Испачканные простыни
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 68
Когда команда на подъёме, атмосфера в раздевалке просто не может быть плохой. Можно рисовать себе самое позитивное будущее, и никто не посмеётся — наоборот, все в такой эйфории, что подбадривают друг друга, уверяя, что смогут сыграть ещё лучше.
Для Хэгана, которого после перехода в зарубежный клуб постоянно сдавали в аренду командам из низшей лиги, такая атмосфера была в новинку, и он не испытывал её уже очень давно. Все-таки побеждать в матчах — это главное. Окинув взглядом парней, танцующих под зажигательную регги-музыку, которую кто-то включил, Хэган ещё раз туго затянул шнурки на бутсах. Обычно он делал это не задумываясь, но сегодня почему-то посвятил этому действию особенно много времени и внимания. Возможно, это было из-за волнения перед большой игрой.
Рио встал в центре раздевалки и подозвал игроков. Футболисты, до этого болтавшие небольшими группками, собрались вокруг него и обняли друг друга за плечи. Хэган, хоть и не был до конца доволен тем, как зашнуровал бутсы, тоже присоединился к остальным. Слева от него привычно встал Джинён. Это случилось благодаря Рио, который заявил, что раз Джинён помогает Хэгану, то и в общем воодушевляющем сборе он тоже должен участвовать. Товарищи по команде, поначалу чувствовавшие неловкость от того, что нужно относиться к человеку не с поля как к своему, теперь без стеснения обнимали Джинёна за плечи.
Убедившись, что все собрались, Рио начал говорить. После каждой его фразы Джинён, стоявший рядом, быстрым шёпотом переводил:
— Рио говорит, чтобы мы помнили: сегодня у команды есть шанс сделать то, чего не удавалось целых восемь лет. Поэтому мы должны гордиться уже тем, что просто выходим на поле в этом матче.
Шумная раздевалка вмиг затихла. Даже если ты играешь за команду с результатами ниже среднего, это не значит, что ты не мечтаешь о победе. Наоборот, возможно, ты желаешь её ещё сильнее. Просто не так часто выпадает шанс свободно выразить это стремление.
И пусть все они пришли в футбол разными путями и учились ему по-разному, у них была одна общая черта, которую никто не мог отрицать: они играли, потому что хотели побеждать.
Рио каждый раз перед матчем собирал игроков, чтобы они могли поддержать друг друга. Но ещё никогда все футболисты не смотрели на товарищей в кругу с таким решительным взглядом. Продолжая говорить, Рио переводил взгляд с одного игрока на другого против часовой стрелки, а когда дошла очередь до Хэгана, он на миг замолчал и улыбнулся. Было видно, как шевельнулись его тонкие губы. Джинён пробормотал рядом:
— На поле мы едины. Мы побеждаем вместе и проигрываем вместе.
Хэган невольно отвёл взгляд. Рио созывал на этот предматчевый ритуал всех, даже запасных, которые не выйдут на поле. Никто не возражал, ведь Рио делал это всегда, даже когда сам не мог участвовать в игре. Раздевалка была просторной, но для мужчин, чей средний рост составлял 181 см, места было маловато, поэтому их круг напоминал скорее овал. На дальнем конце этого кривого овала стоял игрок под десятым номером и смотрел в пол. На его лице читалась скорее тоска, чем надежда.
К счастью, слова перед боевым кличем, Хэган понимал и без перевода Джинёна. Повернув голову, он встретился взглядом с товарищами, которые уже сложили руки друг на друга и ждали только его. Хэган коротким взглядом окинул стоявших в кругу парней. Стараясь побороть давящее на сердце чувство ответственности, он положил свою ладонь поверх башни из рук.
Рио выкрикнул первым, и тут же все игроки взорвались рёвом, похожим на боевой клич. Словно по команде, футболисты разошлись, и только Хэган остался стоять на месте.
‘Бояться — это нормально, но помните, Хэган, что вы — человек, способный преодолеть и этот страх.’
