Моря здесь нет
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 77. Лжец (8)
Я понимал, что это рискованная авантюра. Однако я решил сделать ставку на то, что председатель Джу не поверит моим словам.
Пусть бы он, как Ли Юна, высмеял меня, назвав психом, или, как Джу Дохва, обругал, спрашивая, что я задумал. Пусть бы он отмахнулся, посмеявшись над дерзкой выдумкой, ведь возвращение мёртвого человека – это полный бред.
Что ещё оставалось? Если бы я покорно взял таблетки и вернулся, неизвестно, что Джу Дохва мог бы со мной сделать. Так что, будь что будет, оставалось только притвориться настоящим. Хотя бы для того, чтобы потом оправдаться, что я сделал всё, что мог.
Как я выглядел в его глазах, я не знал, но председатель Джу долго никак не реагировал. Его остро сверкающие глаза были такими пронзительными, словно заглядывали мне в душу. Пока я напряжённо ждал, не зная, какой будет реакция, с его губ сорвался тихий вздох.
И вдруг громкий взрыв смеха нарушил тишину. Словно услышав невероятно смешную историю, он начал хохотать до упаду, точь-в-точь как когда-то Ли Юна. Казалось бы, от такого раскатистого смеха атмосфера должна была разрядиться, но по моей коже всё сильнее забегали мурашки.
Затем, внезапно прекратив смеяться, председатель Джу понизил голос и произнёс:
В уголках его глаз всё ещё таилась усмешка, но взгляд, устремлённый на меня, был донельзя холодным. Острый, как лезвие, он был чрезмерно угрожающим. Сердце тревожно забилось, и я незаметно для других крепко сжал кулаки.
— Разве можно разыгрывать взрослых?
Всего одна фраза, и он снова вернулся к прежнему непроницаемому выражению лица. Спокойное и высокомерное, оно было полно презрения, словно говорило: «Неужели ты думаешь, что такая мелочь, как ты, сможет меня обмануть?» С шумом выпустив воздух, председатель Джу неторопливо скривил губы в усмешке.
— Это Дохва тебе столько рассказал?
Напряжение в моих окаменевших плечах спало. Я боялся, что меня разоблачат, но председатель Джу, похоже, ничего не заметил. Напротив, это стало ясно, когда он цокнул языком, словно признавая, что его провели.
— За такую смекалку могу похвалить.
Этот человек меня не узнаёт. Нет, он даже не знает, что я жив. До такой степени, что он не подозревает, что я настоящий, а делает вывод, что мы с Джу Дохва близки. Это означало, что он без тени сомнения уверен в моей смерти.
Я с опозданием поднял голову и посмотрел прямо на председателя Джу. Когда страх немного отступил, только тогда я, кажется, смог по-настояшему разглядеть этого человека: идеально зачёсанные назад волосы без единого выбившегося волоска, уголки глаз без единой морщинки и безупречно опрятная одежда.
Люди, одержимые совершенством, как правило, не любят признавать свою неправоту. Если у них есть какое-то убеждение, они вряд ли от него откажутся. Тем более, если он сам достал тело и пришёл к выводу, что тот точно мёртв, он и представить себе не мог, что ребёнок, которого он считал погибшим, вернётся живым.
Как только я это осознал, я почувствовал облегчение.
На самом деле мне не стоило так бояться председателя Джу. Для него я всего лишь игрушка Джу Дохвы. Сейчас он не выглядит так, будто собирается меня убить. Я для него — просто игрушка Джу Дохвы. Просто Джу Дохва потрепал Ван Вэя, и это вызвало интерес, вот председатель и вызвал меня.
Любопытство и интерес, вот и всё внимание. Пока я не начну действовать вызывающе, жизни моей ничего не угрожает. Разве что если его интерес вдруг обернётся в другую сторону…
— Жаль только, глаза не те… — В его взгляде вдруг появилось слишком много тоски.. Как тогда, когда он пристально разглядывал моё лицо. Или как в тот момент, когда он поднялся с места, назвав меня Джису. Казалось, он проецировал на меня ее образ и скучал.
‘Юн Джису — первая любовь моего отца.’
Такое романтичное выражение совершенно не вязалось с этим человеком. У меня пересохло во рту, но я с трудом моргнул, делая вид, что ничего не произошло. Я также не забыл сохранить непроницаемое выражение лица, словно не понимая, о чём он говорит.
— Ещё один вопрос. — Он лениво начал, прищурив глаза. На его холодном лице промелькнула тень надежды. — Как зовут твою мать?
