Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 133. Юн Джису (6)
Я-то думал, зачем она спросила про мой возраст. Решил, что это просто один из обычных вопросов при знакомстве, и ответил:
— Тогда что было после… — медленно начал я, пытаясь унять дрожь в голосе. Нужно было переключить её внимание, прежде чем она успеет задать мне какой-нибудь неудобный вопрос. — Они жили здесь? Юн Джису и… и её ребёнок.
Этот вопрос не был надуманным. Юн Джису здесь не было, а значит, однажды она покинула старушку. Мне хотелось понять, почему она, родив здесь ребенка, в итоге оказалась на том острове.
— Я сама надеялась, что так и будет… — К счастью, старушка охотно ответила на мой вопрос и с лёгкой улыбкой она спокойно опустила глаза. — Но вышло не так, как я хотела.
Она сказала, что это случилось ещё до того, как ребёнку успели дать имя. Именно тогда Юн Джису пришлось уйти.
— Приходил какой-то мужчина, я сперва подумала, что это отец ребёнка.
По её словам, мужчина появился внезапно и за один день перевернул всю округу. В здешних закрытых прибрежных посёлках слухи разлетались быстро, так что разговоры о нём пошли ещё до того, как он добрался до дома старушки.
— Но это был не он. Увидев тогда выражение лица Джису, никто бы так не подумал.
Старушка сказала, что впервые видела у Джису такое лицо. Лицо, искажённое ужасом, в котором, казалось, смешались страх и отвращение.
Я догадывался, о ком идет речь. Мужчина с глазами, что отливали золотом на свету. Тот, кто утверждал, что любил Юн Джису.
— …Неужели нет никакой вероятности, что это был он… отец? — спросил я на всякий случай, а ещё потому, что всем сердцем надеялся на отрицательный ответ.
Юн Джису, которую выгнали из семьи за то, что она не могла иметь детей, добралась до этого побережья и в одиночку родила ребёнка. А председатель Джу последовал за ней сюда.
Если так, то напрашивался лишь один вывод: Юн Джису сбежала, будучи беременной ребёнком председателя Джу.
Однако старушка довольно решительно отвергла моё предположение. Словно у неё были веские причины для такой уверенности. Когда я молча уставился на неё, она встретилась со мной взглядом и добавила:
— Как-то раз Джису обмолвилась, что не хотела бы, чтобы ребёнок был похож на неё.
Причина была неубедительной. Это ведь не обязательно означало, что она хотела, чтобы ребёнок был похож на партнёра. Пока я размышлял об этом, старушка добавила:
— Сказала, что отец — бета, и она надеется, что ребёнок тоже будет бетой.
‘Говорят, она влюбилась в бету, чьё имя неизвестно.’
Это была одна из тех крупиц информации, что я получил от Джу Дохвы. Я услышал это от него впервые и поверил в это меньше всего. Не знаю, была ли там настоящая любовь, но, похоже, с бетой она действительно встречалась.
— А тот мужчина был альфой, так что он не мог быть отцом.
Волна облегчения, нахлынувшая на меня, была вызвана множеством причин, о которых я никому не мог бы рассказать. Тем, что Юн Джису не любила председателя Джу, что у них не было связи, и, в конце концов, тем, что единственным ребёнком председателя Джу был Джу Дохва.
— Это всё, что я знаю об отце ребёнка. Джису была очень скрытной.
Этот момент меня тоже интересовал, но не настолько, чтобы дотошно расспрашивать. Да и не факт, что я смог бы что-то выяснить, ведь единственным человеком, о котором я хотел знать всё, была Юн Джису.
— Сказала, что пришли за ней. Что если она останется, то мы тоже окажемся в опасности.
Я знал это чувство. Знал, что оно из себя представляет и почему приводит к таким выводам.
— И при этом дала мне кучу денег со словами благодарности за всё. Сумма была несравненно больше тех, что она давала на расходы.
До этого старушка отказывалась от всех денег, что давала ей Юн Джису, но от этих отказаться не смогла. Не потому, что сумма была велика, а потому, что Юн Джису, протягивая их, выглядела слишком отчаянной.
— А сама собралась уходить с пустыми руками.
Я невольно покосился на свою сумку, стоявшую в углу. Сумку, в которой не было ничего, кроме удостоверения личности и билета на обратный путь. Ах да, ещё помада, которая теперь была не нужна.
— И как я могла её отпустить?.. Как одинокой женщине, да ещё и с ребёнком, выжить в этом жестоком мире?