«Да, после того матча, где я упустил голевой момент на глазах у всех, я стал трусом. Начнём с признания этого факта. Я боюсь, что снова всё испорчу, когда на меня возлагают такие надежды».
‘Если станет страшно, закройте глаза и подумайте: «Я уже испытывал это чувство. А значит, я знаю, как победить’.
Он решил попробовать сделать так, как сказал Тэхён. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул. Ему показалось, будто сотни разинутых пастей, клацающих свирепыми зубами, в одно мгновение сомкнулись. Когда шум, мешавший сосредоточиться, исчез, он наконец услышал, как гулко стучит его собственное сердце.
Хэган медленно открыл глаза. На обеспокоенный вопрос Джинёна, сжимавшего его плечо, он смог без труда кивнуть. Сердцебиение уже пришло в норму.
Он прав. Хэган знает, как побеждать. Главное — не дрейфить.
Судья дал свисток, объявляя об окончании матча. Люди, замершие, словно на видео, поставленном на паузу, разом взорвались криками. Болельщики, чью клубную принадлежность можно было с первого взгляда определить по футболкам, кепкам, шарфам и другой атрибутике «LA Flash», не сдерживаясь, выплескивали свои эмоции.
Благодаря этой победе команда Хэгана поднялась на четвёртое место в лиге. Это случилось впервые за целых восемь лет. Для топовых команд, нацеленных на чемпионство, это было бы обыденностью, но для «LA Flash», вечно болтавшихся в середине или внизу турнирной таблицы, это было событие, способное взволновать всех — от тренера и игроков до сотрудников клуба и, конечно же, фанатов.
Хэган, забивший в этом матче два гола, стал героем. С того момента, как он покинул поле, его окружила толпа репортёров. Начиная с местных изданий и заканчивая довольно крупными информационными агентствами — все проявляли к Хэгану неустанный интерес. Пока он шел к зоне для интервью, его имя выкрикивали со всех сторон. Даже Джинён, который благодаря опыту работы в спортивном менеджменте привык общаться с прессой, был ошеломлён таким ажиотажем. Если бы Хэган не схватил его за шкирку и не вытащил, Джинёна, вероятно, унесло бы куда-то в толпу операторов.
Наконец оказавшись рядом с Хэганом, Джинён цокнул языком.
— Вау. Ну ты теперь настоящая суперзвезда.
Даже поправляя одежду перед началом интервью, Хэган продолжал разглядывать выстроившиеся перед ним камеры телеканалов. «Суперзвезда, как же.» Он нахмурился и, не успев ничего возразить, увидел протянутый к нему микрофон. Джинён, который, казалось, нервничал больше обычного, наклонился вперёд и прислушался. Затем он повернулся к Хэгану и, стараясь, чтобы его не услышали в микрофон, затараторил, словно читая рэп:
— Говорят, что в последнее время твоя игра производит невероятное впечатление, и им интересно, как тебе удаётся постоянно показывать такие высокие результаты.
«Игра», «постоянно», «высокие результаты» — слова, которые он не помнил, когда в последний раз слышал в свой адрес. На миг растерявшийся Хэган вдруг заметил знакомую фигуру. В конце коридора, запруженного репортёрами, стоял один из игроков — Рио. Он держал телефон в воздухе, словно делал снимок. На стадион нельзя проносить телефоны, значит, он специально вернулся за ним в раздевалку.
Заметив, что их взгляды встретились, он даже помахал Хэгану рукой. По его лицу расплылась довольная улыбка, словно он снимал на видео выступление сына на школьном утреннике, и от этого у Хэгана почему-то перехватило дыхание. Он вспомнил, как Рио однажды обмолвился, что мечтает дать интервью в качестве игрока, приведшего команду к победе. Говоря это, Рио тогда коротко сжал его плечо и отпустил.
«Это по-настоящему круто, дружище. Я горжусь тобой».
Хэган не мог отвести глаз от Рио, державшего в руках телефон, такой крошечный по сравнению с камерами перед ним. Он и раньше играл за команду, и, если его не провоцировали, вполне нормально ладил с большинством игроков, но таких чувств никогда не испытывал.