Раздумывать не было нужды. Я знал, с какой целью он спрашивает, поэтому и моя позиция была однозначной.
— Мне никто и никогда не говорил.
И это была не совсем ложь. Мне и правда никто не говорил, как звали мою мать, и я никогда и никого не называл «мамой».
Председатель Джу не выглядел разочарованным, он лишь кивнул, словно так и предполагал.
Каждый день рождаются сотни детей, и большинство из них оказываются брошенными на улице. Такова была реальность: чем тяжелее материальное положение, тем больше детей рожали, не имея возможности нести за них ответственность. Поэтому не знать, кто твои родители, не было чем-то из ряда вон выходящим.
— Судя по всему, ты не намерен делать то, что я велю…
Председатель Джу лениво усмехнулся и легонько толкнул стеклянный флакон, стоявший на столе. Накренившись, флакон покатился ко мне.
Где-то рядом вздохнул Генри. И я понял — он чувствовал то же самое облегчение, что и я. Хотя он всё время стоял в тени и не издавал ни звука, кажется, он тоже был напряжён.
На его прощальные слова я не смог ответить. Лишь молча смотрел на прозрачный флакон и сжал губы.
У меня было предчувствие, что эта встреча не последняя.
По дороге в особняк ни Генри, ни я не проронили ни слова. Нам обоим нечего было сказать, да и мы изначально не были в таких отношениях, чтобы мирно болтать. Пару раз он оглянулся на меня со сложным выражением лица, но до самого приезда в дом так ничего и не сказал.
Генри остановил машину в саду и на этот раз тоже любезно открыл мне пассажирскую дверь. Это было больше похоже на заученное действие, чем на проявление уважения, а взгляд, которым он проводил меня, выходящего из машины, был невероятно дерзким. Меня раздражали его постоянные подозрительные взгляды, но я, сделав вид, что не замечаю, прошёл мимо него к входу.
Однако не успел я сделать и трёх шагов, как Генри всё-таки заговорил со мной. Я примерно догадывался, о чём он спрашивает, но нарочно прикинулся непонимающим и переспросил:
Удивительно, но Генри покорно пояснил суть своего вопроса. Если уж этот похожий на робота человек заговорил первым, значит, я действительно неплохо справился. Судя по тому, как он подозрительно нахмурил брови, это было ещё и достаточно убедительно.
— Если бы я не знал, что хён мертв, я бы поверил.
Несмотря на ровный тон, на его лице читался лёгкий ужас. Видимо, подражать мёртвому человеку выглядело для него уж слишком жутко.
Но я ведь на самом деле жив. И всё же — как может фальсификация смерти так замутить людям разум?
Я мог бы придумать сотню отговорок. Что прошло уже почти шестнадцать лет с тех пор, как тот ребёнок умер, и нелепо полагать, будто больной Джу Дохва до сих пор не принимал лекарств. Следовательно, напрашивался вывод, что лекарство было не нужно с самого начала, или же он не принимал его и тогда.
Даже если бы этот вывод был ошибочным, это не имело значения. Всё равно председатель Джу не мог знать, принимал Джу Дохва лекарство или нет. Много ли знает о личной жизни своего ребёнка человек, который даже не живёт с ним в одном доме? В лучшем случае, он слышал что-то от третьих лиц, так что, даже если бы я заявил: «Дохва не принимал», — проверить уже всё равно никто не сможет.
К тому же, что особенно важно, председатель Джу сказал, что тот ребёнок ему лекарство «давал». Маленький ребёнок вряд ли стал бы делать такое по собственной воле, из чего естественно следовало, что председатель Джу заставил и того ребёнка делать то же самое. Судя по тому, как небрежно он об этом упомянул, он, вероятно, и не собирался это скрывать.
Так что мои слова тогда были вполне логичными догадками, даже если бы я не был настоящим. На самом деле, я даже не упомянул тех деталей, которые мог знать только настоящий. Например, что он дал мне срок в неделю, что приказал своему помощнику убить меня, если не справлюсь, и что я сбежал через три дня…
— Вы же сами всё слышали, господин помощник.
Однако я не обязан удовлетворять любопытство Генри. Я не настолько великодушен, чтобы что-то объяснять тому, кто устроил эту нежеланную встречу. Тем более, если он так настороженно смотрит на меня, будто увидел привидение.
— Говорю же, он и тогда заставлял меня делать то же самое.
<предыдущая глава || следующая глава>
Анонсы глав и другие переводы новелл на Верхнем этаже телеграмма