носилками, видимо, не заметили его, сидящего на скамейке под большим деревом. Хион с любопытством посмотрел, как они грузят их в машину, а затем поднял голову.
Тени становились длиннее, и прохладный ветер высушивал холодный пот. Шуршание листьев, казалось, постепенно успокаивало Хиона.
Хион, сосредоточившись на звуке, который его успокаивал, открыл глаза, услышав шорох рядом. Это был Ноа. Казалось, он только что закончил эксперимент: его белая футболка и светлые волосы были полностью мокрыми от пота.
— Привет. — Тихо поздоровавшись, Ноа лёг на скамейку напротив и закрыл глаза.
— Больно было? — спросил Хион.
— …Нет. — Ноа ответил отрицательно, хотя его светло-золотые волосы были насквозь мокрыми от пота.
Между ними пронесся ветер. Хион не понимал, почему он должен был стать Мендером. Учителя продолжали настаивать на том, что он должен быть благодарен государству, но после перенесённой ужасной боли он не мог осознать, за что именно.
«Если мне так больно, то каково же Ноа, который ниже меня ростом?» – подумал он. Повернув голову, он увидел, что Ноа закрыл глаза, положив руку на лоб. Его пальцы, как и у самого Хиона, были покрасневшими и опухшими.
Хион приподнялся. Ему нравился Ноа. С самого первого взгляда что-то кольнуло в груди, а его застенчивость казалась милой. Он был ниже ростом, мельче телом. Слепяще светлые золотые волосы, зелёные глаза. Всё в Ноа казалось красивым.
Хион, уже сидя рядом, лёгким постукиванием указательного пальца коснулся кончика носа Ноа. Когда Ноа открыл глаза, Хион снова увидел тот цвет, который ему так нравился. Ноа не собирался поднимать голову, поэтому Хион похлопал себя по бедру – намекая, чтобы тот положил голову.
Смущённый, Хион попытался приподняться, но в этот момент Ноа поднялся и улёгся, положив голову ему на колени. Ну вот, а говорил… Хион нервно потёр покрасневшее ухо и опустил взгляд. Ноа снова закрыл глаза. Его ресницы, чуть темнее оттенка волос, отбрасывали длинные тени. На шее у него висел кулон в форме листа, на котором было выгравировано число «271».
— Знаешь… — Ноа заговорил первым. Хион не мог отвести от него глаз.
«Да? Что? Что ты хочешь сказать? Мне тоже многое интересно о тебе, давай поговорим», — думал он, глаза его горели.
Ноа, словно не замечая этого, медленно заговорил:
Мак говорил, что Ноа на год-два младше Хиона. И выглядел он действительно младше. Слишком юный, чтобы говорить о смерти. Но в этом разговоре не чувствовалось ничего необычного – слишком спокойно он это произнёс.
Мальчик открыл глаза. Их взгляды встретились, пока покрасневшее небо становилось все темнее.
— Те, кто попал сюда, как и мы.
«…Не может быть. Кто-то умирает? Почему?» — Хион хотел возразить, но не смог.
В белках глаз Ноа, рядом с зелёной радужкой, проступили красные прожилки – такие же, как у него самого. Недавно он выплёвывал кровь. А ещё раньше весь день не мог встать с кровати от сильного головокружения. Когда Хион промолчал, Ноа снова закрыл глаза.
— Просто… так говорят. Может, это неправда.
Хион рассеянно потёр застывшее от удивления лицо.
— Умирают?.. Разве такие же, как мы, могут умереть?
Хотя он и не имел чёткого представления о смерти, вспоминая боль, которую почувствовал, когда впервые лёг на кровать, он мог смутно это представить. Почему умирают? От боли? От болезни? Может, я тоже болен?.. Хион не нашёл, что ответить, и тогда Ноа слегка приподнял подбородок и повторил:
Хион, задумавшийся о смерти, снова опустил голову. Обычно Ноа редко смотрел ему прямо в глаза, так что сейчас это само по себе радовало Хиона. Он тут же забыл, о чём думал только что, и, увидев, как Ноа называет его по имени, улыбнулся. Хион ждал, что Ноа продолжит, но на этом всё и закончилось.
Почему? Зачем он спросил? Ему было интересно моё имя? Но я ведь уже говорил ему, когда мы впервые встретились…
Хион попытался продолжить разговор, подталкивая Ноа к ответу, но тот лишь закрыл глаза.
До того как он успел отреагировать на голос Мака, доносившийся издалека, Ноа резко вскочил. Хион широко распахнул глаза от неожиданности и окликнул его, но Ноа, не оглядываясь, просто направился в здание.
С того дня, если эксперименты заканчивались не слишком поздно, Хион после ужина всегда выходил на прогулку. Только потому, что Ноа тоже выходил в это время.
В комнате не было окон. Ни в тренировочной, ни в лаборатории не было мест, откуда можно было бы посмотреть наружу. Единственным моментом, когда он чувствовал себя свободным, были эти прогулки, и даже они становились возможны только благодаря тому, что Мак давал ему особое разрешение.
Все, обладающие способностью разделять воспоминания, жили по разным расписаниям, чтобы не пересекаться. В 19:00 Хион должен был решать математические задачи. Но Мак специально снимал блокировку с двери, позволяя ему выйти.
Благодаря этому Хион несколько месяцев подряд гулял вместе с Ноа. И теперь он смотрел уже не только в его глаза — он видел его всего.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма