Испачканные простыни
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 69
Минсон, стоявший перед машиной, так погрузился в телефон, что даже не заметил приближения Хэгана.
— Опять переписываешься с той, с кем тебя знакомили? — Хэган, заглянув ему через плечо, замер. Вопреки ожиданиям, Минсон ни с кем не переписывался.
— Ох, напугал… Когда ты вышел? — Минсон обернулся, потирая грудь. Заметив, что взгляд Хэгана всё ещё прикован к экрану его телефона, он смущенно покосился на него.
— Джинён прислал видео с твоим интервью, Хэган…
Похоже, он пересматривал интервью Хэгана. Последние несколько дней все, кого Хэган встречал, тыкали ему этим видео в лицо, так что само по себе оно не вызывало особого восторга, но он был слегка удивлен, что даже Минсон его смотрит.
По словам Джинёна, который показал ему видео первым, одно из интервью Хэгана, данное им после того, как команда заняла четвертое место несколько дней назад, стало горячей темой на видео-платформе. Короткий, секунд на двадцать, ролик начинался с кадров, где Хэган, с челки которого каплями стекал пот, уперев руки в бока, пристально смотрел на задающего вопрос репортера, а заканчивался его ответом, что залог победы — это команда, и кадрами гола, который Хэган забил в тот день.
Для Хэгана это было просто видео, склеенное из коротких отрывков, ничего особенного, однако окружающие поднимали шумиху из-за его популярности. Рио — это само собой, но даже игроки, с которыми он толком даже словом не обмолвился, подходили и заводили разговор, упоминая этот ролик. Он слышал, что просмотров довольно много.
И тогда, когда он впервые об этом узнал, и сейчас, Хэган оставался неизменно равнодушным. Ну что хорошего футболисту от того, что он стал горячей темой? Если бы он мог забивать по голу за каждый новый просмотр, он бы, конечно, хоть в пол кланялся, умоляя смотреть ещё.
Хэган поправил сумку на плече и подошел к пассажирскому сиденью, торопя Минсона, который всё ещё стоял на месте.
— Поехали быстрее. Скоро придет учительница английского, а я ещё не доделал домашнее задание.
Минсон поспешно сел на водительское место. В тронувшейся машине Хэган, схватившийся за словарь, широко зевнул. Тренировка была слишком жесткой. Голова гудела, словно предлагая бросить эту смертельно скучную зубрежку и заснуть прямо сейчас, но он, игнорируя боль, насильно впихивал в себя английские слова. Только так можно было надеяться, что Ынчжон будет ругать его чуть меньше, когда придет время диктанта.
В последнее время Ынчжон подходила к урокам с чрезмерным усердием. Мол, нельзя, чтобы на таком подъеме его подвело знание английского. Каждый раз она приносила видео с его последними интервью, показывала, какие ответы используются в похожих ситуациях, и заставляла заучивать их наизусть. Если он хоть немного запинался, она строго требовала начать заново — больше похоже на тренера по общению с прессой, чем на учителя английского.
— Как бы то ни было… Может, ей стоит платить больше, — Хэган, цокнув языком, повернул голову. Бледный Минсон запинаясь спросил:
«Этот хён что, опять где-то на деньги влетел? Чего он так перепугался?» — Хэган на мгновение опешил, но, увидев, что Минсон почти сразу пришел в себя, снова уткнулся в словарик. Да уж, Минсон и раньше странно съеживался и пугался, как только речь заходила о деньгах. То ли из-за того, как его кинули на все «подъемные» сразу после выхода из приюта, то ли из-за директора Кима, который последние два года при каждом звонке поминал неустойку и напирал на плохую игру Хэгана, — было неясно.
— Я про учительницу английского. Я из-за выездных матчей занятия пропускаю, а она постоянно ставит дополнительные, да еще и задерживается минут на десять. Я и подумал, что было бы правильно ей поднять зарплату.
Это было скорее восхищение учительницей, которая трудилась на удивление усердно, но, проговорив это вслух, он и вправду подумал, что, возможно, пришло время поднять ей зарплату.
Хэган не ожидал такого неопределенного ответа — ни да, ни нет. Он был уверен, что тот сразу согласится. Хэган отшвырнул словарь и повернулся к Минсону всем телом.
— Я знаю, что после ежемесячных сбережений и пожертвований у нас не так уж много свободных средств, но неужели мы не можем поднять ей плату хотя бы на 100 000 вон?
Кажется, он впервые просил Минсона о чем-то, связанном с деньгами. Все было иначе, когда агентство выделяло ему и тренера, и водителя. Тогда Хэган платил им не из своего кармана. Поэтому он и слова не мог сказать, когда директор Ким заявил, что из-за плохих результатов сворачивает финансирование персонала.
Возможно, Минсон был немного удивлен, потому что Хэган впервые так активно вмешался в денежный вопрос. Однако он тут же, в точности как и ожидал Хэган, принял его требование.
— Угу… Т-тогда со следующего месяца я буду переводить ей на 100 000 вон больше.
— Хорошо. И, хён, как бы ты ни был занят, постарайся не забывать о дне выплаты. Ты же знаешь, что учительница английского сама ещё студентка? Для неё это деньги на жизнь.
Недавно он разговаривал с Ынчжон и узнал, как много денег уходит на жизнь во время учёбы за границей, поэтому почувствовал облегчение, только получив от Минсона твёрдое обещание проследить за этим.
К тому времени, как он осилил примерно половину заданного объема слов, машина подъехала к кондоминиуму. Минсон сказал, что у него и сегодня вечером встреча, так что ему нужно сразу ехать. Это стало таким привычным делом, что Хэган уже даже не обижался.
Вот поэтому Хэган и удивился, когда Минсон его окликнул. Удержав его за одежду, не давая выйти из машины, Минсон долго мялся, не в силах ничего сказать. Казалось, ему и сказать-то было нечего, но и отпустить Хэгана просто так он тоже не мог. Он с трудом заговорил лишь тогда, когда терпение Хэгана было почти на исходе.
— Тому, что люди наконец-то узнали, как ты хорош… Что они празднуют вместе с тобой, когда ты забиваешь, и болеют за тебя…
— Ведь… было же очень тяжело. Совсем одному.
Голос Минсона дрогнул от подступающих слез.
— Я рад. Ты выглядишь счастливым в последнее время.
Глаза Минсона увлажнились, но слезы не текли. Но, возможно, зная его характер, зная, сколько времени ему требуется, чтобы вот так вывернуть душу наизнанку, Хэган почувствовал, как что-то болезненно сжалось в груди. Боясь, что сейчас тоже начнет нести какую-нибудь чушь, он нарочито громко рассмеялся.
— Хён, ты что, уезжаешь куда-то? Это что за прощальное письмо смертника? К чему вдруг эта непривычная тоска?
От шутливого упрёка Хэгана Минсон торопливо вытер глаза.
— А, нет… Не то чтобы. Просто…
— Только я не был один. У меня же был ты, хён.
У Минсона перехватило дыхание. Только когда он согласно кивнул, Хэган удовлетворенно попрощался:
— Давай, езжай. И съешь что-нибудь вкусное на ужин.
Он проводил взглядом уезжающую машину Минсона и развернулся.
Хэгана, собиравшегося сразу пойти домой, окликнула Ынчжон. Возможно, из-за волос, коротко подстриженных по плечи, он на мгновение её не узнал. Однако времени спросить, почему она подстриглась, не было. Ынчжон бесцеремонно схватила его за руку.
Он гадал, из-за чего такая суета, но пейзаж, раскинувшийся на побережье прямо перед кондоминиумом, был ответом.
На белом песке под палящим солнцем стояли десятки фудтраков. Флажки, какие бывают на школьных спортфестивалях, аттракционы вроде мини-корабля викингов — пляж, и без того полный отдыхающих, был забит в несколько раз сильнее обычного.
— Говорят, на этом пляже часто проходят такие ярмарки. Вы знали?
— Проще говоря, что-то вроде местного фестиваля.
Ынчжон указала Хэгану, который растерянно озирался, не в силах вписаться в незнакомый пейзаж, на скамейку неподалеку, велела спокойно ждать и исчезла. Вернулась она с двумя стаканчиками слаша. Вкус был более резким, чем у корейского слаша, но ледяная крошка приятно охладила рот.
Ынчжон сказала, что сегодня у них урок, так что на этом осмотр закончен, а сюда они ещё вернутся в другой раз.
Под палящим солнцем люди были заняты каждый своим делом, наслаждаясь праздником. Отовсюду доносились разговоры и смех. Семьи шли от моря к фудтракам, компания девушек играла в дартс, лопая шарики с водой, а кто-то, не обращая внимания на шум, упорно бежал вдоль берега в солнцезащитных очках и беспроводных наушниках.
«Ух ты. А вон тот хрен бежит, сняв футболку? Солнце так печёт, а он выпендривается, потому что фигура у него неплохая, так ведь и сгореть недолго».
Хэган, цокнувший языком и уже собиравшийся встать, чтобы пойти за Ынчжон, не поверил своим глазам и замер на месте.
А всё потому, что рожа этого выпендрёжника была до боли знакомой.