Было бы лучше, если бы она была одна. Ребёнок означал, что кормить нужно два рта и одевать два тела. Наверное, это было похоже на постоянное скитание в страхе с драгоценностью на руках, которую даже в карман не положишь.
— Поэтому я одолжила ей лодку.
Старушка хотела, чтобы Джису ушла в море? Моя догадка оказалась верна лишь наполовину.
— Недалеко отсюда есть небольшой остров, путь к которому виден только в ясную погоду.
Остров, который в пасмурные дни окутывал густой туман, и ничего не было видно. Место, где было много подводных рифов, и, сбившись с пути, можно было серьёзно пострадать.
— К счастью, погода была хорошая, как раз для выхода в море. Я сказала Джису спрятаться там, пообещав, что буду раз в месяц привозить припасы.
К счастью, Юн Джису, пока жила здесь, уже бывала на том острове. Она научилась у старушки управлять лодкой и запомнила, как находить морской путь, так что всё было в порядке.
— Она наотрез отказывалась, но я еле уговорила её, и мы договорились встречаться на полпути. Я должна была оставлять припасы с поплавком в условленном месте, а она — забирать их. Контрабандисты часто так делают.
Периодичность — раз в месяц. В день между полнолунием и новолунием, когда волны на море самые слабые.
— Я всё равно каждый день выхожу в море, так что для меня это было нетрудно. Проблема была в том, когда в тот день шёл дождь или что-то ещё…
Море меняется каждый день, и непредвиденные происшествия случаются десятки раз. Особенно в сезоны с переменчивой погодой даже простая прогулка по берегу могла быть опасной.
— Но и тогда я не могла не пойти. Если бы я не поплыла, Джису… и ребёнок… остались бы голодными.
Думаю, любой нормальный человек на её месте давно бы сдался. Юн Джису ушла, оставив деньги, так что можно было просто сделать вид, что ничего не знаешь, и жить дальше.
Однако, насколько я помню, на острове мы не голодали ни дня. У нас всегда была одежда и вода. Мы даже иногда учили буквы и счёт по книгам, так что чья это была забота, было очевидно.
Я вцепился пальцами в подушку, лежавшую рядом, и стал её теребить. Медленно приоткрыв губы и сглотнув сухой комок в горле, я спросил старушку:
Я не мог понять. Зачем проявлять такую бескорыстную доброту, зачем взваливать на себя такую тяжёлую ношу.
— Ведь это… было совсем нелегко.
Это было не просто снабжение предметами первой необходимости. Я покинул остров примерно в 9 лет, а значит, она занималась этим целых 8 лет. Чтобы ребёнок, которому был всего год, вырос до такого возраста, требовалось невообразимое количество вещей.
Её внезапный ответ оказался совсем не таким, как я ожидал. Не из жалости к Юн Джису, не из-за привязанности — не из альтруизма, а по сугубо личной причине.
— Мне было горько, что Джису ушла.
Я широко распахнул глаза. С какого-то момента на лице старушки появилось то же выражение, что и когда она рассказывала о найденном теле дочери. Странное выражение, в котором печаль отражалась в глазах, а воспоминания — в улыбке.
— Моя дочь умерла, а потом ушла и Джису, которую я считала дочерью. Мне казалось, если я не буду делать хоть что-то, я не выдержу.
— Мне казалось, если я не буду делать хотя бы этого, то просто умру.
Похоже, тот день, что для Юн Джису был побегом, для старушки стал прощанием. Даже зная, почему она ушла, ей нужен был другой способ, чтобы справиться с этим.
— Но однажды… припасы перестали забирать.
Сначала она подумала, что та просто немного запаздывает. Что по какой-то причине заберёт их на несколько дней позже. Она решила, что ничего страшного, ведь продукты не испортятся, но и после этого ситуация не изменилась.
— Я возвращалась туда несколько дней, проверяла, но всё было по-прежнему. И когда прошла где-то неделя, я поняла, что так дело не пойдёт, и сама отправилась на остров.
Ладони стали влажными. ‘Живи’, — снова раздался в голове голос, прозвучавший тогда у моего уха. Тот день, когда мне пришлось пересечь бескрайнее море, спрятавшись в ящике, куда не проникал ни один луч света. Что же стало с Юн Джису, которая отправила меня и осталась на острове?
«Никого». Это слово ударило мне в уши.
— Ни Джису, ни ребёнка там не оказалось.
Остался лишь один заброшенный дом. Картину, где остались лишь следы жизни, но не было самих людей, старушка описала одной фразой:
— Всё выглядело так, будто они… в спешке бежали.