Причина, по которой хочется играть лучше, изменилась. Теперь это было не «потому что нужно выжить» или «потому что нужно растоптать тех, кто меня презирает», а «потому что рядом есть те, кто меня поддерживает».
— И команда, и люди вокруг очень помогли, поэтому это стало возможным.
Джинён посмотрел на Хэгана так, будто не верил своим ушам, но переспрашивать не стал и повернулся к журналистам. Хэган поочередно скользнул взглядом по репортерам и операторам, сосредоточившимся на Джинёне, переводившем его ответ, а затем опустил глаза. Хотя он и не сказал, что, вспоминая о тех, кто ему помог, подумал в первую очередь о Тэхёне, а не о Минсоне, ему стало не по себе. Словно стоило встретиться взглядом с кем-нибудь из присутствующих, и его тут же разоблачат.
К тому времени, как Хэган закончил со всеми интервью и вернулся в раздевалку, большинство игроков уже разошлись по домам. Те немногие, что остались, уже приняли душ и обувались. Вратарь, собиравшийся уходить последним, остановился, подошёл к Хэгану, обнял его и похлопал по спине. Судя по отдельным словам, которые Хэган разобрал, он говорил что-то вроде «давай и дальше в том же духе». Хэган в ответ тоже похлопал его по спине в знак благодарности. Но тот все не отпускал, и это начало немного раздражать.
— Понял я, понял, отвали уже, придурок. Мне помыться надо.
Снаружи его ждал Минсон, так что лучше было поскорее принять душ и выйти. Промокшая от пота и липнувшая к телу форма вызывала неприятные ощущения. Хэган стянул с себя мокрую футболку и уже собирался швырнуть её в корзину для белья, как вдруг замер и оглянулся. Только сейчас он заметил, что в раздевалке, которую он считал пустой, был кто-то ещё. Это был Николай.
Казалось, тот даже не замечал, что Хэган на него смотрит. Он просто сидел, уставившись в пол, словно в прострации. Сегодня он снова не получил шанса выйти на поле. Несмотря на это, он всё ещё был в форме, а на коленях у него лежал футбольный мяч.
На мгновение в голове Хэгана пронеслось множество мыслей. Беспокойство о том, что если он заговорит с ним сейчас, Николай воспримет это как издевательство со стороны Хэгана, который не только занял его место основного нападающего, но и блестяще сыграл. И упрёк самому себе: с каких это пор ты стал таким участливым к чужим проблемам? Но и на этот раз он решил последовать совету Тэхёна.
Николай поднял голову лишь спустя какое-то время после того, как Хэган встал перед ним. В его взгляде читалась настороженность, но при этом он был таким печальным, что совсем не казался угрожающим. Хэган, глядя на него сверху вниз, пытался вспомнить фразы, которые учил на уроках английского. Таких слов он не произносил почти никогда в жизни. Он попробовал сглотнуть, словно репетируя, но вышло не так, как хотелось, и в итоге он выпалил как получилось. Тон был неуклюжий и резкий, совершенно не соответствующий тому, что он хотел сказать.
Это была одна из немногих английских фраз, которые Хэган знал ещё до встречи с Ынчжон. И только благодаря ей он узнал, что у этой фразы есть и другие значения. Ынчжон говорила, что её используют, когда хотят кого-то утешить. Что так можно выразить сочувствие, когда у человека что-то случилось.
Николай просто молча смотрел на Хэгана, как будто не понимая.
«Кажется, не то ляпнул, — подумал Хэган, неловко почесывая затылок. — Ну, все же это лучше, чем испытывать неловкость каждый раз при встрече».
Почувствовав облегчение, он уже собирался развернуться и уйти, но не смог сделать и шага.
На то было две причины. Во-первых, Николай схватил его за талию. А во-вторых, он уткнулся ему в бок и начал плакать. «Хы-ы-ы-ы-ы». От этого громкого, почти слоновьего рева Хэган вздрогнул, но, увидев лицо двадцатилетнего парня, залитое слезами и соплями, лишь вздохнул и оставил попытки отстраниться.