Жуки в янтаре. Глава 80
Но все же Исайя не смог удержаться от комментария по поводу нытья Честера:
– Говоришь, комната – дыра? Да ты полгода поживи в какой-нибудь глуши, в казарме без воды, тогда, может, перестанешь так говорить. Вроде не такая уж и тесная, – Исайя, скрестив руки на груди, снова оглядел комнату.
На глаз она была в четыре-пять раз больше стандартной спальни в обычном доме. Правда, кроватей тут тоже было немало – две двухъярусные и четыре одноярусные. Кроме них почти никакой мебели, так что комната больше напоминала общежитие.
– Все верно. В этом доме постоянно кто-то бывал. Иногда тут пряталось по несколько десятков наших людей по нескольку дней, – пояснил Мэнни.
– Понятно, – отозвался Исайя, без особого интереса. В сравнении с армейскими казармами это место казалось ему роскошным отелем. Кровати были большие и просторные.
– Пошел? – Честер резко подался вперед.
– А что мне ещё делать? Всё равно до следующей пятницы ничего не смогу сделать. Если хоть волос с головы Брана упадёт, ты в тот же день останешься ни с чем.
– Бран будет с тобой в этом доме. Как, по-твоему, я вообще смогу с ним встретиться? Перестань нести чушь.
Честер наконец замолчал. Не дожидаясь, пока тот придумает новый предлог, Исайя быстро вышел из комнаты. Он чувствовал, как за его спиной Мэнни провожает его завистливым взглядом.
Оказавшись за стенами особняка, Исайя пересек мрачный ночной сад. До главных ворот было приличное расстояние.
Возможно, днем это место выглядело живописно, но сейчас казалось лишь холодным и безжизненным. Исайя шёл между темными силуэтами деревьев и глубоко вздыхал. То ли от опустошения, то ли от облегчения – он и сам не знал. Скорее второе. Хотя и первое тоже имело место.
Да и вообще – он жаждал поскорее покончить со всем этим, чтобы больше не было ни мыслей, ни сомнений. Ведь тогда пути назад уже не будет. Даже если захочешь – не вернёшь.
Будет сожалеть? Конечно. Но сейчас он честно признавался себе: так даже лучше. Чем барахтаться в грязи, не в силах ни выкарабкаться, ни сдаться, уж лучше шагать вперёд, пусть и с вечным сожалением. Со временем оно уйдёт.
В конце концов, нет на свете испытаний, которые нельзя преодолеть.
Эта фраза висела повсюду в реабилитационном центре для наркозависимых. Банальные слова, которые люди часто повторяют, пытаясь кого-то утешить. Но ему они тогда действительно дали силы. Наверное, потому что он был слишком молод.
Он узнал, что эти слова были взяты из Библии, только через десять с лишним лет. Когда лежал в госпитале на американской базе в Кабуле с пулевым ранением. Тогда в больнице повсюду висели рамки с цитатами из Священного Писания – видимо, чтобы укрепить веру солдат и разжечь их боевой дух. В его палате тоже висело пару таких. Одна из них содержала строку из Первого послания к Коринфянам, глава 10: "Бог верен и никогда не пошлёт испытание, которое невозможно преодолеть".
В то время у него была одна странная привычка. Хотя нет, не только тогда. Намного раньше. С тех пор, как он понял, что Яхве не обязательно должен быть Богом в религиозном смысле. Это осознание принесло ему что-то вроде нового спасения, и с того момента, читая Библию, он неизменно заменял слова "Яхве", "Господь" и "Бог" на "Бран", вне зависимости от того, имело это смысл или нет.
Эта цитата не стала исключением. "Бран верен, поэтому он никогда не даст мне испытание, которое я не смогу вынести". Забавно, но это звучало вполне логично. Ведь Бран был самым надёжным и заботливым человеком из всех, кого он знал. Если верить в него и терпеть, то и эта боль когда-нибудь пройдет. Каждый раз, когда его одолевало искушение прибегнуть к наркотическим обезболивающим, он вспоминал эти слова и держался.
А что, если он убьет Брана? Сможет ли он вспомнить эти строчки, когда после содеянного будет сожалеть? Или тогда он вычеркнет имя Брана и прочитает настоящую библейскую цитату?
Он шёл, не переставая размышлять, и внезапно перед ним возникли ворота.
Казалось, путь был длинным, но когда он успел подойти так близко? Мороз, которого он до этого даже не замечал, разом ударил в лицо и обжёг кожу.
Эти ворота открываются сами, если подойти? Или нужно нажать на что-то?
Он пытался вспомнить, как проходил через них раньше, но прежде чем успел что-то решить, створки с лязгом распахнулись, словно прочитав его мысли.
Исайя резко остановился, глядя перед собой. Между створок мелькнул яркий свет фар, а затем показался силуэт. Но в следующую секунду ворота снова со скрежетом захлопнулись, и там, где только что был свет, стоял человек.
В одной руке у него был телефон, в другой – кожаный портфель. Судя по всему, он заранее вышел из машины, чтобы спокойно поговорить по телефону.
Но, заметив Исайю, мужчина убрал телефон в карман пальто и спокойно направился в его сторону.
"Нет. Он идёт не ко мне. Просто направляется в особняк", – твердил себе Исайя, чтобы не обмануться. Конечно, было много дорог, ведущих к дому, и та, по которой он пришёл, была узкой, тёмной, без фонарей. Но всё же, всё же…
– Вы, кажется, близки. Мало того, что вместе ездили в Вирджинию, так еще и задержались допоздна.
А сердце колотилось слишком сильно. Будто ожидало чего-то.
– Прямо как обычные влюблённые, не так ли?
Исайя не ответил, просто двинулся дальше. Он шёл прямо, не глядя в сторону Брана. Когда их пути пересеклись, он даже постарался держаться чуть подальше, боясь, что можно будет услышать, как сильно у него бьётся сердце.
Но его остановили слишком легко. Он думал, что уже отошёл на несколько шагов, но Брану хватило одного движения, чтобы поймать его.
– Отпусти, – Исайя дёрнулся, резко вырывая руку.
– Руки убрал, – свирепо бросив эти слова, Исайя подумал, что хорошо, что здесь нет света. Благодаря этому он не видел, как Бран раздражён его резкими движениями, и тот не мог заметить, как пылает лицо Исайи. Это было действительно к лучшему.
Бран не стал снова хватать его, а вместо этого достал что-то из сумки и протянул Исайе.
– Что это? – не задумываясь, Исайя взял протянутое. Но стоило пальцам коснуться шершавой поверхности старой бумаги, как он замер, непроизвольно сглотнув.
Он понял это, даже не глядя на обложку. "Бойня номер пять". Та самая, что лежала в деревянном ящике. Книга, которую Бран забрал, пока Исайя был без памяти.
Но в конце концов, эта книга изначально принадлежала Брану. Он украл её из его дома в порту Либерти.
Тогда почему тот говорит, что одолжил её? Неужели... он не знает, что это его собственная книга?
Исайя коротко вдохнул, а затем, стараясь сохранить невозмутимость, сказал:
– Не нужна, значит, – Бран спокойно посмотрел на книгу, которую Исайя протянул обратно, а затем снова поднял взгляд. – Тогда тебе не стоило воровать её с самого начала.
Похоже, его глаза привыкли к темноте, потому что теперь Исайя видел выражение его лица. Бран улыбался.
– Не так ли, Ли? – книга выпала из ослабевших пальцев Исайи. Глухой стук – и она упала в мягкую землю сада.
Бран наклонился, и Исайя, сам того не осознавая, сделал шаг назад.
– Даже если она тебе не нужна, выбрасывать её не стоит, – Бран поднял книгу. Исайя отступил ещё на шаг. Он боялся, что тот снова протянет её ему.
Перед лицом этого страха его тело двинулось раньше, чем он успел что-либо осмыслить.
– Не подходи, – громко щёлкнул затвор пистолета, разорвав тишину тёмного сада.
– Ты, значит, ездил в Вирджинию за патронами, – Бран посмотрел на направленный на него пистолет и, будто только сейчас поняв, кивнул.
– Не двигаться... это значит вообще не шевелиться? – Бран спокойно убрал книгу в портфель, будто бы ничего особенного не происходило. Затем внезапно, с сумкой в руке, сделал шаг вперёд.
От неожиданности Исайя вздёрнул ствол вверх. Не упустив этот момент, Бран шагнул ещё ближе.
– А если я двинусь, что ты сделаешь?
Вместо того чтобы сделать ещё шаг, Бран внезапно схватил Исайю за запястье и резко потянул к себе.